Destination

Colbie Caillat — When The Darkness Comes Jacob Lee — I Belong to You Shayne Ward — No promises MOVEMENT — Ivory

Месяц спустя…

— Нет, так нельзя делать, — говорит Джульетта, сидящая на коленях у Чонгука. — Здесь нельзя рисовать этим цветом. — Ох, прости, принцесса. Я задумался и немного увлекся, — отвечает он и смеется. Они сидели с ней за обеденным столом на вилле семьи Конте, раскрашивая забавные картинки. Эта очаровательная девочка украла его сердце окончательно и бесповоротно. Она такая милая, смешная и поразительно умная для своего возраста. Летти сказала, что она развивается немного иначе, чем другие дети ее возраста, поэтому умеет гораздо больше своих сверстников. За все это время он понял лишь одно: у этой малышки есть дар влюблять в себя всех окружающих. Чимин находится на охоте несколько часов назад, а все остальные разъехались по своим делам, поэтому всегда полный шума и голосов дом сейчас погружен в приятную тишину. — Ну вот, ты испортил мое искусство, — морщит нос она. — А ты сурова с ним, Джу, — говорит ее мама с улыбкой, готовящая обед. — Он красиво рисует, но испортил мою картину. — Прости меня, красавица. — Прощу, если ты меня научишь рисовать так же, — говорит девочка, поворачиваясь к нему. — Ты же прекрасно это делаешь и сама, — парень смотрит на ее рисунок с неподдельным восторгом. — Смотри. Это же шедевр, куда мне до твоих талантов? Она действительно прекрасный маленький художник, но все ее рисунки связаны с магией. Человечки с крыльями, красивые цветы, деревья и мистические существа. Летти говорит, что так проявляется ее дар. — А еще я умею писать слова, — говорит Джульетта. — Ух ты, правда? Уже умеешь? В пять лет? С ума сойти, какая ты умница, — отвечает Чонгук и целует ее в висок. Девочка фломастером старательно выводит буквы на белом листе, крепко держа другой рукой его пальцы. Она такая маленькая, но уже безумно талантливая и умная. Малышка, довольная собой, показывает результат Чонгуку. На листе детским и неровным почерком написано: «Тэтэ». — Тэтэ? — спрашивает Чон. — Дядя Тэтэ. Он научил меня этому, — гордо говорит она. — Почему ты пишешь его имя? Почему не свое? Не умеешь? — Я люблю дядю Тэтэ. Мне очень хочется его увидеть, — говорит Джульетта. Чонгук поднимает глаза на Летти, и она пожимает плечами, будто говоря, что это происходит часто. Малышка не совсем понимает, что значит то, что ей сказали о смерти дяди. Она, к счастью, не знакома в своем возрасте с этим, поэтому до сих пор считает, что он просто уехал на долгое время. — Дядя Тэтэ? — снова спрашивает Чонгук уже у ведьмы. Девушка подходит к ним и садится рядом на стул. Она с ласковой улыбкой смотрит на дочь, поправляет ее темные локоны и глубоко вздыхает. — Покажи, что еще ты умеешь писать, малышка, — говорит Летти и гладит ее по макушке. Девочка уходит в гостиную за маленький журнальный столик и принимается что-то выводить на бумаге. — Тэхён был ей очарован и всегда, когда они с Чимином приезжали в гости, проводил с ней много времени. Поэтому она так привязана к нему, — говорит ведьма, наблюдая за дочерью. — Он немного говорил о ней, — отвечает Чонгук, улыбаясь. — Хотел жениться на ней, когда она вырастет. — Ох уж этот Тэхён, — смеется девушка, но потом улыбка быстро сходит с ее лица. — Мы пытались сказать ей правду, но она не понимает, что это все значит. Она просто не принимает его смерть, а мы не хотим раньше времени причинять ей большую боль. Вырастет и все поймет сама, — тихо поясняет она. Парень понимающе кивает. Это верное решение, она еще совсем крошка для принятия таких вещей. Терять родных — это очень больно, он это знает по себе. И лучше пусть она знает сейчас лишь то, что он просто уехал. В ее маленьком сердце продолжает жить надежда на встречу с ним, а это лучше, чем она получит психологическую травму и в пятилетнем возрасте осознает понятие смерти. — Ты права. Травмировать ее сейчас было бы не лучшим решением, — говорит Чонгук, наблюдая за Джульеттой. — Похоже, что он любил детей. По нему сложно было сказать, что он из тех людей, которые любят возиться с малышами. — Он любил ее. Она была для него маленьким комочком счастья. Только рядом с ней он улыбался от души без своих масок. Когда я была маленькой, со мной он так не играл. У нее точно дар влюблять в себя древних мужчин, — говорит Летти с улыбкой. Чонгук слушает её и рассматривает фотографии, стоящие на полке. И это не просто обычные фото, как у любой семьи. Некоторые из них очень старые, потрепанные временем, не очень качественные, но от этого они еще больше пропитаны историей. На одной из них, похоже, Пак. Если судить по его одежде и качеству снимка, то, должно быть, фотографии около семидесяти лет. Мужчина стоит в военной форме у крыла самолета и широко улыбается. — Это что, Чимин? — удивляется Чон, указывая на снимок. — Да, — кивает девушка. — Это фото было сделано, кажется, в тысяча девятьсот сороковом. Тогда он был военным. — Боже мой, чем он только не занимался, — говорит Чонгук. — У него была длинная жизнь. — Тэ рассказывал о том, как они познакомились с Чимином и что с того момента они практически не расставались, значит, он был для вас членом семьи. — Да, — кивает она. — А как вообще так получилось, что вы стали одной семьей? Как Чимин познакомился с Карлой? — интересуется он. — В девятнадцатом веке, когда Карла была еще ребенком, родители хотели отправить ее в приют. Они испугались ее дара. Сам понимаешь, что в то время это считалось действительно очень страшной вещью. Магию воспринимали подарком дьявола, а у нас в семье он появляется достаточно рано. У меня, например, все началось в пять лет. Как и у Джульетты, — говорит Летти, кивая на дочь. — Так вот, Чимин в то время жил в Венеции. Девочка не захотела принимать такую судьбу, она искала дорогу домой и прошла пешком несколько километров. — С ума сойти, — удивляется парень и качает головой. — Да. Представляешь? Она была настолько сильной духом и телом уже тогда. Домой она так и не вернулась, но встретила на своем пути Чимина. Он спас не просто девочку, а целый род, как видишь, — улыбается девушка. — Если бы не он, мы бы никогда не появились на свет. Он забрал ее к себе. Любил, заботился, учил и давал ей самое лучшее, что только мог. Он стал для нее настоящим отцом и наставником, помог ей не бояться того, что она отличалась от остальных. Бабуля прожила потрясающую и интересную жизнь. Она увидела мир благодаря ему. Занималась всю жизнь тем, что любила, и исполнила свои мечты. Умерла она в спокойной старости, дома, среди родных и близких. — Он не перестает удивлять меня, — говорит Чонгук, пораженный такой информацией. — У него, к сожалению, не было никогда своих детей, а свою жену он убил. Поэтому нашел утешение в ней, — говорит она. — Какой была его жена, ты знаешь? — Мне не очень много известно о ней, ведь это было так давно. Но думаю, что она была хорошей. Нежной, скромной и доброй. Такие во вкусе Чимина, — отвечает ведьма, глядя на парня. Он улавливает намек в ее словах и глупо улыбается ей в ответ. — Мы стали для него настоящей семьей, а он для нас. Несмотря на то, что между нами нет кровного родства, мы гораздо ближе, чем многие люди, в которых течет одна кровь. Семья — это нечто большее, чем просто родство. Можно жить под одной крышей, иметь одну кровь, но при этом быть совершенно чужими людьми. А можно всю жизнь жить в разных уголках света, как мы, но при этом быть ближе всех на свете. Семьей люди становятся лишь в том случае, если их души объединяются, несмотря ни на какие обстоятельства. Семья всегда принимает нас такими, какие мы есть, и у нас все именно так. Ты прав, Тэхён тоже был частью семьи, ведь он слишком много значил для Чимина. Поэтому нам всем без него непросто. «Много» — это очень слабо сказано. После того срыва, что случился с ним ночью, Пак больше не показывает своей слабости, но они больше говорят об этом. Чонгук не позволяет ему больше сдерживать это в себе. Он просит его говорить обо всем, что тот чувствует. Просит просто рассказывать о чем-то, связанном с Тэ. Когда он говорит о нем, то ему становится легче, ведь говорить — это очень важно. Особенно, когда человек находится в таком тяжелом моральном состоянии. — Ты права. Ему его очень не хватает. Прошло уже немало времени, а он все еще переживает это, будто все случилось вчера, — говорит он, глядя перед собой. — Ему становится легче, просто очень медленно. — Я надеюсь, что это так. — Ты так беспокоишься о нем. И ты ему очень помогаешь на самом деле, — говорит она. — Я стараюсь, ведь ему действительно нужна помощь, — отвечает парень. — Знаешь, именно то, как вы переживаете горе вместе, показывает, какие у вас отношения, — говорит Летти. — И какие они? — спрашивает Чон. — Чувственные, наполненные трепетом и нежностью, но при этом не лишены страсти. Вы необходимы друг другу. Мы все время говорим о том, что ты нужен Чимину для того, чтобы раскрывать его силу. Но знаешь, на самом деле это он нужен тебе для этого. Он делает тебя сильнее, смелее и учит жить. — Ты права, — кивает Чонгук. — Но и ты необходим ему, только для того, чтобы почувствовать свою слабость. А его слабость заключается в тебе, — продолжает девушка. — Это плохо? — Не думаю. Ведь это здорово — иметь в своей жизни человека, который позволит тебе быть слабым. Того, кто если что закроет тебя своей грудью от всех проблем и который даст перевести дух, а еще подставит плечо, чтобы поплакать в него. В случае Чимина, слабость — это бесценный дар, — говорит Летти. Парень медленно моргает, осознавая ее слова, и мягко улыбается. Приятно знать, что он является слабостью вампира, который прожил пять веков на этой земле. Это говорит о том, насколько глубокие чувства он испытывает к нему. — Ух ты, я не думал об этом в таком смысле, — отвечает Чон. — Знаешь, что мне особенно нравится в ваших взаимоотношениях? — спрашивает она, глядя на него. — Ты забываешь о том, что он вампир. Ты укрываешь его одеялом, думая, что ему холодно. Ты всегда ставишь для него тарелку на стол, когда мы завтракаем, обедаем или ужинаем, несмотря на то, что он нечасто ест обычную еду. Ты переживаешь о том, что он может заболеть, когда пьет холодную воду из холодильника. И ты часто спрашиваешь, не устал ли он, не хочет ли спать. Это говорит о многом. Вампиры теряют с годами чувство слабости, именно потому что они становятся такими неуязвимыми и сильными. Они забывают, что им тоже нужна обычная человеческая забота, ведь никто о них не переживает. Зачем, если они неуязвимы? А ты даешь ему это важное чувство. Это и удивительно. Для тебя он не вампир Пак Чимин, а просто парень, — заканчивает девушка, загадочно улыбаясь, и продолжает смотреть на него. Она права. Он действительно забывает об этих вещах. Заботится о нем так же, как об обычном человеке. А Чимин, несмотря на огромнейшую разницу в их возрасте, делает все, чтобы Чонгук не ощущал себя глупым рядом с ним. Этого разброса в возрасте, физической силе и уме между ними почти не заметно. Есть только жизненный опыт, которым Пак делится с ним. — Не смотри так на меня, — отвечает парень, смущенно улыбаясь в ответ. — Между вами… — Да, — перебивает ее Чонгук. — То, что я чувствую к нему, становится больше с каждым днем. Даже если сравнивать с тем временем, когда мы только приехали, это гораздо сильнее, но я не знаю, как это назвать и как на это реагировать. Для меня все, что касается отношений и чувств, происходит впервые. И все эти «впервые» у меня почему-то происходят именно с ним. Думаю, что это хорошо, ведь именно это нам нужно, так? Но... — пожимает плечами он, — не знаю. — Беспокоишься о том, что это может быть не по-настоящему? — спрашивает Летти. — В моей жизни все как будто расписано заранее. В том числе и встреча с ним была неслучайной. Вдруг эти чувства тоже как-то заложены? Словно это все программа, которую я должен выполнить, — говорит Чонгук. — Твои опасения во всей этой ситуации — это нормально. Может, я огорчу тебя, а может быть обрадую, но у каждого из нас все расписано в жизни. Наша судьба предопределена с момента нашего появления на свет. Даже решения, принимаемые нами, уже заранее известны твоей судьбе задолго до их принятия. Так что не относись к этому так, словно это твоя миссия. Это не так. То, что ты испытываешь к нему, — твой выбор, и никто не влияет на него. Просто доверься своему сердцу и чувствуй, ведь тебя к нему тянет. — Очень, — отвечает Чон. — А его к тебе, это очень заметно. Между вами витают такие сумасшедшие флюиды. И я прекрасно знаю, что происходит в стенах этого дома, когда все спят, — отвечает с лукавой улыбкой она. Поцелуи, очень много поцелуев. И с каждым разом они становятся все дольше и горячее, а эмоции от них зашкаливают все сильнее и сильнее. Это немного пугает Чонгука. А еще разговоры. Долгие, ночные, откровенные разговоры, которые стали их ритуалом перед сном. Они становятся ближе друг другу с каждым днем, усиливая связь между ними и делясь откровениями и мыслями. А вместе с этим и усиливаются его чувства. — Боже, — вздыхает Чон, глядя на нее, и запускает ладонь в волосы. Ведьма тихо смеется и умиляется его невинному смущению. — Я рада, что вам хорошо друг с другом. Просто расслабься. Каждая минута твоей жизни лишь в твоих руках. Если ты хочешь этого, то просто плыви по течению. Не относись к этому так, будто это важное задание. Это твоя жизнь и твои эмоции. Никто не заставляет тебя испытывать все это, понимаешь? — Да, — отвечает парень, вздыхая. — Спасибо, Летти. Джульетта подбегает к нему и протягивает лист бумаги, исписанный именами всех живущих в этом доме, в их числе имя Тэхёна и даже Чонгука, а в конце она аккуратно вывела слово «семья». Губы парня трогает нежная улыбка. Они действительно его семья. Большая, дружная и заботливая. За это время каждый из них стал для него по-своему дорогим человеком, и он невероятно рад, что обрел эту семью. Особенно это важно сейчас, когда вокруг полно опасности и у него никого не осталось. Он нашел их в самое нужное время. — Вот. Я умею писать все имена, — гордо говорит Джульетта, глядя на него. — Ты такая умница, — говорит Чон. Ее голубые глаза за долю секунды сменяют цвет на зеленый, а затем на карий и снова становятся голубыми. Парень недоуменно моргает, рассматривая это удивительное явление. — Ее глаза. Как это возможно? — спрашивает он у Летти. — Она ведьма, Чонгук, — отвечает девушка с улыбкой. — Маленькая, но ведьма. Силы ее только наполняют и она сейчас, как пустой сосуд для магии. Практиковать она начнет позже, сейчас ей нужно просто вырасти, но силы дают о себе знать. — Ты знаешь, какой она будет управлять стихией? — Земля, — отвечает Летти. — Как это можно определить? — спрашивает Чон. Она подходит к окну и берет небольшой горшок с зеленым растением, а затем ставит его перед дочерью. — Покажешь дяде, что ты умеешь? — просит девушка, и малышка радостно кивает. Джульетта садится на стул и подносит маленькую ладошку к растению, пристально глядя на него. Через несколько секунд под ее рукой образуется желтое свечение, которое тонкими извилистыми нитями падает на зеленые листья. Цветок будто получает новую жизнь от ее руки, и он выбрасывает новую ветку, которая стремительно тянется вверх. Девочка закрывает глаза, и спустя еще несколько секунд на этой ветке появляется красный бутон, который светится золотистым светом. Он просто распускается по ее желанию, это удивительно. Именно так себе всегда Чонгук и представлял магию. Такой нежной и волшебной, вот такой красивой. — Ты прав, это действительно очень красивая магия, — говорит Летти, прочитав мысли парня. — Когда она вырастет, то научится это делать незаметно. Эти свечения станут невидимым. Сейчас это лишь проявление ее сил. — Это просто потрясающе, — отвечает Чонгук с улыбкой и рассматривает цветок. — Ее стихия самая красивая. Вот такие трюки — это лишь малая часть того, что она сможет делать. Кроме того, она обладает способностью приходить к людям во сне и выбирать свои собственные сновидения, — говорит ведьма. — Как это? — удивляется парень. — Она может создать сон самостоятельно для себя или любого человека. Может выбрать того, кому хочет присниться или того, кого хочет видеть во сне сама. По этой причине ей никогда не снятся кошмары. Она может создать абсолютно любую реальность в нем и поговорить через него, — поясняет она. — С ума сойти, — восхищается Чон. — Я так общаюсь с дядей Тэтэ, — говорит Джульетта и улыбается. — Я все время прошу его мне присниться, мы играем там, раз он не может приехать. Но сейчас он не приходит. Потому что мертв, верно. Малышка так скучает по нему. Да что там, все скучают по доброму, игривому, наглому засранцу, у которого никогда не сходила улыбка с лица. Сейчас той атмосферы, которую он всегда создавал вокруг себя, очень не хватает. Даже несмотря на то, что Чонгук провел с ним не так много времени, он скучает по нему. Ведь именно Тэхён сказал ему одни из самых важных слов в жизни, которые значительно повлияли на его взаимоотношения с Чимином и в целом на его восприятие мира вокруг. Именно он был тем человеком, который притягивал их друг к другу, когда они всячески отрекались и не замечали очевидного. Ночью того же дня в дверь комнаты Чона раздается негромкий, но настойчивый стук. Парень натягивает футболку, джинсы и открывает дверь. На пороге, держа руки в карманах брюк, стоит Чимин. Такой красивый, что он замирает на месте и приоткрывает рот. Идеально отглаженная черная рубашка, брюки в тон, тонкий галстук и элегантно уложенные волосы цвета грозового неба. Практически таким Чон увидел его впервые в кофейне. Красивым, элегантным, статным и уверенным в себе. — Разбудил? — спрашивает Пак, легко улыбаясь. — Нет, я не спал, — отвечает Чонгук, быстро моргая. — Я бодрствую по ночам, поэтому забываю о том, что тебе нужно спать. Прости, если помешал. — Нет, все в порядке. Куда ты собрался такой, — парень обводит его рукой с ног до головы, — красивый? Чимин ухмыляется и смотрит на него, нагло приподнимая подбородок. — У меня свидание, — отвечает он. — Свидание? — вскидывает бровь Чон. — Да, — кивает Пак. — Ночью? — Именно. — Ну, желаю удачи. — Не так быстро, малыш, — говорит Чимин, осматривая его с ног до головы. Он делает несколько шагов к нему и останавливается прямо перед ним, кладя руки по обе стороны от него на дверной косяк. — Ты идешь со мной. — Это что, приглашение? — спрашивает парень, учащенно дыша. — Нет. Приглашение требует ответа. А у тебя нет выбора, я все равно уведу тебя на него. — Пак Чимин, не слишком ли нагло это звучит? — спрашивает Чон, выгибая бровь. Чимин мягко берет его подбородок большим и указательным пальцами, приподнимая вверх. Он обводит теплым взглядом его лицо, а затем целует послушные и мягкие губы. Парень тихо вздыхает и сразу же отвечает. Боже мой, ну почему каждый раз его мозг отказывается функционировать, когда он делает вот так? А вот тело, наоборот, ведет себя слишком бурно, заводясь от каждой мелочи. Разве он в силах устоять перед ним? Свидание, значит свидание. Оно будет первым в его жизни. Очередное «впервые», благодаря ему. — Хорошо. Я понял, уже иду, — говорит Чонгук, не открывая глаз, и Пак довольно ухмыляется. Чон быстро переодевается, и они идут в гараж. Чимин останавливается у пассажирского сиденья шикарной машины и любезно открывает ему дверь. — Мы куда-то уезжаем? Правда? — радостно спрашивает парень. — Наконец-то. — Да. Летти сказала, что обеспечит твою безопасность на эту ночь, и там достаточно спокойно, — говорит Чимин. — Ночь? Мы не вернемся домой? — удивляется Чонгук. — Зависит от того, готов ли ты остаться со мной на ночь в одной комнате, — отвечает Пак, ухмыляясь, и парень закатывает глаза. — Так куда же ты меня везешь? — с предвкушением спрашивает он, садясь в машину. — Скоро узнаешь, — говорит загадочно Чимин и закрывает пассажирскую дверь. Они медленно проезжают по ночным улицам Венеции, и Чонгук восторженно рассматривает каждую деталь, откладывая все в своей памяти. Несмотря на то, что он живет здесь уже больше месяца, он до сих пор так и не видел ничего, кроме виллы семьи Конте и Гранд Канала. Архитектура здесь невероятно красивая и атмосфера. Красивые огни, освещающие старые здания и палаццо, создают какую-то поистине волшебную ауру. Сейчас на улицах спокойно и людей мало, где-то звучит мелодия скрипки, и чем дольше они едут, тем красивее становятся сооружения. Они останавливаются у площади святого Марка, и Пак глушит автомобиль. — Давай немного пройдемся. Не увидеть это — все равно что не побывать в Венеции. Лучшее место, куда только можно было привести его, — это одна из главных достопримечательностей города. От красоты этого места просто захватывает дух. Чонгук медленно идет по каменной мостовой недалеко от Чимина и вздыхает полной грудью, наслаждаясь красотой этого места. Он рассматривает все, вертя головой по сторонам, как настоящий турист. Условно пространство площади Сан Марко можно разделить на два участка: своеобразный коридор, который идет от Гранд Канала мимо Дворца Дожей и Библиотеки Сан-Марко до Кампанилы, и непосредственно остальная часть площади, которую местные жители называют Пьяцца. Несколько десятков людей ходят небольшими группами, так же удивленно рассматривая все вокруг. Лишь Пак ходит плавной и уверенной походкой, как местный житель, с довольной улыбкой на губах. Здесь очень много голубей, которых почему-то считают необходимым кормить все, кто ходит по площади. А звуки скрипки вызывают мурашки по коже и придают этому моменту удивительный вкус. — Собор Сан Марко — самый посещаемый храм города. К тому же, один из самых старинных. Его строительство закончилось еще в восемьсот тридцать втором году, — говорит Чимин, медленно шагая по площади и наблюдая за парнем. — Это так красиво, — восхищается Чон, рассматривая величественное здание. Он обращает внимание на удивительные мозаики, прекрасные барельефы и необыкновенные архитектурные формы. В облике собора преобладает византийский стиль. Здесь встречаются элементы готики, романской и восточной архитектуры, образуя удивительное смешение стилей. В нижней части фасада здания находятся пять арочных пролетов, а с западной стороны собор украшает знаменитая квадрига, о которой он читал много раз в исторических книгах — бронзовые фигуры четырех коней. Видеть все это великолепие вживую, собственными глазами, а не на картинках в книгах или в фильмах — просто невероятное ощущение. Они проходят у Дворца Дожей, библиотеки святого Марка и колокольни, а Чимин рассказывает немного о каждой из достопримечательностей, как настоящий экскурсовод. Чон внимательно слушает его мягкий голос и впитывает всю информацию. — В девятнадцатом веке я часто приезжал сюда во время Венецианского карнавала. Карла их любила. Не упускала шанса покружиться в танце, — говорит Пак, останавливаясь недалеко от мужчины, играющего на скрипке. — Прямо здесь, на этой площади мы танцевали под живую музыку, и никаких туристов не было, — он берет руку парня и вовлекает его в легкий танец, а затем заставляет сделать оборот вокруг себя. — Сейчас проходящие карнавалы очень отличаются от прошлых. Это больше бутафория для туристов, а когда я был молод… — Но ты ведь и сейчас молод, — смеется Чонгук, глядя на него. — Тогда я был на два века моложе, — отвечает Чимин, улыбаясь. — Тогда все было иначе. Тебе бы понравилось. — Мне и сейчас нравится. Спасибо, что показал мне это место. Это мило с твоей стороны. Зная, что я схожу с ума от четырех стен, ты вывез меня сюда. Несмотря на то, что это может быть опасно. — Не за что, конечно. Но это не изюминка нашего свидания. — О, так это не все? — Конечно нет, но нам нужно поехать в другое место, — говорит Пак. Они возвращаются к машине и едут куда-то подальше от центра города в провинцию. Чем дальше они уезжают, тем спокойнее становятся узкие улицы и тем больше появляется зелени, но неизменной остается лишь линия побережья за окном машины. Через пол часа они наконец-то подъезжают к абсолютно удивительному месту. Дом, стоящий на берегу залива, своей архитектурой напоминает замок Мирамаре в Триесте. Такой же белый, большой, изысканный, с башнями и окружен парком-дендрарием, не хватает лишь рыцарей на входе для антуража. Местность здесь такая живописная: тихий шум волн успокаивает слух, а от чистоты воздуха кружится голова. — Бог ты мой, что это за место? — спрашивает Чон, выходя из машины перед крыльцом здания. — Мой дом, — отвечает Чимин, выходя следом. — Да нет. Не может быть, — недоверчиво прищуривается парень. — Что тебя смущает? — спрашивает Пак. — Даже не знаю, что больше: то, что он похож на чертов музей в Англии, или то, что ты настолько богат, что у тебя есть свой собственный замок в провинции Венеции. — У меня есть замок не только в Венеции, но это единственный пригодный для жизни. Италия — особенное для меня место, поэтому семья всегда поддерживает его в живом состоянии, если я вдруг захочу вернуться в него и жить здесь, — говорит он, подходя к нему. — С ума сойти, с кем я связался, — говорит Чонгук и тихо смеется. — Древний вампир, аристократ и филантроп. Ты реальный или мне все это снится? Пак улыбается и достает из кармана черных брюк шелковую повязку. Он просит его повернуться к нему спиной, крутя пальцем в воздухе. — Это еще зачем? — спрашивает Чон, но послушно поворачивается. — Хочу тебя удивить, — говорит Пак, завязывая ему глаза. — Я уже очень удивлен, Чимин, — смеется парень. — Ты будешь еще больше удивлен, когда я сниму ее, — шепчет он у его уха. От низкого тона его голоса Чонгук хочет провалиться сквозь землю. Мурашки сразу же покрывают кожу, а внизу живота что-то приятно шевелится. Чимин мягко берет его за руку, а другую руку кладет ему на плечо. Он медленно, но уверенно ведет его в дом, они проходят длинный коридор, а затем идут по какой-то лестнице. Чон молча и полностью доверившись ему следует за ним. — Нервничаешь? — спрашивает Пак интригующим голосом. — Немного. Сюрпризы всегда волнительны, — отвечает Чон. — Я чувствую, как колотится твое сердце. Успокойся, я просто веду тебя в свое логово, чтобы выпить твоей крови, — говорит Чимин с улыбкой, и парень слышит, как он открывает какую-то дверь. — Очень смешно, Чимин. — Какие шутки? Ты же слышал, что вампиры питаются кровью девственниц? Во всех фильмах об этом говорят. Вот он секрет вечной молодости и красоты. Я просто привожу в свой загадочный дом красивых мальчиков и пью их кровь, — говорит он, заводя его в какой-то узкий коридор. — Старый замок есть, вампир есть, девственник есть. Все готово для того, чтобы я сохранил молодость на следующие десять лет. — Прекрати так шутить, ты не клишированный вампир из кино, — говорит Чонгук. Чимин тихо смеется, наслаждаясь тем, как мило нервничает мальчишка. — Здесь извилистая лестница, ступай осторожно и береги голову, потолок опускается, — говорит Пак, помогая ему подняться. — Меня радует тот факт, что мы поднимаемся наверх, а не спускаемся в подземелье. — Еще не время, я убью тебя чуть позже, — отвечает он. — Ну хватит, Боже, — возмущается парень и смеется. Чимин снова открывает какую-то дверь, и они выходят куда-то. Прохладный морской ветер сразу же ударяет в лицо, и Чонгук глубоко вздыхает. Он понимает, что тот привел его на крышу. Он ведет его еще немного и затем останавливается. — Мы пришли, — тихо говорит Пак, отпуская его руку. — Покажи мне уже это место, — говорит Чонгук, улыбаясь. — Нетерпеливый, да? — Я любопытный, и тебе это хорошо известно. Чимин становится за его спиной, развязывая повязку. — Закрой глаза. — Закрыл. Он поднимает его голову вверх и снимает повязку. — Помнишь, что я обещал сделать для тебя? — спрашивает Пак шепотом. — Ты много чего мне обещал, — отвечает Чон, усмехаясь. — Открывай. Чонгук послушно выполняет эту просьбу и тихо охает от восторга. Его глазам открывается потрясающей красоты темное небо с россыпью звезд. Оно словно покрывало с сотнями огней. Он никогда не видел таких ярких и такое большое их скопление. Его рот непроизвольно открывается в удивлении, и он вспоминает, что за обещание Чимин намерен исполнить. — Показать мне созвездия, — тихо говорит он. — Верно. Я обещал тебе показать те, что знаю. А сегодня самый удачный момент — ночь звездопада, — говорит Пак. — Господи, ты невероятен. Я даже забыл об этом, — отвечает Чонгук, рассматривая звезды. Помимо красивого неба с крыши высокой башни замка открывается невероятный вид на залив. Линия горизонта сливается с линией темного неба, мягкий шум волн ласкает слух, а стрекот сверчков говорит о том, что они вдали от центра города и практически окружены лесом. И это единственные звуки в этом маленьком мире, созданном Чимином специально для него сегодня. Он позаботился и о его комфорте, подготовив плед и подушки, на которых будет удобно лежать, наблюдая за небом. Можно ли быть таким идеальным во всем, как он? Пак ложится, закидывая руку за голову, и парень присоединяется к нему. Он не может сдержать счастливой улыбки, а глупое сердце стучит неимоверно быстро, выдавая все его чувства. Они некоторое время молча смотрят на звезды и наслаждаются удивительным видом. — Черт возьми, как же красиво, — говорит Чон, замечая Большую Медведицу. — Принято считать, что Полярная звезда — это самая яркая из тех, что можно заметить, если посмотреть в небо прямо над головой. Однако это всего лишь миф. Ты об этом знал? — Нет, — говорит Чонгук. — На самом деле, поиски Полярной звезды надо начинать совсем по другой методике. Первым делом необходимо найти самое заметное созвездие. — Большую Медведицу, — говорит Чонгук, указывая на нее пальцем. — Именно. Надо иметь в виду, что небо вертится вокруг Полярной звезды, и поэтому в разные часы ночи и в разное время года занимает разные положения относительно горизонта. Смотри на две крайние звезды, образующие переднюю стенку ковша, — говорит Чимин, указывая на созвездие. — Проводи через них прямую линию вверх, — продолжает он, ведя пальцем по небу, — отсчитай пять отрезков такой же длины, как расстояние между этими двумя звездами, и сразу же увидишь ярко светящуюся желтым светом звезду. Видишь? — Да, — довольно говорит Чон, ложась поближе к нему, чтобы видеть все с его ракурса. — То, что ты видишь, и есть Полярная звезда. — Так красиво, — шепчет Чонгук. — Я не знал, что ее так можно найти. — Не самая яркая, не самая заметная, но — самая важная, — говорит Пак, улыбаясь. — Ты каждый день открываешь для меня мир с новой стороны. Ты такой многогранный. Древний вампир, аристократ, филантроп, астроном, — смеется парень. — Продолжай пополнять список, — смеется он в ответ. — Вот там Кассиопея, — говорит Чимин, указывая в противоположную сторону от Полярной звезды, и проводит пальцами по воздуху, рисуя его границы. Чон замечает созвездие, состоящее из пяти ярких звезд, образующих фигуру, похожую на букву «W». Это удивительно. Теперь он знает, как оно называется и выглядит. Парень продвигается еще ближе к нему и кладет голову на его грудь. Чимин берет его ладонь и переплетает их пальцы. Этот жест выглядит таким привычным, что они оба не обращают внимания на это, а продолжают наблюдать за звездами. Это так романтично и мило. Такой простой, но при этом совершенно особенный вечер. Чонгук много раз в жизни представлял себе идеальное свидание, но не знал какое именно можно назвать идеальным. Теперь он знает — вот это. — Вот там созвездие Лебедя, — говорит Пак, снова указывая на небо. — Пак Чимин, ты такой умный. Я даже не знал об их существовании, — говорит Чонгук, улыбаясь. — Раньше астрономия была очень важной наукой, — говорит он, поглаживая его пальцы. — Спасибо тебе за эту красоту, — говорит парень, замечая падающую звезду. — О! Ты видел? Только что она упала. — Два часа ночи, — говорит Чимин, глядя на часы. — Сейчас начнется звездопад. — Значит, мы можем загадывать желания, — говорит Чонгук, поворачиваясь на бок и обнимая его за талию. — О чем ты мечтаешь больше всего? — спрашивает Пак. Чон глубоко вздыхает и на несколько секунд задумывается, глядя на падающие звезды. О чем он мечтает больше всего в жизни? На самом деле о многом. Например, о том, чтобы все это хорошо закончилось. О том, чтобы у них получилось уничтожить Хёнинкая и сотни невинных людей не пострадали. О том, чтобы этот вампир не исчез из его жизни, когда все это закончится. Так или иначе, все его мечты приходят лишь к одному — Чимин. Но больше всего он почему-то мечтает о другом, это мечта не для него, а для дорогого ему человека. — О том, чтобы ты исполнил свое предназначение, — отвечает Чонгук. — Почему именно об этом? — удивляется он. — Я не хочу, чтобы ты лишился человечности. А о чем мечтаешь ты? — спрашивает Чон. — О покое, — отвечает Чимин. О покое. Покой — это такое широкое понятие, но именно сейчас в голове Чонгука всплывают слова, сказанные однажды Паком: «Например, для меня любовь — это покой. Это когда я слышу рядом бьющееся сердце, которое мне дорого, и этот звук наполняет покоем мою душу, успокаивает бушующий огонь во мне и пробуждает струны моей души». — Ты мечтаешь о любви. Для тебя эти понятия тесно взаимосвязаны, — говорит Чонгук. — Кто не мечтает о любви? Но я мечтаю не о ней, а о том, чтобы ее сохранить, — говорит он и мягко целует костяшки его пальцев. Он прав. Все люди мечтают встретить свою любовь и прожить с ней свою жизнь. Это большая удача, когда эти чувства появляются и их удается сохранить и пронести спустя годы. Стоп, что он сказал? Чонгук быстро моргает и его сердце пропускает удар, когда до него доходит смысл случайно сказанных слов. — Знаешь, у меня есть хорошая новость, — говорит Пак, прерывая его размышления. — Какая? — спрашивает парень, поворачиваясь к нему лицом. — Сегодня я разбил бетонный блок. — Это значит, ты становишься сильнее, — говорит Чон. Чимин едва заметно кивает и перебирает его волосы. — Вау, — выдыхает Чонгук, — у нас получается. — Это значит еще кое-что для нас. — Да, — шепчет парень, пристально рассматривая его губы. — Мои чувства к тебе все сильнее. — Наши чувства, — исправляет его Пак. Сердце Чонгука готово выскочить из груди от этих коротких слов. Он подается вперед и целует его, а Чимин сразу же отвечает, прижимая его затылок к себе. Что может быть романтичнее момента, чем целоваться под звездопадом в Венеции? Правильно, ничего. Пак нежно и чувственно перебирает его губы, заставляя все внутри него переворачиваться от бушующих эмоций. Он кладет парня на спину и нависает над ним, продолжая целовать. Чонгук прижимается к нему всем телом и чувствует, как желание стремительно разгорается в нем. Нежность начинает перерастать в страсть, когда поцелуй затягивается и углубляется. Он слышит напряженное дыхание Пака, и от осознания того, что тот испытывает к нему не меньшее желание, разум наполняет странный восторг. Ему нравится быть желанным для него, потому что это чувство совершенно взаимно. Рука Чимина забирается под его футболку и ласково гладит разгоряченную кожу. Он проводит изящными пальцами по его груди и опускается к низу живота. Он медленно скользит кончиками пальцев у пояса его джинсов, и парень легко вздрагивает от этого. Он словно специально играет с ним, нажимая на слабые точки, и Чон не понимает, что именно вызывает в нем такую бурю эмоций: его руки, поцелуи или же сам Чимин. — Не останавливайся, — шепчет он ему в губы. — Мы не ограничимся только этим, если не остановимся сейчас, — отвечает Пак, тяжело дыша. — Именно этого я и хочу, — говорит Чонгук, снова целуя его.

***

Чимин приводит его в большую спальню на втором этаже замка, а парень останавливается у кровати и нерешительно кусает губы. Когда они были на крыше, то он был абсолютно уверен в том, что хочет сделать, но сейчас, когда пыл утих, то стал сомневаться. Пак, чувствуя его неуверенность, медленно подходит к нему и нежно целует. Он кладет ладонь на его шею и поглаживает, пытаясь успокоить. — Ты боишься, — говорит он, глядя ему в глаза. — Прости, — шепчет Чонгук. — Ты не должен извиняться передо мной. Ты боишься не меня, — говорит Пак, проводя носом по его щеке. — Ты боишься того, что чувствуешь. Ты не знаешь свое тело, и то, как оно реагирует на мои ласки, тебя пугает. — Да, — вздыхает парень. — Ты же знаешь, что для меня это все полнейшая неизвестность. — Для того, чтобы понять, чего ты действительно хочешь, ты должен сначала понять свое тело и его реакции, — говорит Чимин. — Как это сделать? — Доверяешь мне? — Больше, чем себе, — говорит Чон, не задумываясь. — Хорошо, — отвечает Пак, коротко целуя его. Он достает уже знакомую повязку и завязывает ему глаза. Чонгук чувствует, как его сердце бьется с грохотом об ребра, а в горле пересыхает от волнения. Как только черная шелковая ткань ложится на глаза, то он понимает, что обратной дороги нет. Но еще он понимает и то, что не хочет отступать. Больше не хочет. — Для начала я покажу тебе твои слабые места, — шепчет Чимин у его уха с придыханием. — Ты должен знать свое собственное тело, прежде чем прикоснуться к моему. — Я не смогу тебя трогать? — Пока нет, — шепчет он, медленно раздевая его. — Сосредоточься на себе. На своих чувствах и эмоциях. Я забрал твое зрение, но это усилит другие органы чувств. Просто отдайся им, малыш. Парень стоит полностью обнаженный перед одетым Чимином и практически ощущает, как его кожа краснеет от смущения. Это так странно, но, черт возьми, это очень волнительно и возбуждающе. Он не ощущает прикосновений, но чувствует, как тот ласкает его взглядом. — Не стесняйся себя, — тихо говорит Пак, жадно осматривая его тело. — Ты великолепен. И помни, что когда я закончу, если ты захочешь сказать мне нет, то я сразу же остановлюсь. Чонгук приоткрывает губы и прерывисто дышит. Чимин подходит к нему и мягко толкает его на кровать. Прохладная ткань простыни сразу же заставляет все тело вздрогнуть. Пак забирается на него сверху, берет его лицо властной ладонью и страстно целует. Их языки быстро скользят друг по другу в бешеном ритме, и Чон тихо стонет. Он тянет руки, чтобы обнять его, но тот хватает его кисти. Он скрепляет их в замок, и неожиданно ткань чужого галстука сковывает их. — Что ты делаешь? — спрашивает Чонгук. — Помогаю тебе сосредоточиться на себе, — хитро шепчет Пак, привязывая его руки к спинке кровати. — Господи, — выдыхает он. Через несколько секунд парень оказывается лишен и рук. Чимин снова садится на него и вновь целует. Теперь он начинает медленно ерзать на его бедрах. Ткань брюк Пака скользит по его возбужденному члену, и это вызывает громкий вздох парня. Его губы медленно скользят по горячей шее, оставляя влажную дорожку, а его пылкое дыхание обжигает следом кожу. Когда он добирается до ключиц, то Чонгук вздрагивает всем телом, а он довольно ухмыляется. — Первая слабая точка, — говорит Чимин и продолжает целовать изгибы его ключиц. Он слегка прикусывает и посасывает его кожу, оставляя маленькие красные следы, и грудь Чона начинает ходить ходуном от этого. Теперь он понимает, чего тот хочет — свести его с ума и заставить страх отступить. Пак медленно опускается ниже и проводит языком по очереди по его соскам, а тот снова вздрагивает. — Вторая, — говорит он. Чонгук ерзает и пытается пошевелить руками, но их плотно удерживает над головой крепкий узел. Желание становится невыносимо сильным, а обостренные ощущения из-за отсутствия зрения усугубляют ситуацию. Из-за этого Чон сильно сосредоточен на возбужденном дыхании Чимина и сладких звуках поцелуев, которыми он покрывает его живот. Он проводит языком по впадинам, а пухлые губы скользят по выпуклостям его пресса, отчего по телу проносится жар. — Знал бы ты, как ты сейчас сексуально выглядишь, Чонгук, — говорит Чимин, бросая взгляд на его лицо. Губы парня приоткрыты, и он жадно хватает ими воздух, периодически облизывая и покусывая. Он продолжает ерзать, сгорая от желания, напрягает связанные руки и сжимает пальцы в кулаки, издавая тихие стоны. Пак снова начинает целовать его тело, опускаясь ниже, и Чон втягивает шумно воздух сквозь зубы, когда чувствует его губы на косых мышцах в самом низу живота. Это же, чёрт возьми, самая чувствительная зона, которая выводит на финишную прямую. — Господи, я уже не могу это выносить, — шепчет он. — Мне остановиться? — спрашивает Чимин, поглаживая ладонями его кожу на бедрах. — Нет, пожалуйста, — отвечает Чонгук. Чимин усмехается и проводит языком по стволу его возбужденного члена от основания до самого кончика, а Чон выгибает спину и протяжно стонет. — Привет, точка номер три, — говорит довольно Пак и берет его в ладонь. Он несколько раз мучительно медленно обводит языком головку, а потом обхватывает ее губами. Его рука крепко держит ствол в кулаке и направляет глубже в свой рот. Чонгук уже не сдерживает громкие стоны, когда чувствует, как теплый язык игриво скользит по всем изгибам и венам возбужденной до предела плоти, а затем его рука начинает двигаться, то вверх, то вниз. Господи, это просто невозможно. Он чувствует, как задыхается от желания. Его тело буквально плавится от любого прикосновения, а разум просто улетает куда-то в космос. Это невыносимо. Пухлые губы Пака, созданные только для подобных греховных ласк, скользят по всей длине его члена, вбирая его все глубже и глубже с каждым разом. Комнату наполняют неприличные звуки и громкие стоны Чонгука. Он словно истязает его этими ласками. Его ощущения так обострены, что он чувствует оголенные нервы на коже в тех местах, где Чимин прикасается к нему. Горячая волна обдает все тело, словно его окатывает раскаленной лавой, и Чон гортанно стонет, запрокинув голову на простыни и выгнув спину. Он чувствует, как оргазм подбирается все ближе, когда тот усиливает напор. Он ритмично насаживается на его член ртом и продолжает водить кулаком по нему. — Боже, — выдыхает Чонгук, когда чувствует головокружение от переполняющих эмоций. Пак отрывается от его члена и облизывает губы, продолжая водить рукой по нему, а другой ладонью заставляет поднять его ноги и согнуть в коленях. И его влажные пальцы вдруг начинают так осторожно, но напористо ласкать его. — Ты представлял секс со мной? — спрашивает он. — Да, — отвечает Чонгук, тяжело дыша. — Прикасался к себе, представляя меня? — Господи, Чимин. — Это значит, да? — снова спрашивает Пак. — Да, — выдыхает Чон со стоном, чувствуя, как скользкие от смазки пальцы проникают в него. — Часто? — продолжает он пытать. — В последнее время да, — отвечает парень, задыхаясь. — И какой я в твоих мыслях? Горяч? — спрашивает Чимин. — Я думаю, что ты горячее ядра Земли, черт возьми. Пак довольно ухмыляется и проводит языком по губам, глядя на него. Он продолжает неторопливо растягивать и готовить его к возможному продолжению, если он этого захочет. Чонгук уже настолько сильно возбужден, что скоро кончит. — Что тебе больше всего нравится в моей внешности? — Твои губы, — шепчет парень через несколько секунд. — Ты их представлял, когда ласкал себя? Как они скользят по твоему члену вместо твоего кулака? Хотел, чтобы я сначала отсосал тебе, а потом целовал тебя ими? — спрашивает он, продолжая растягивать его. — Господи, да, — отвечает Чонгук, буквально сгорая от стыда и желания. — Хочешь посмотреть, как я это делаю? — Да. Чимин поднимается вверх и снимает повязку с его глаз, а затем опускается обратно и снова берет его член в ладонь. Чонгук готов взорваться только от одного вида того, как эти пухлые губы обхватывают его, а карие глаза прожигают пронзительным взглядом. Он на несколько секунд закрывает веки, не в силах это выдержать, а затем вновь смотрит на него. Пак властно и умело обращается с его телом, не причиняя при этом никакого дискомфорта. Проходит еще несколько минут этой сладкой пытки, и он чувствует, как что-то внутри него взрывается. Он кончает прямо в его горло, а этот чертов засранец проглатывает все и после этого облизывает влажные губы с довольной ухмылкой, будто только что съел самое лучшее лакомство в своей жизни. Господи, он просто убивает. Как можно быть таким горячим? Пак целует его, проникая языком в его рот, и парень чувствует собственный вкус. Они так страстно целуются, что, кажется, хотят просто разорвать друг друга, но первым отстраняется Чимин. — Мы можем остановиться на этом, — говорит он и убирает влажные волосы парня со лба, с лаской глядя на него. — Я не хочу, — отвечает Чонгук. — Не хочешь останавливаться? — Да. Я уверен, что хочу этого и просто не способен сказать «стоп», мне физически будет больно, если я отступлю сейчас. Я хочу решиться, если ты тоже этого хочешь. — Больше всего на свете я желаю тебя, — отвечает Чимин и жадно целует, беря его лицо ладонью. Он делает это так мучительно, сладко, жадно, горячо, властно, и страсть между ними начинает испепелять их. Пак развязывает его руки и, сидя на нем, начинает снимать свою рубашку. Чонгук внимательно наблюдает за ним, а затем он сбрасывает и остальную одежду. В тот самый момент, когда она падает на пол, Чон понимает, что пропал. Его чертово тело великолепно. Все в нем идеально от волос до кончиков его пальцев на ногах. Парень сглатывает ком в горле и раздвигает шире ноги, позволяя ему устроиться поудобнее. Обратной дороги нет, они действительно готовы это сделать. Пожалеет ли он об этом? Точно нет, его переполняет уверенность, и поэтому он притягивает Пака за шею для того, чтобы поцеловать. Чимин нависает над ним, и он снова чувствует его пальцы в себе. Ему немного страшно, ведь он понимает, что будет больно, но после этой боли придет наслаждение. Пак так нежно гладит его бедро и затем закидывает его ногу себе на талию, что сердце Чонгука начинает колотиться где-то в горле от дикого желания, волнения и страха. — Не бойся, малыш, — шепчет Чимин, устраиваясь удобнее между его ног, и проводит ладонью по своему члену. — Доверься мне. — Я доверяю, — уверенно говорит Чон, кладя руки на его плечи. Он чувствует, как головка его члена начинает очень медленно и осторожно входить в него. Пак накрывает его губы сладким поцелуем, заглушая крик. Несмотря на то, что он очень ласков и нежен с ним, неприятная боль ожидаемо до слез пронзает тело. Чонгук зажмуривается и сжимает его холодную кожу пальцами. Чимин дает ему время привыкнуть к ощущениям и затем снова начинает двигаться также медленно и осторожно. Все это время, пока он сантиметр за сантиметром погружается в него, то покрывает поцелуями его шею, лицо и терзает ими губы. А когда он практически полностью входит, то Чон облегченно вздыхает. — Все нормально? — спрашивает Пак. — Да, — тихо говорит он. — Ты так дрожишь, — шепчет Чимин, гладя его лицо. — Все хорошо. Не останавливайся, — говорит парень и целует его. Пак некоторое время жадно целует его в ответ. Он поглаживает его кожу, на которой выступает холодный пот, и старается избавить его тело от неприятных ощущений, снова забирая его боль своим даром и переключая его внимание на другие эмоции. — Давай, — шепчет Чонгук, когда полностью привыкает к новым для него ощущениям. Чимин берет его за руку и переплетает их пальцы, он начинает двигаться в нем. Сначала медленно, а затем все увереннее. Боль постепенно проходит, и Чон чувствует, как ее сменяет совсем пока слабое наслаждение. Тело Пака трется о его член, и он чувствует новую волну возбуждения. Парень закрывает глаза, и перед ними мелькают звездочки, настолько ему становится сейчас хорошо, что весь мир темнеет. Через несколько минут движения становятся более ритмичными и сильными. Пак тяжело дышит и удерживает его бедра в своих руках. Чонгук громко стонет, срываясь на крик. Но это больше не крик боли, а наслаждения. Чимин понимает, что нашел нужное положение. Он опирается двумя руками на кровать у головы парня и усиливает напор. Желание настолько затуманивает сознание, что они оба теряются во времени и пространстве. Все смешивается воедино: крики, стоны, дыхание, хлопки их тел, стук спинки кровати о стену, их губы, руки. Они становятся единым целым. Один полностью дарит себя, а другой принимает. Чимин опускает голову и прислоняется своим лбом к чужому, они закрывают глаза, и что-то будто щелкает внутри них. Они оба чувствуют странное тепло в своих телах, которое проникает в каждую клетку, и их сердца начинают биться в одном ритме, будто слыша друг друга, и соединяются в одно, а дыхание синхронизируется. Чонгук открывает веки и замечает, что вены на его предплечьях светятся, словно золотые нити под кожей. Они медленно ползут по его рукам, опускаются в пальцы и из них переходят на тело Пака. Они ползут по изгибам его плеч и шеи, а затем легко исчезают. Что это, черт возьми, было? Он бы подумал об этом прямо сейчас, но совершенно на это не способен. Чимин усиливает темп, и Чонгук стонет от наслаждения. Он нашел такой невероятный и потрясающий ритм, который просто идеально подходит им обоим, заставляя возноситься к небесам. Парень чувствует, как новый оргазм готов разорвать его на части, когда тот меняет угол входа своего члена, слегка приподнимая его зад и ускоряясь. Холодные пальцы с силой вжимаются в кожу на его бедрах, а движения становятся более хаотичными и мощными. Раз за разом он заставляет его вскрикивать и скулить от наслаждения. А еще через несколько минут бешеного темпа Пак кончает в него с глухим стоном. Он делает последние сильные толчки в него, и Чонгук кончает следом. Его тело наполняет приятная слабость, а сердце — разрывающее и сильное чувство. Он не жалеет о том, что произошло между ними сейчас. Ведь это самое лучшее, что он испытывал за всю свою жизнь. Чимин наклоняется к нему и ласково целует. — Первая улыбка, первый поцелуй, первый танец, первое свидание, первый секс, — шепчет он с улыбкой, тяжело дыша. — Ты мой. Ты создан для меня, для моего сердца, а не для моей силы. И после этих слов Чонгук готов рассыпаться на миллион кусочков. Он отдал ему свое сердце, душу и тело, и это именно то, что ему нужно было услышать сейчас. Чимин все знает. Он чувствует, какие мысли не дают ему покоя, и сейчас произнес то, что парень так мечтал услышать от него, чтобы никогда не пожалеть об этом.