Destination

Halsey — Devil In Me SEBELL — Dark Side updog — goodbae Чимин, поняв, куда им предстоит ехать, быстро достает телефон и набирает хорошо знакомый ему номер. Долгие гудки раздаются в его ушах, а нервы напрягаются до предела. Почему бабушка мальчишки отправляет их именно туда? — Алло, — наконец-то раздается женский голос. — Здравствуй, Летти, — говорит он с мягкой улыбкой, слыша этот родной звук. — Чимин, — радостно говорит ведьма, и Пак практически чувствует, как она тоже улыбается, — я ждала твоего звонка. Нехорошее предчувствие было. Летиция — кровная родственница Карлы и одна из самых сильных ведьм в их роду по женской линии. У нее очень теплые и семейные отношения с ним. Вся их семья ему безгранично благодарна и очень его любит. Ведь если бы не он, то их всех могло и не быть в этом мире вовсе. Они знают все его секреты и проблемы. Этот маленький клан готов стоять за него горой и защищать всеми своими магическими и человеческими силами. — Бабуля Чон мертва, — тихо говорит он. Летиция грустно вздыхает от услышанной новости и долгое время молчит. — Она оставила мне подсказку, и это ведет меня в Италию. Единственные люди, которые могут там помочь мне, — моя семья. Девушка слушает каждое слово и продолжает напряженно молчать. Ее нехорошее предчувствие не подвело, ситуация становится все хуже. — Летти? — зовет ее Чимин. — Да, прости, я слышу. Просто думаю. — О чем? — спрашивает он, перекатывая между костяшками пальцев старый амулет в виде монеты. Это единственная вещь, которая осталась у него от Карлы, кроме кровного наследия. Эта маленькая вещица много раз спасала его от воздействия других вампиров и продолжает защищать его сознание, а сейчас это чертовски важно. Сердце Чимина сжимается от тоски по девушке. Она умерла в старости, как и говорила, и за свою долгую жизнь успела воплотить все свои мечты в реальность: образование, замужество, путешествия, дети, любимая работа и внуки. Она умерла счастливой и со спокойной душой, оставив ему самую большую драгоценность в виде ее семьи. — О том, как вы доберетесь к нам. — С этим я разберусь. — Ладно. Здесь, мы сможем защитить его на какое-то время и решим, что делать дальше. Так что доставь это сокровище живым и здоровым к нам домой и сам останься живым, пожалуйста. — Что насчет моей силы? — спрашивает Пак, переводя тему. Летиция глубоко вздыхает. — Мне нужны вы оба, чтобы что-то увидеть об этом. Поговорим, когда увидимся, — отвечает она. «Если увидимся» — думает про себя Чимин. Он поднимает голову к потолку, когда слышит какой-то шум наверху и, не прощаясь, сбрасывает звонок, а затем быстрым шагом идет по лестнице на второй этаж. Он прислушивается и вдыхает запах. Отчетливо чувствуется аромат вампира в доме, который уже был здесь. Быстро преодолевая расстояние, он бесшумно заходит в комнату Чонгука и видит, как того прижимает за горло к стене незнакомый вампир. Парень хватается двумя руками за ладонь, сжимающую его горло, и бросает испуганный взгляд на него. Не думая ни секунды, Пак приближается к мужчине со спины и хватает его за шею, прижимая предплечьем к своему телу, а затем его рука вонзается в чужое тело. Разрывая мягкие ткани и ломая ребра, он проникает со спины глубоко в его грудь и хватает тихо стучащее сердце, мягко сжимая его в кулак. Неизвестный издает протяжный, хриплый стон боли, но не отпускает мальчишку. — Отпусти его, и ты останешься в живых, — шепчет Чимин у его уха, придавливая горло. Тот пытается сопротивляться и с еще большей силой сжимает шею Чонгука, прожигая его злым взглядом. Пак замечает это и в ответ сдавливает его сердце в руке. — Отпусти мальчишку, даю последний шанс. Подумай, что тебе важнее: твоя жизнь или исполнить приказ? Я тебя отпущу, а ты скажешь своему хозяину, что он не пришел домой. Твой напарник уже облажался, но тебе это известно, так ведь? Свалишь все на него, он все равно труп, скажешь, что это он его упустил. Но если ты его не отпустишь сейчас, я убью и тебя, мерзкое ты животное, — угрожающе шепчет Чимин. От этого ледяного тона у Чонгука ползут огромные мурашки по рукам. Мужчина несколько секунд думает, а потом нехотя отпускает горло человека, разжимая пальцы. Пак кивком указывает Чону отойти в сторону, и тот с огромными испуганными глазами медленно, прижимаясь к стене, отходит за его спину, держась за шею. Чимин продолжает держать нежданного гостя, удушая, и сильно сдавливает его сердце в груди. Он чувствует, как пальцы вонзаются в пульсирующий орган, а густая кровь проникает под ногти и впитывается в его кожу. Он так же ощущает, как чернота и ярость наполняют его тело, вызывая хорошо знакомые ощущения перед превращением. Появляется ноющая боль в области верхней челюсти, когда клыки моментально отзываются на его сильные эмоции, а перед глазами все мутнеет, и они наполняются кровью. — Чертовы ублюдки, вы его не получите. Никто из вас его не получит. Ни ты, ни остальные шавки, ни сам Хёнинкай. Вам придется иметь дело со мной. Я перебью вас всех и сдохну, но не отдам его вам никогда, — холодным тоном говорит он и резко выдергивает руку из его тела, сжимая в ней горячее сердце. Чонгук прикрывает рот ладонью, боясь, что его сейчас вырвет или он закричит. Господи Боже, он такого никогда не видел в своей жизни. Чимин так легко вырвал его сердце, будто это самая простая вещь на свете. Другой рукой Пак с отвращением отталкивает от себя безжизненное тело, и оно падает на пол под его ноги, а затем он бросает рядом на синий ковер и его жизненно важный орган . — Это тебе за его бабушку, — тихо говорит он, глядя вниз. Пак тяжело дышит от переполняющей его злости и пытается усмирить бурю внутри себя, от которой начинает проявляться его другое лицо. Если это произойдет, то инстинкты могут сработать против него. Здесь важный человек. Нельзя допустить, чтобы Чонгук его увидел таким. Мальчишка испугается и не доверится ему больше. Чимин несколько раз глубоко вздыхает, прикрывая веки, и чувствует себя немного лучше. Гнев постепенно отступает, и клыки не выходят. Чон продолжает смотреть на происходящее огромными глазами, он делает несколько шагов вперед и дрожащими руками протягивает ему одну из своих старых футболок. Тот вытирает ей руку от крови и продолжает приходить в себя. — Собирайся, — тихо говорит Пак, доставая телефон и набирая знакомый номер. Чон кивает и молча собирает оставшиеся вещи. Его сердце колотится от страха, но он боится не Чимина. Его напугала сила этого прекрасно-ужасного создания и то, что его снова чуть не поймали. Он слишком беспомощен против таких существ. — Тэ, нужна помощь, — раздается голос Пака. — Необходимо прибраться, и потом приезжай ко мне. Нужно кое-что обсудить. Прибраться? Это он имеет в виду труп? Чонгук растерянно моргает, нервно застегивая сумку с вещами. Чимин снова спас его жизнь, он убивает уже второго вампира, который угрожает его безопасности. Не раздумывая ни одной секунды, просто решительно убирает преграды со своего пути. Это пугает и восхищает одновременно. Вся ситуация гораздо страшнее, чем он думал, и без Пака он, кажется, действительно не проживет и дня. Поэтому он без сомнений садится в его машину и едет с ним в неизвестном направлении.

***

— Куда я должен уехать?! — возмущенно спрашивает Чонгук, следуя по огромному помещению за Чимином. Дом Пака — настоящее произведение искусства. Он еще ни разу не был в таком роскошном жилище. Это как красивая картинка из журнала или музей, где страшно дышать на экспонаты. Парень медленно идет по коридору, вертя головой по сторонам и осматриваясь. Огромные комнаты с высокими потолками и большими окнами. Классический интерьер в темных тонах выглядит очень элегантно и со вкусом. Стильная мебель, картины на стенах точно не репродукции, огромное количество книг, хрустальные люстры. Чонгук боится даже наступать на дорогие ковры, чтобы не испортить их. — В Италию, — коротко отвечает Пак, быстро открывая какую-то тяжелую дверь в конце коридора, и спускается вниз по лестнице в подвальное помещение. Чон идет за ним, и они оказываются в небольшом тускло освещенном коридоре. — Ты шутишь, что ли? — спрашивает он, хватая его за локоть, и разворачивает к себе лицом. — Нет, — говорит Чимин, глядя ему в глаза. От внимания Чонгука не уходит то, что на чужом лице возникает какое-то очень обеспокоенное выражение. — Я не могу поехать в Италию. Вот так взять и бросить все? Нет, здесь вся моя жизнь. Я должен устроить похороны для бабушки, должен поступать в университет, должен найти хорошую работу… — Чонгук! — прерывает его Пак резким криком, отчего тот вздрагивает всем телом, а он тяжело вздыхает и проводит рукой по волосам. — Твоя жизнь находится в опасности, — он делает несколько шагов вперед, и парень упирается спиной в шершавую поверхность сырой стены, пятясь от него. — Сейчас нужно думать о другом, забудь об этих мелочах. Теперь все иначе, и твое существование зависит только от того, насколько ты мне будешь доверять. У тебя только два выбора: или следуй за мной, или спасай себя сам. Понятно? Чонгук смотрит в его темные глаза, которые впервые видит такими злыми, и нервно сглатывает. В них сейчас такая буря эмоций. Сначала в их глубине пылает злость, но потом она моментально исчезает, как по щелчку пальцев, и появляется холод. Он вспыхивает, как спичка, но так же быстро тухнет. Интересно, все вампиры такие? Как он так легко контролирует свои эмоции? Что у них внутри за эмоциональные качели? И что за рычаг переключения эмоций они нажимают? Чон совершенно не знает ничего о таких существах, как Чимин, только сказки от бабушки. Но понимает, что лучше его не злить и послушно выполнять все, что он просит, тем более — Пак защищает его. Нужно просто довериться, хуже ведь от этого не будет. — Давай будем одной командой, нам обоим это нужно, — уже спокойно говорит Чимин и уходит куда-то дальше по коридору. Чон тяжело вздыхает и медленно идет следом. Он сказал это нужно им обоим. Без его помощи во всем этом он не проживет и дня. Его сегодня могли поймать, а бабушку уже убили. Эти люди… точнее совсем не люди, способны на все и не остановятся ни перед чем. Но зачем это все самому Паку? Зачем так рисковать? Ему по-прежнему сложно поверить во все происходящее и принять тот факт, что его жизнь теперь полностью изменилась. У него огромное количество вопросов, которые он пока боится задавать. Чонгук заходит в комнату, напоминающую склад, и внимательно осматривается. Маленькое помещение без окон и полностью в искусственном освещении заполнено полками на стенах и стеклянными шкафами. На этих полках лежит оружие, но не обычное, парень видит такое впервые. Пак ходит с большой сумкой между этими полками, складывая в нее то, что может пригодиться им в дороге. — Значит, нам нужно ехать в Италию. Надолго? — осторожно спрашивает Чонгук, останавливаясь недалеко от двери и складывая руки на груди. — Не знаю, — говорит Чимин, продолжая заниматься своим делом. — Что там нас ждет? — снова спрашивает парень, рассматривая помещение и хозяина дома. — Там живет семья, которая поможет нам, — он делает паузу, — тебе, в частности. Твоя бабушка хотела, чтобы мы поехали туда. — Ты думаешь, что нам просто позволят спокойно уехать? — хмыкает Чон. — Нет, — говорит Пак, глубоко вздыхая. — Нам придется петлять и делать большой круг по стране, чтобы сбивать их со следа. Доберемся в другой штат, а потом полетим в Европу, там снова поедем на машине до Венеции. Чонгук качает головой, глядя в пол. Сумасшедший. Просто сумасшедший, но если он говорит, что это единственный выход, значит, так и есть. Но это будет слишком долгий и трудный путь. Чтобы доехать туда как можно быстрее, придется ехать день и ночь без отдыха и сна. — Это же безумие, — заключает он. — Есть другие идеи? — спрашивает Чимин, встав вполоборота, и вскидывает бровь. — Просто сесть на самолет, — отвечает Чон, пожимая плечами. — Нельзя, чтобы они знали конечную цель назначения. Если они узнают, куда мы направляемся, то убьют эту семью раньше, чем мы доберемся до них, а я не могу этого допустить. У них есть свои люди и в Италии. Они должны думать, что мы просто в бегах и не знаем, что делать. Это логично. Подвергать эту семью еще большей опасности нельзя, они и так сильно рискуют, согласившись их принять у себя. Чимин вкратце объяснил ему, к кому они направляются. Он понял, что эта семья значит очень многое для вампира, и меньше всего хочет подвергнуть их опасности, но это единственный возможный шанс решения их проблемы. — Черт, — выдыхает парень. — Будет сложно. Придется проехать огромный путь на машине сначала до Нью-Йорка, затем полет до Франции, а далее снова большой путь на машине до места назначения. Нам нельзя задерживаться где-то дольше, чем на день или два. У нас будет фора, но всегда нужно быть начеку, — говорит Чимин, серьезно глядя на него. — Сколько это займет времени? — спрашивает Чон, делая несколько шагов к нему, и останавливается рядом у деревянного стола. Он берет в руки неизвестное ему оружие и вертит в руках. Это какой-то стеклянный шар с мутной жидкостью внутри, похожий на маленькую бомбочку, размером как елочное украшение. Пак пожимает плечами и смотрит на него. — Зависит от того, как легко все будет проходить, и от того, сколько времени мы потратим на отдых. Вести буду я, мне долгое время не нужен сон, но мне нужна еда, — он замолкает и опускает глаза. — Мне нужно будет время для охоты, а это не быстро проходит. Днем будет спокойнее, а вот ночью нас могут преследовать. Но у меня есть идея, как сбить их с твоего следа. Это даст нам немного времени. — Что это такое? — спрашивает Чонгук, продолжая вертеть в руках непонятный стеклянный предмет. — Лантановая бомба. Чон недоуменно хмурится, не понимая, о чем он говорит. — Ах да, — вспоминает Чимин, зачесывая волосы назад, — ты же ничего не знаешь об этом. Лантана — это растение, которое может навредить вампирам. Оно обжигает нашу кожу и сильно подрывает наши силы, если окажется в крови. Этот цветок большой любитель солнечного света, который мы не выносим, чем его больше — тем интенсивнее он цветет. Знающие об этом люди выращивают ее дома в горшках. Она красиво цветет и приятно пахнет, а еще защищает от нас. В этой бомбе масло из цветков этого растения, когда она взорвется, то на некоторое время обезвредит пострадавшего. Ожоги от нее заживают болезненно и довольно долго, если концентрация лантаны большая. Чонгук приподнимает брови в удивлении и аккуратно кладет эту штуковину обратно на стол, чтобы случайно не разбить, и берет другой предмет, напоминающий пистолет. — А это? — Миниатюрный осиновый кол. Он позволяет приблизиться к вампиру на максимально близкое расстояние и пустить его ему в сердце, — отвечает Пак, забирая оружие из рук парня. — Он многоразовый. После использования просто перезаряжаешь, — он нажимает на спусковой крючок, направляя оружие в сторону, и из его дула вылетает маленький кол, — и можешь убить кого-нибудь еще. Чонгук глубоко вздыхает, слушая все это. — Ты справишься со мной в одной машине столько времени? Ты же… ну, — мнется он, — будешь голоден. — Я не знаю, — честно говорит Пак, кладя пистолет на стол. — Это будет мой первый опыт. — Что мне делать, если ты вдруг сорвешься? Как тебя остановить? Чимин становится перед ним и стоит на расстоянии вытянутой руки, внимательно рассматривая его лицо. Чон чувствует себя неловко под таким пристальным взглядом, поэтому опускает глаза на свои кроссовки. — Убей меня, — тихо говорит он. Чонгук бросает на него испуганный взгляд, считая, что он просто шутит. Убить его? Вряд ли он сможет это когда-то сделать. Но лицо напротив непроницаемое, и на нем нет даже намека на улыбку. — Я серьезно, — продолжает Пак спокойным тоном. — Если вдруг я буду угрожать твоей жизни, ты не должен сомневаться и секунды, — он тянется куда-то за спину парня, близко прижимаясь к нему. В нос Чона сразу же ударяет его парфюм, и он коротко вздыхает, напрягаясь всем телом. Пак берет деревянный кол, а затем протягивает его ему. — Запомни всего одно самое важное правило: твоя жизнь бесценна, и ты должен сохранять ее всеми возможными силами, — он сжимает своими руками его ладони, которые держат кол, и направляет острие прямо на свою грудь. — Если ты почувствуешь, что я чем-то угрожаю твоей безопасности, то должен убить меня. Чтобы это сделать, тебе нужно попасть прямо в сердце. Одним и резким ударом. Знаешь, где оно находится? Чонгук неуверенно кивает, глядя на то, как острие дерева врезается в ткань его рубашки по центру широкой груди. — Хорошо, тогда ты справишься, — еле слышно говорит Пак, убирая свои руки, а потом направляется в сторону выхода. — Идем, тебе нужно обработать раны.

***

Они сидят у окна просторной гостиной на неприлично близком расстоянии. Колени Чимина касаются внутренней части бедер Чонгука, а его лицо находится в каких-то тридцати сантиметрах от его лица. Он чувствует его дыхание на своей коже, и почему-то эта близость их тел его смущает, а его щеки покрывает легкий румянец. Парень громко шипит от неприятной боли, когда тот, крепко держа его подбородок пальцами, обрабатывает рассеченную бровь специальным раствором. — Терпи, ребенок, — приказывает Чимин, ласково улыбаясь. — Ты еще легко отделался. Тебя могли и выпотрошить. — Я не ребенок, — закатывает глаза Чонгук, недовольно морщась. — Для меня ребенок. Знаешь, на сколько лет я старше тебя? — спрашивает Пак, аккуратно вытирая салфеткой его висок от засохшей крови. — Сколько тебе лет? — интересуется он. — Двадцать четыре. Ага, ну конечно. Чонгук шумно усмехается. — Сколько веков еще ты скинул? — спрашивает парень, выгнув бровь. Пак тихо смеется, опуская взгляд на его губы, и начинает осторожно обрабатывать рану. — Так сколько? — снова спрашивает Чон, морщась от неприятной боли. — Один? Два? — Пять, — отвечает Чимин. — Черт, — смеется Чонгук. — Я очень промахнулся. Ты реально старый. — Эй, — возмущается он, сжимая его челюсть с мягкой улыбкой, — имей уважение к старшим и не смейся над моим возрастом. Холодные пальцы крепко держат подбородок мальчишки, приподнимая его к свету, и тот внимательно рассматривает лицо напротив. Он помнит из рассказов бабушки, что вампиры не стареют, а их физическое состояние тела остается в том возрасте, когда они умерли. Значит, Чимина не стало в двадцать четыре, если он назвал эту цифру? Похоже на то, он выглядит на этот возраст. Его лицо довольно молодо и совсем без морщин. Карие глаза внимательно смотрят на него, и Чонгук замечает, что на свету они приобретают более яркий и очень красивый цвет. — Как ты ходишь под солнцем? — спрашивает он. — Я помню, что бабушка говорила, оно убивает вас. — Верно, — отвечает Чимин, заканчивая с обработкой раны, и отодвигается на стуле. — Прямые солнечные лучи воспламеняют нас и убивают, но некоторые ведьмы нашли способ обойти это. — Как? Он достает из-под черной рубашки кулон, висящий на его шее. Тонкая серебряная цепочка опускается до середины его груди, а на ней висит небольшой и круглый кулон с изображением солнца и цветка. Чонгук сразу узнает эту вещь, это кулон его мамы. Цветок лилия — это месяц ее рождения, а солнце тесно связано с именем. — Это же… — Да, — перебивает его Пак. — Это кулон твоей матери. Она мне подарила его в день твоего рождения. Чонгук осторожно берет его и поглаживает пальцем резную поверхность. Он точно такой, как на той единственной фотографии его родителей. Такой нежный, аккуратный и красивый. — Она наложила на него заклинание, которое позволяет мне ходить под солнцем. — Чтобы ты мог защищать меня в любое время суток, — догадывается Чон. — Именно. Без него под солнечными лучами я сгорю. — Это так странно, что ты был со мной всю мою жизнь, но я даже не подозревал об этом, — говорит парень, продолжая рассматривать кулон на его шее. — Я впервые тебя увидел в родильном доме через три часа после твоего появления на свет, — говорит Чимин, глядя на светлые кончики некоторых прядей его волос. — И каким я был? — спрашивает он, и его губы трогает легкая улыбка. Пак слабо усмехается. — Маленьким, кричащим, беззащитным комочком, как и все дети. Но в тот момент я понял, что должен исполнить предназначение. Это сложно объяснить, но весь мир перевернулся для меня. Все изменилось в тот момент, когда увидел тебя. С тех пор я был к тебе привязан. Чон медленно опускает руку, выпуская кулон из пальцев, и внимательно смотрит на него. — Предназначение? — спрашивает он, сводя брови. — Можно сказать, что это мое задание. Поэтому я не могу сопротивляться этому, ведь принял его и обещал исполнить. — От него можно отказаться? Или как-то освободиться? — интересуется Чонгук. Пак медленно кивает, опуская глаза. — Но все не так просто. Отказавшись от него, я понесу наказание. А освободить меня может только предмет моего предназначения. — Какое наказание за это тебе грозит? Чимин тяжело вздыхает, прежде чем ответить. — Сейчас я перед тобой со своим человеческим лицом, но если откажусь от предназначения — я его потеряю навсегда. Стану чудовищем не только внутреннее, но и внешне, и это уже не изменится никогда. Я потеряю свою человечность безвозвратно. — Какое оно? — снова спрашивает Чон, запнувшись. — Ну... другое твое лицо. — Не думаю, что оно тебе понравится. Надеюсь, ты его никогда не увидишь, — тихо отвечает Чимин. На несколько минут повисает напряженное молчание, а после первым нарушает тишину Чонгук. — То есть выходит, что освободить тебя от этого наказания могу только я? — не унимается парень. Пак согласно кивает. — Как это сделать? — Я не знаю, — отвечает Чимин, пожимая плечами. — Никогда не задавался этим вопросом. Чон задумчиво сидит несколько минут, усваивая новую информацию. Это все так сложно, так взаимосвязано, и так просто от этого не избавиться. Мама заставила Пака исполнять свое предназначение, вручив ему бесценный подарок — возможность наслаждаться дневным светом, а освободить его от этого может только сам Чонгук, но неизвестно как. Может, поэтому он и согласился его защищать, чтобы ходить спокойно днем под солнечными лучами, как обычный человек. Но в любом случае, парень ему благодарен сейчас за то, что тот держит свое слово. — Раздевайся, — вдруг говорит Пак. — Что? — спрашивает Чон, приподняв брови. — У тебя кровь на боку. Подними футболку, — поясняет он. Чонгук несколько раз быстро моргает, но повинуется, вспоминая, что у него действительно болели ребра после падения. Чимин опускается рядом, приседая перед ним, и обрабатывает пострадавшую кожу раствором. Неприятная жгучая боль сразу же появляется в том месте, где он прикасается к ране, и парень шумно втягивает воздух сквозь зубы. — Терпи, ребенок, — снова говорит Пак, улыбаясь. — Хватит меня так называть, — возмущается он. — А как ты предпочитаешь, чтобы я тебя называл? — ухмыляется Чимин, глядя на него снизу вверх. — Чонгук, — отвечает парень, прикусывая от неприятной боли губы и сдерживая улыбку. — Как скажешь, ребенок. Чон вновь бросает на него недовольный взгляд, но молчит. — Кость болит? Дышать больно? — обеспокоенно спрашивает Пак, мягко ощупывая холодными пальцами область вокруг раны. — Нет, сейчас нет. — Хорошо. Значит, перелома ребер нет, просто сильный ушиб. Синяк пройдет, а кожа затянется, — говорит Чимин, поднимаясь на ноги. — Спасибо, — тихо говорит Чонгук, глядя на него. Тот едва заметно кивает в ответ. — О, я вам помешал? — спрашивает низкий бархатный голос в дверях гостиной, и Чон вздрагивает. Он быстро опускает футболку и рассматривает входящего гостя. Мужчина, на вид примерно ровесник Пака, плавно и изящно двигаясь, приближается к ним. Он пристально рассматривает Чонгука, совершенно не обращая внимание на хозяина дома, стоящего к нему спиной. — Привет, Тэ, — говорит Чимин. Тэ. Это тот, кому Чимин звонил из его дома. — Привет, мой дорогой друг. Ты не говорил, что у тебя будут гости, — отвечает он, даже не взглянув на Пака. Мужчина подходит к ним и, склонив голову набок, внимательно рассматривает Чонгука неестественно голубыми глазами. Похоже, это линзы, которые красиво сочетаются с его светловолосой шевелюрой. Его волосы лежат в аккуратно уложенной прическе, а одет он в стильный классический костюм. Весь его образ продуман с головы до ног, вплоть до серьги в ухе и колец на пальцах. Тэ проводит тонкими длинными пальцами по своей шее и подбородку, о чем-то задумавшись, а затем протягивает руку перед собой. — Ким Тэхён, — загадочно улыбаясь, говорит он. — Чон Чонгук, — отвечает парень, пожимая его ладонь. — Так вот ты какой, малыш, — произносит он, слегка поглаживая его руку другой ладонью. — Какая прелесть. Помимо того, что настоящая драгоценность, он еще и красавчик, Чимин. Ты мне об этом не говорил. Чонгук осторожно вытаскивает свою руку из мягкой хватки и запихивает ее в карман. — Он что, флиртует со мной? — спрашивает Чон, бросая взгляд на Пака. — Не обращай внимания. Флирт — это второе имя Тэхёна. Он флиртует со всеми и практически всегда, — отмахивается тот. Тэхён пожимает плечами, как будто говоря: «а что в этом такого?». Он садится на диван, широко расставив ноги, и продолжает сверлить пристальным взглядом человека. — Да, я флиртовал и с ним, но он меня отшил, поэтому мы лучшие друзья, — говорит Ким, нагло улыбаясь. Чимин закатывает глаза. Он уже давно привык к тому, что его друг сама игривость, когда в хорошем настроении. Он легкий, добрый и приятный в общении, не обременяет себя серьезными отношениями и чувствами, наслаждаясь всеми прелестями бессмертной жизни, но Тэхён один из самых надежных людей в его окружении. Тот, кому Пак доверяет свою жизнь и готов доверить жизнь Чонгука. — Завязывай разбрасывать тестостерон, я позвал тебя для дела, — говорит Чимин. — Ла-адно, — протягивает Тэ, не сводя глаз с Чонгука. — Ты прибрался? — Ага, в лучшем виде, — усмехается друг. — Отлично. Мне нужна еще твоя помощь. — В чем? — Нужно будет прокатиться до Нью-Йорка. Мне необходим еще один надежный человек, который будет меня страховать. Местоположение Чонгука должно меняться, чтобы запутать псов Хёнинкая. Во время поездки мы будем меняться машинами. — Хорошо, я в деле, — сразу же соглашается Ким, не раздумывая, и продолжает рассматривать мальчишку. — Когда выезжать? — Нужно будет сделать еще кое-что для начала,— говорит Пак. — М? — приподнимает бровь Тэ, наконец-то переводя взгляд на него. — Отдай ему несколько своих вещей, которые забрал из дома, — говорит Чимин, обращаясь к Чонгуку. — Он собьет их со следа на какое-то время. Парень согласно кивает. — Тэ, справишься? — спрашивает Пак. — Обижаешь, — отвечает он с самодовольной улыбкой на лице. — Когда выезжаем? Чимин бросает взгляд на Чона и глубоко вздыхает. Времени мало, слишком мало. — Чем раньше, тем лучше.