Весна

На следующее утро Яна разбудил оживлённый разговор Миши и Андрея. Андрей подбежал к нему, заметив, что он открыл глаза. — Смотри, что нашли! — сказал он, размахивая перед Квятковским листом бумаги, — Ну и странно же тебя видеть в образе этого цыгана… — Что это? — спросил Ян, приподнимаясь в кровати. — Яша уехал на неделю к родителям, записку оставил, — пояснил Миша. — Да! Да! Лучшее время, чтобы открыть консультации, такого шанса может больше не быть! — ликовал Андрей, чуть ли не подпрыгивая на месте. — Он нам теперь не помещает, ему бы это точно не понравилось, — снова пояснил Миша. Он вообще любил пояснять и, хотя никогда ни над чем не задумывался особенно глубоко, всё-таки задумывался больше Андрея. — Мы сегодня расклеим листовки, всем всё расскажем, так что жди клиентов! Принимать будешь прямо здесь, мы не помешаем, — вещал Андрей. — Лучше даже уйдём куда-нибудь, — заметил Миша. — Правильно, лучше, — подтвердил главный идейный вдохновитель, — Ну, мы пошли! Жди. Двое собрались и ушли. Ян остался в комнате один. На столе лежала брошенная Андреем записка Яши. Квятковский подошёл ближе и прочитал её. « Я очень хочу научиться быть добрее, стать лучше. Я решил начать с поездки к родителям в другой город. Меня не будет неделю. Ян, жду твоих новых воплощений! Яша.» *** Квятковский весь день просидел один. Ни Андрей с Мишей, ни обещанные клиенты так и не удостоили его своим визитом. С каждым часом скука одолевала его всё сильнее, постепенно переходя сначала в грусть, а потом даже в некоторую форму уныния. Он всерьёз задумался — что, кстати, случалось с ним впервые — над словами Яши. «И тебе от этого не бывает плохо?» — звенело у него в голове всё громче и громче, каждый раз, когда он пытался доказать себе, что сказал правду, что ему всё до мелочей нравиться в каждом облике, что он не видит в себе недостатков; очевидно: он всегда может их исправить. Но он соврал и никак не мог смириться с этим. Он никогда не знал, чего по-настоящему хочет. Каждый новый образ надоедал ему почти мгновенно, и, не находя необходимым привыкать к нему, Квятковский тут же придумывал ещё какой-нибудь, более, как ему казалось, привлекательный. Ян не знал даже, какого будущего хочет для себя, хотя мог бы иметь любое. Как известно, чем больше вариантов, тем больше шанс выбрать нечто глупое. А у Квятковского вариантов было бесконечно много, так что он не мог выбрать ничего. Его удивлял и тот факт, что Яша так восхищался его влиянием на других людей, что это влияние распространилось и на самого Сажеева. Как он может сделать лучше кого-то, если сам для себя толком не может понять, что такое «лучше»? «Ужасно!» — думал он, уже признаваясь, что сказанное Якову было ложью, и повторял снова: «Ужасно! Ужасно!», — когда вдруг осознавал, что сделать с собой он ничего не может, по крайней мере пока, и ему остаётся только мучаться, теряясь в сотнях новых «я». Вечером, около половины восьмого, дверь комнаты открылась и на пороге появились грустные, замученные Миша и Андрей. Ян вопросительно посмотрел на них и Андрей поймал этот взгляд. — Не получилось ничего, — буркнул он, переводя глаза в пол, — Зря мы это всё, в общем. Никому это не надо. Они оба молча прошли в помещение и стали угрюмо раздеваться. — Плохая идея была. Забудь, Ян, — добавил Андрей через некоторое время, садясь на край кровати. Следующие два дня прошли тихо и грустно. Квятковский решил, что раз уж он приехал в Москву, то обязан увидеть Пушкинский музей, чем и занялся на другое утро, а ещё через день увидел рекламу фестиваля на заводе «Флакон» и с головой окунулся в искусство. Он возвращался домой поздно вечером, совершенно разочарованный увиденным. В более скучном действе он давно не принимал участия. Ян остановился на секунду у двери комнаты, вдруг о чём-то задумавшись. — Простите, это вы Ян Квятковский? — услышал он вдруг из-за спины и обернулся. За ним стоял парень маленького роста, скорее всего не старше первого курса. Он был рыжим, весь в веснушках, а на носу у него были большие круглые очки, такие же, как у Яна пару недель назад. — Я… — ответил Квятковский. — У вас консультации по изменениям? — У меня, — ответил Ян уже увереннее, наконец поняв, в чём было дело. — Я темноты боюсь. Поможете? — Помогу. Смотри мне в глаза, — он стал судорожно вспоминать, как однажды совершенно случайно сделал из своего задиристого одноклассника покладистого доброго мальчика, только предоставив его таким. Теперь предстояло сделать то же самое. Ян заходил в комнату победителем. Ему даже хотелось поскорее поделить с Мишей и Андреем полученные деньги. — Держите! — обьявил он, вытягивая в стороны руки с бумажками небольшого достоинства. — Это что? — Андрей встал со стула, расположившись на котором читал уже пятую главу книги подряд. — Это клиент пришёл. Заплатил, вот. Всё получилось! — Квятковский рассчитывал услышать радостные возгласы, но вместо этого получил два взгляда, полных сомнения и безразличия. — Слушай, Ян… Мы же сказали: забудь, — начал Андрей. — Мы не сможем всё просчитывать, распределять клиентов, назначать тебе встречи, — подхватил Миша, — Это всё трудно и бессмысленно. — Но вы же сами хотели… — удивился Ян, но ему уже ничего не ответили. Он прошёл в комнату и долго, разочарованно смотрел на бумажки, оставшиеся в его руках.