Destination

SYML — Where's My Love Plumb — Cut Hurts — Illuminated Lana Del Ray — Money Power Glory Michele Morrone — Watch Me Burn KALEO — Way down We Go Наблюдать за тем, как дорогой тебе человек страдает, а ты ничем не в силах ему помочь, — самая страшная пытка на земле. Прошло уже три дня, а Чимину становится лишь хуже. Рана все больше, и площадь поражения гниением увеличивается практически с каждой секундой, оно уже перешло на плечо и часть его груди. Он все время в бреду, лишь на несколько минут приходит в себя, а затем снова проваливается в странное состояние. У него галлюцинации, и он шепчет бессвязные слова. Его тело жутко трясет в лихорадке, оно горит от высокой температуры, а пот течет ручьями по его лицу. Регенерация ему не помогает от слова совсем, лекарства и всяческие заклинания, которые применяют Летти, Магдалена и Беатрис, тоже бессильны. Кровь, которой ему дают питаться, плохо усваивается, через некоторое время его начинает рвать ей, и все выходит обратно. Видеть его таким слабым невероятно больно. Чонгук сидит рядом с ним, не отходя ни на шаг. Больше всего на свете он боится уйти именно в тот момент, когда Чимин ненадолго придет в сознание или же тогда, когда ему станет еще хуже. Каждый раз, закрывая глаза на несколько минут от усталости, он боится открывать их снова. Вдруг он увидит его мертвым? Парень держит его за руку и нежно поглаживает горячую и влажную кожу. Он слушает тяжелое и хриплое дыхание Пака, смотрит на его приоткрытые потрескавшиеся губы и вытирает его лоб полотенцем, а сердце просто разрывается от отчаяния. Они не знают, как ему помочь, а без него они совершенно не понимают, как себя защитить. Он умирает, Джульетта в опасности, Тэхён в плену, а Кай все ближе. Страх с каждым днем все больше поглощает их. Чон злится на волков, потому что именно они забрали самого дорого человека в его жизни. Это так глупо, прожить больше пяти веков и погибнуть в самый важный и нужный момент. Как же такое возможно? — Тебе нужно поспать, Чонгук, — говорит Магдалена, подходя к нему. Она проверяет температуру Чимина и тяжело вздыхает. Ведьма обмазывает какими-то травами его рану, и тот тихо стонет от боли. — Я не уйду от него никуда, — отвечает он, гладя его по лицу. — Ты сидишь здесь три дня уже. Тебе нужен отдых. — Как Джу? — спрашивает парень, переводя тему. — Снова кошмар, Летти ее успокаивает. Это какой-то ужас. Как только она закрывает глаза, то все начинается снова. Кай совсем с ума сошел, она ведь беззащитный ребенок, — говорит женщина. — Вы не можете как-то защитить ее сознание? — К сожалению, нет. Не во сне, — отвечает ведьма, качая головой. Чон тяжело и устало вздыхает, запуская пальцы в волосы. Он смотрит на черные вздувшиеся вены под карамельной кожей Чимина, и по его телу пробегает дрожь. — Магдалена, — зовет он ее. — Да, милый? — Я забыл спросить у Летти об одной вещи. Когда мы с ним... — он замолкает, чувствуя неловкость, — ну, в общем, когда между нами… — Я поняла, — улыбается она. — В тот момент было кое-что необычное. Из меня будто вышла какая-то энергия и перешла к нему. Я видел, как под моей кожей что-то светилось и медленно перешло на его тело. Что это было? — Магия. Особенная магия, — говорит женщина и медленно кивает. — Ты исполнил условия — подарил ему душу и тело. Теперь вы связаны. Ваши сердца бьются, как одно целое. Ваши души живут, как одна целая. Ты можешь чувствовать все его эмоции, находясь далеко от него. Вы стали одним целым не только физически, но и духовно. — Вот значит, что это было, — говорит Чонгук. — Я знаю, что ты чувствуешь к нему. Для этого не обязательно быть ведьмой. Все написано в твоих глазах. Я понимаю, что тебе сейчас очень страшно, но ты должен не забывать заботиться о себе, дорогой. Ты должен есть и спать. — Я не могу есть, в горло ничего не лезет. — Хотя бы поспи рядом с ним, — говорит ведьма, заботливо гладя его по плечу. — Ему совсем плохо. Все хуже и хуже, — говорит он, рассматривая его рану. — Разве волки могут вот так просто кусать вампиров? Он же никому не вредил, за что? — Вы были на их территории, милый. К сожалению, они имели на это все права. А вот мы не можем их ненавидеть, таковы правила. — Это несправедливо, — шепчет Чонгук с болью в голосе. — Да. Бэт и я продолжаем работать над тем, чтобы хоть как-то помочь ему. Мы перероем все книги, бросим на это все свои силы, но постараемся хоть что-то придумать, — говорит она и целует его в макушку. — Отдохни, тебе нужны сон и еда. И покорми его, ему тоже нужно поддерживать силы. — Кровь ведь не усваивается. — Я помню, но кое-что все равно остается в организме. Поэтому ему нужно продолжать давать ее, иначе он иссохнет. — Хорошо, — вздыхает парень. — Вы тоже отдохните. Женщина кивает и уходит, оставив их наедине, и Чонгук потирает уставшие глаза. Он слышит тихое бормотание Чимина и опускает голову на постель рядом с ним. Парень не знает, что будет делать, если он умрет. Это невозможно даже представить. За это время, что они знакомы, он настолько сильно привязался к нему. Все важные решения принимал всегда именно он, его мозг очень быстро работает в стрессовых ситуациях, в отличие от мозга Чонгука. Хотя кого он обманывает? Дело совсем не в привязанности. Пак ему необходим, и неважно в каком качестве: любимого человека, друга или просто знакомого, но он ему нужен в жизни. Он так мечтает, чтобы все это уже поскорее закончилось и они бы смогли спокойно вздохнуть. Ходить по улицам, не боясь, что их схватят. Все его ровесники сейчас занимаются учебой, ходят на вечеринки, отдыхают с друзьями, а он думает о спасении человечества и о том, как не стать банком крови для одного психопата. К сожалению, сейчас они все под большой угрозой, даже еще большей, чем когда-либо. Чон мягко гладит изящные пальцы вампира с серебряными кольцами и наблюдает за каждым его тихим движением и вдохом. — Тэ, — тихо шепчет Чимин. — Тэ, пожалуйста не делай этого. Пожалуйста. — Ш-ш-ш, — успокаивает его парень. — Все хорошо. Это просто кошмар. С ним все хорошо. — Тэ, пожалуйста. — Все хорошо, — говорит Чон, гладя его по волосам, и целует в лоб. — Все хорошо. Пак на несколько минут замолкает, но очень тяжело дышит, и его тело начинает гореть еще сильнее. Черт, температура все больше, а дышать ему становится все сложнее. — Чонгук, — шепчет он едва шевеля губами. — Тише, все хорошо, — снова успокаивает его Чон. — Малыш. — Я здесь, — говорит парень, убирая его волосы со лба. — Чонгук-и. — Я с тобой, все будет хорошо. Ты поправишься. — Помоги, пожалуйста, помоги мне. Парень закрывает глаза, чувствуя, что они наполняются слезами, и целует его ладонь. — Все хорошо. Тебе больно, я знаю. Потерпи, любовь моя. Все скоро пройдет. Он понимает, что большую часть всех слов, которые он ему шепчет, Чимин не слышит, потому что находится в бреду. Но ему хочется думать, что они действительно ему помогают и придают сил. Нужно его покормить, последний раз он ел вчера вечером. Чон осторожно приподнимает его голову и пытается дать ему немного крови, оставленной Магдаленой. Пак делает несколько больших глотков и сразу морщится. Парень кладет его обратно, и тот очень сильно кашляет, а затем снова затихает. Этого мало, он ест все меньше и меньше с каждым разом. — Карла, Карла, — шепчет он, снова находясь в бреду. Через некоторое время он наконец-то засыпает, а под звуки его дыхания засыпает и Чонгук. Спустя час он просыпается от звуков тяжелых и болезненных стонов. Парень потирает глаза и разминает затекшую шею. Он сразу же замечает, что рана стала еще больше. Она расползается не только по груди, но и уже по шее. Чимин начинает сильно кашлять, и Чон садится на кровать, поднимает его, позволяя опереться спиной на свою грудь. Он успокаивающе гладит его по голове и целует в макушку. — Ш-ш-ш, все хорошо. Потерпи немного, — говорит он. Тело Пака начинает дергаться от рвотных позывов, и парень помогает ему, подставляя емкость, уже отработанным до автоматизма жестом. Вся кровь, которую он выпил ранее, выходит из организма. Снова. — Черт возьми, да почему так? — шепчет Чонгук с отчаянием. — Ты ведь должен поесть, Чимин. Хотя бы немного. — Чонгук, — зовет его Пак и тяжело дышит. — Я здесь, я рядом, — отвечает он. Чимин ищет на кровати его руку, и Чон берет его пальцы, а тот слабо сжимает их. — Чонгук-и, прости. — Ты не должен извиняться. Ты ни в чем не виноват. — Я облажался. Чон понимает, что Пак находится в здравом сознании. Он осторожно кладет его на кровать и садится рядом. Парень заглядывает в его глаза, которые так редко становятся сейчас ясными и чистыми, и внутри все переворачивается. Его тело сильно лихорадит, а взгляд такой измученный и болезненный. — Ты поправишься, слышишь? — говорит Чонгук дрожащим голосом. — Я должен был защищать тебя, но я облажался. Прости меня, малыш. Прости, я… Чонгук не дает ему договорить, а накрывает его губы своими. Он нежно, заботливо и осторожно целует его, вкладывая в это все свои чувства и переживания. — Замолчи и больше не говори мне подобные слова. Ты не должен извиняться, ведь ты сделал для меня столько всего, — говорит Чон у его губ и снова целует. — Я не сделал самое главное. Кай так близко, а я не могу защитить тебя, — шепчет Пак. — Для меня самое главное не это, — отвечает Чон. — Умоляю тебя, поправляйся. Ты мне нужен, слышишь? Что я буду делать без тебя? Ты еще столькому должен научить меня. — Я... — шепчет Чимин и кашляет. — Я знаю, что скоро умру. — Нет, нет. Мы поможем тебе, — говорит Чонгук, целуя его ладонь. — Малыш, ты не обманешь меня. Я знаю, что лекарства от этого нет, ведь я жил пять веков, — шепчет он, глядя ему в глаза. — Пожалуйста, только оставайся сильным. Не позволяй этому сломить тебя. — Чимин… — Пообещай мне, — просит Пак. — Ты должен быть сильным. Ты не просто мальчишка и не просто человек — ты лучший среди людей. Ты сын самой сильной ведьмы, которую я знал, и самого смелого вампира, с которым я был знаком. Ты действительно уникальный. — Почему это звучит так, будто ты прощаешься со мной? Чимин, пожалуйста. — Когда я только узнал, что мне предстоит исполнить предназначение, то сожалел. Я ненавидел это. Больше всего на свете я хотел отказаться от этого. Даже не хотел видеться с тобой никогда. Я был готов лишиться человечности, а в день твоего рождения пришел к твоим родителям, чтобы сказать им о своем решении, — продолжает он, тяжело дыша. — Но когда я взял тебя на руки, все изменилось. Все вокруг. — Чимин… — Все изменилось. Внутри меня перевернулось все, когда я увидел твои глаза и улыбку. Я понял, что в своих руках держу самое драгоценное, что может быть на этом свете. И я до сих пор считаю так, — шепчет Пак, держа его руку. — Ты самое прекрасное, что было в моей жизни за все пятьсот двадцать четыре года. Ты сделал мою жизнь другой. Ты принес в нее смысл и яркие цвета. Я никогда не хотел так сильно жить, как сейчас, но, к сожалению, именно сейчас я умираю. — Нет, пожалуйста, не прощайся со мной, — просит Чонгук. — Ты очень сильный, ты справишься со всем. Я верю в то, что ты найдешь способ пережить все это дерьмо, — шепчет Пак, гладя его по щеке. — Я знаю это, потому что ты сын самых сильных и смелых людей. Даже когда я тебя оставлю, ты должен оставаться сильным, помни об этом. — Пожалуйста, не делай этого, — говорит Чон, и его глаза наполняются слезами. — Не говори так, умоляю. — Я счастлив, что мне довелось узнать тебя. Ты самый потрясающий человек на свете, — шепчет он и нежно улыбается. — Я люблю тебя, Чонгук. И так будет всегда. Чон поднимает голову и закрывает глаза, борясь со слезами, но одна все же стекает по щеке. Господи, он не готов был это услышать, но он соврет, если скажет, что не счастлив сейчас. Они столько испытаний прошли вместе за такой короткий срок. Люди за всю жизнь не проходят столько всего, а они справлялись вместе и держались друг за друга. Даже если это бред из-за лихорадки, это все равно было приятно услышать, в каком бы смысле он это не имел в виду. Эти слова словно исцеляющее лекарство сейчас. Парень смотрит на него и замечает, что его взгляд снова затянут мутной пеленой и Пак снова начинает шептать бессвязный бред. Он снова ушел. Чон нежно целует его в лоб и глубоко вздыхает. Он с ним попрощался. Вероятно, это был их последний разговор, потому что спустя какое-то время Чимин закрывает глаза и больше их не открывает. Он практически сутки лежит тихо и почти неподвижно. Рана разрослась уже вниз по его груди, дошла до живота и выше, задевая часть лица. Похоже, что яд волка добрался до его мозга и скоро доберется до сердца. Он перестал есть совсем, а это значит, его организм отказывается принимать кровь. Чонгук сидел рядом с ним, рассматривая кулон своей матери, который снял с его шеи, чтобы ему не было больно. Он такой красивый. Старый, с резной поверхностью и был все эти годы той самой вещью, что дарила Чимину возможность наслаждаться солнечными лучами. Мама обо всем позаботились, она была такой умной женщиной и такой талантливой ведьмой. Повертев его немного в руках, он замечает, что эту вещь можно открыть. Парень осторожно поддевает старый замок и раскрывает его. Внутри лежит маленькая записка, свернутая несколько раз. Он бросает взгляд на Пака и думает о том, можно ли ему читать это, ведь это все же подарок его матери для другого человека. Он размышляет несколько секунд и все же разворачивает записку. Там красивым почерком написана всего одна строка: «Я доверяю его тебе. Береги его, словно он твоя плоть, кровь и душа» Это слова мамы для Чимина. Кровь, плоть и душа. Черт возьми, и Чонгука вдруг осеняет. Ну конечно. Кровь, отданная случайно, которая спасет его жизнь. Слияние. Это единственное условие, которое они еще не выполнили до конца. А что если сейчас тот самый момент? Нужно попробовать, хуже ведь все равно не будет, Пак уже умирает. Чон берет небольшой нож из тумбочки и, вертя его в руках, несколько минут решается сделать это. А вдруг действительно сработает? Ведь тот спас ему жизнь, когда он умирал, значит, сейчас это действительно может перевернуть ситуацию. Мама... Боже мой, даже сейчас она помогает обычным посланием, которое оставила восемнадцать лет назад. Чонгук делает небольшой разрез на запястье и хмурится от неприятной боли. Темная кровь начинает быстро стекать по руке, и он решительно подносит ее к чужим губам. — Ну, давай же, — шепчет парень. — Ты должен выпить ее. Губы Чимина не двигаются несколько минут, но потом он все же приоткрывает их и делает несколько глотков. Чон облегченно выдыхает и перевязывает рану. Теперь нужно ждать, если это не поможет, то что делать совершенно непонятно. Проходит еще несколько минут, но лучше ему не становится. Наоборот, Пак затихает и вообще перестает подавать признаки жизни. Чонгук внимательно наблюдает за ним и видит, как его рот приоткрывается с тихим вздохом и затем он замирает, глядя в потолок. Какого черта? Это же должно было помочь, а не добить его. Парень начинает мягко трясти его тело, но тот никак не реагирует. — Нет, нет, нет, — говорит Чон. — Очнись! Слышишь? Очнись немедленно! Безжизненные глаза смотрят в потолок, а он гладит его по лицу и умоляет прийти в себя. — Прошу тебя, пожалуйста, — шепчет Чонгук, целуя его лицо. — Только не умирай. В комнату заходит Летти и застывает в дверях, глядя на все происходящее. — Ну же, пожалуйста, очнись, Чимин! — Что случилось? — спрашивает испуганно ведьма, подходя к нему. — Кажется, я убил его, — говорит парень дрожащим голосом. Девушка осматривает тело Чимина, а Чонгук щупает пульс на его шее. Его нет. Тихий стук сердца исчез. — Я убил его, — шепчет Чон, качая головой. — Я хотел лишь помочь. — Что ты сделал? — Я дал ему свою кровь. — Так, и что случилось дальше? — Он стал затихать, глубоко вздохнул и все. Его сердце... оно остановилось. Я убил его. — Дал кровь? — задумчиво спрашивает ведьма. — Черт, ну конечно. Ты гений. — Господи, зачем я это сделал, — говорит парень. — Эй, эй, тише, — говорит Летти, обнимая его. — Я убил его, — шепчет Чонгук. — Прости, прости меня. — Тише, смотри. Посмотри на это. Девушка указывает на рану Чимина, и Чонгук видит, как она медленно затягивается. Черные разветвления начинают исчезать, а кожа приобретает здоровый цвет. Пак лежит, глядя в потолок пустыми глазами. Он не моргает и не дышит. Он мертв, но при этом регенерирует. Какого черта? Чон берет осторожно его запястье и щупает пульс. — Его сердце не бьется, — шепчет он дрожащим голосом. — Что вообще происходит? — Я не знаю, но кажется, ему становится лучше. Давай немного подождем, — говорит девушка. Проходит еще несколько минут, и рана полностью заживает. Они пристально и с колотящимися сердцами наблюдают за происходящим. Никто из них не понимает, почему все происходит именно так. — Что, черт возьми, творится? — снова спрашивает Чонгук. — Может быть, я не успел? — Он заживает, значит, регенерация работает. Неожиданно стены дома начинают немного дрожать, свечи вспыхивают, и пламя поднимается практически до потолка. Они испуганно смотрят по сторонам, и сильный ветер врывается в комнату, открывая окно. Даже ведьма, повидавшая многое в своей жизни, выглядит удивленной и напуганной. От всего происходящего у парня ползет холод по спине. Что за чертовщина? Мебель тихо дрожит, а пламя свечей, кажется, готово поглотить комнату. — Это ты делаешь? — спрашивает Чон. Девушка отрицательно качает головой. Так же резко пламя тухнет, дрожание стен проходит, а ветер стихает, и Чимин вдруг делает шумный и резкий вдох. Получилось. Он садится на кровати и осматривает руку, где был страшный укус. Он удивленно смотрит, быстро моргая, и гладит пальцами гладкую кожу. — Как? Что произошло? — спрашивает Пак, глядя на них по очереди. — Ты умер, — шепчет Чонгук. — Укус зажил, но как? — Чонгук дал тебе свою кровь, — говорит Летти. — Я вылечился? — удивляется Чимин, поднимаясь с кровати. — Похоже, что да, — говорит ведьма. — Слияние крови, — тихо говорит Чон. — Твою мать, точно. Потрясающе. Выходит, что мы все сделали? — говорит он, с надеждой глядя на ведьму. — Да, — говорит она и кивает. — И что теперь? Его сила должна быстро расти? — спрашивает Чонгук. — Да, но мы должны еще будем провести ритуал. — С ума сойти, ты спас мне жизнь, — шепчет Чимин и нервно улыбается уголками губ. — Подождите, но почему твое сердце... — говорит девушка, отрицательно качая головой, — что-то не так. Оно же остановилось. Ты умер на несколько минут, мы видели это. Я ничего не понимаю, — она потирает лоб, раздумывая о случившемся. — Похоже, что Чонгук — не просто лекарство, он… Но договорить она не успевает, потому что Чимин резко падает на колени и громко кричит от боли. Летти оттаскивает парня в сторону и прячет за свою спину, как будто защищая. Она выставляет руку перед собой, готовясь применять магию. Пак дергается и выгибается всем телом, выворачивая свои конечности в противоположные стороны, и раздается громкий хруст по всей комнате. Его кости ломаются с громким треском, а точнее — он сам себе ломает их, бессознательно управляя собственным телом. От этого звука Чонгук каждый раз вздрагивает и морщится, а от шока открывает рот и он боится даже пошевелиться, глядя на происходящее. Чимин опускается на четвереньки с громким болезненным стоном, и его позвоночник выгибается дугой. Он вертит шеей в разные стороны, продолжает кричать и ломать себя, будто пытается выбраться из собственного тела. — Господи, что происходит? — спрашивает Чонгук дрожащим голосом. — Он обращается, — шепчет ведьма, находясь в не меньшем шоке. — В кого? — спрашивает Чон. — Закрой глаза, — приказывает она. — Закрой. Не смотри на это... это ужасно. Но Чонгук не делает этого. Он смотрит на то, как тело Чимина трансформируется. Вампир продолжает ломать себя, пока каждая из костей не испытает этого. Его тело становится больше и мощнее в размерах. Появляются длинные когти, которыми он срывает собственную кожу кусками, а на ее месте появляется черная шерсть. А после он выпрямляется и становится на ноги. Он громко воет, поднимая голову, а радужная оболочка его глаз горит красным цветом. Он похож на волка, но при этом стоит на двух ногах и выглядит просто огромным. Когда обращение заканчивается, Пак тяжело дышит и смотрит в пол, будто приводя себя в чувства. Чон быстро моргает и отрицательно качает головой, не веря в то, что только что увидел. Он быстро щипает себя за руку, пытаясь убедиться, что это не сон. — Он… он в-волк? — тихо спрашивает парень заикаясь, и Чимин скулит. — Нет. Волки обращаются лишь в полнолуние, — шепчет Летти, продолжая настороженно держать руку перед собой. Видно, что она тоже испытывает шок и боится. Ее ладонь неуверенно дрожит от страха, а голос слишком тихий. — Тогда кто... — Вервольф, — отвечает она. — В чем разница? — шепчет он. — Вервольф — это человек-волк, ходящий на двух ногах и обращающийся по своему собственному желанию, а оборотень обращается только в полнолуние. Вервольф свирепее и сильнее волка, — отвечает девушка, наблюдая за Паком. — Чимин? — тихо зовет она его. Он продолжает смотреть в пол и тяжело дышать, опустив голову. — Чимин? — снова зовет его она и делает маленький шаг к нему. Пак резко разворачивается к ней и рычит, обнажая большие клыки. Ведьма вздрагивает, а Чонгук хватает ее за плечи, прижимая к своей груди. — Тише-тише, родной. Это я, ты помнишь мой голос? — спрашивает она, держа руки перед собой. — Это я, Летти. Я не причиню тебе вреда. Чимин снова поднимает голову в ее сторону, убирая оскал. Чонгук видит, что его глаза уже не горят красным, они обычные и похожи на человеческие. А он сам тихо и жалобно скулит, будто прося помощи. — Хорошо, он узнает нас. Разум его, — говорит ведьма, опуская руки, и облегченно выдыхает. — Все хорошо, Чимин. Не бойся. Ты можешь вернуться в свое тело, это происходит по твоему желанию. Слышишь? — Как такое возможно? Две сущности в одном теле? Ты же говорила, так не бывает. — Твой ген волка в крови. Он поглотил его. Он уникален, как и ты. Сильный дух и сильное тело. Я вижу подобное впервые, — отвечает Летти. Пак делает несколько неуверенных шагов к ним, и они оба вздрагивают, не понимая, какой реакции ждать от него. Он медленно и шумно обнюхивает ведьму, а затем едва заметно указывает ей отойти в сторону, кивнув головой. Девушка неуверенно, но подчиняется, делая шаги в сторону, и Чонгук остается перед ним один на один. Вервольф обнюхивает его, но не ведет себя агрессивно, он просто шумно дышит и тихо скулит, глядя на него. Парень чувствует колотящееся сердце в груди и сталкивается со взглядом карих глаз. Это глаза Чимина, точно такие же, какие он всегда видел перед собой. Внутри этой внешней оболочки тот самый человек, которого он знает. Он все тот же, но напуган еще больше них, и поэтому Чон неуверенно поднимает дрожащую ладонь, выставляя ее перед собой. Чимин делает испуганно шаг назад и начинает громко выть, как настоящий волк. — Все хорошо, это я, Чимин, — шепчет Чонгук и едва заметно кивает. — Это я. Тот несколько секунд смотрит на него, а затем возвращается, понимая, что угрозы от него не исходит. Он долго обнюхивает ладонь парня и затем утыкается в нее мокрым носом. Чонгук облегченно выдыхает и осторожно гладит его черную шерсть другой рукой. Ведьма, стоящая напротив, замечает золотистое свечение между ними, где их тела соприкасаются. Вокруг них что-то мерцает, словно какая-то особенная аура, которую видно невооруженным глазом, а затем она медленно исчезает. Девушка восторженно вздыхает и удивленно моргает. Она никогда не видела ничего подобного, но эта магия невероятно красива. Теперь ей все стало понятно. Они оба уникальны, они оба созданы друг для друга, они оба посланы в этот мир не просто так, а дополнять друг друга. Без одного не было бы силы второго. Все это время они думали, что Чимин станет просто очень сильным вампиром, но нет. Он все еще вампир, но теперь еще и вервольф. Яд волка — вот что убьет Хёнинкая, ведь Пак сможет обращаться в зависимости не от полнолуния, а от своего желания. Вот какую силу пробудил Чонгук. Он не просто стал лекарством от укуса волка, а дал ему новую форму жизни.

***

Чимин стоит под горячими струями воды в душе, закрыв глаза. Несколько минут он просто наслаждается тем, как они приятно падают на кожу, даря расслабление и облегчение. Вернувшись в человеческий облик, он все еще не может поверить в то, что с ним произошло. Он долго и пристально всматривался в свое лицо, глядя в зеркало, пытаясь увидеть какие-то изменения, но не находил их. Все случившееся до сих пор кажется ему каким-то сном. После всего этого Летти объяснила ему, кто он теперь. Это странно и страшно, если честно. Он привык быть вампиром, уже не помнил, как это — быть человеком, а сейчас его тело обрело новую форму. Вряд ли он будет часто обращаться в это существо, потому что это адски больно, но теперь становится понятно, каким образом он должен убить Кая. Черт возьми, вот значит, как все задумала природа? На каждого монстра должен быть монстр страшнее. Гребаный баланс. Странно осознавать то, что теперь ты самое могущественное существо на планете. Еще вчера он думал, что умрет, сегодня же стал гибридом. То, чего так отчаянно желает Кай, уже имеет он. Его размышления прерывает приятное ощущение чужих рук на его животе. — Как ты? — тихо спрашивает Чон. — Довольно странно. — Как чувствуешь себя? — Физически хорошо. Морально не знаю. Я в растерянности, — отвечает Чимин, убирая с лица мокрые волосы. Парень обнимает его, прижимаясь своей щекой к его мокрому плечу. Он наслаждается теплом его тела и струями горячей воды. Чон глубоко вздыхает с улыбкой на лице. — Не понимаю, почему именно я должен был стать таким? — Не знаю. Просто есть те, кто превосходит всех среди вампиров, а есть те, кто превосходит всех среди оборотней. Думаю, ты просто лучший среди тех и других. Поэтому тебе досталась такая участь. Чимин тихо хмыкает и улыбается. — Мне так нравится, что ты теперь такой теплый, — говорит Чонгук. — Это так необычно. Я словно снова чувствую себя живым. — Я думал, что потеряю тебя, — шепчет парень и целует его плечо. — Я жив благодаря тебе. Ты спас мне жизнь. — Видишь, нам не жить друг без друга. Ты спасаешь меня, а я — тебя, — говорит Чон и гладит его грудь. — Ты не боишься меня? — осторожно спрашивает Пак. — Ведь ты видел, как я обратился. Не самое приятное зрелище, должно быть. — Нет, я испытываю много чувств к тебе, но точно больше не страх, — отвечает Чонгук, проводя носом по его теплой коже у шеи. — Никогда не бойся меня больше, — говорит Чимин, кладя ладонь на скользящие по его телу руки. — Когда я сидел рядом с тобой, у тебя была лихорадка и ты бредил. Ты прощался со мной. — Я помню, что говорил тебе, Чонгук. Я не все время был в бреду. В тот момент я действительно думал, что мне конец, — отвечает Пак. — Ты кое-что сказал, — говорит Чон, подумав несколько секунд. — Возможно, это было из-за жара, но для меня это были важные слова. — Я сказал это осознанно, — говорит он и улыбается. Сердце Чонгука мгновенно ускоряется, а на лице появляется глупая улыбка. Он становится перед ним и ласково целует его. Чимин кладет ладонь на заднюю область его шеи и грубо прижимает к себе, углубляя поцелуй. Он, как всегда, властно и по-хозяйски проникает языком в его рот, отчего у парня подкашиваются ноги. Чон тихо стонет, наслаждаясь вкусом его горячих и родных губ. — Я люблю тебя, — шепчет Чимин и снова целует. — Люблю, слышишь? Я не испытывал этого чувства сотни лет, и теперь я знаю почему, — продолжает он, вновь целуя парня. — Почему? — Потому что в этом мире не было тебя, — отвечает Пак, глядя ему в глаза. И все внутри Чонгука плавится, это самое лучшее, что он слышал в своей жизни. Каждое слово проникает ему под кожу и растекается по венам, а затем достигает сердца, заставляя его разрываться от переизбытка чувств. Он чувствует спиной холодную поверхность душевой кабины, когда Чимин прижимает его к ней, и по его телу сразу же пробегают мурашки. Сильная и властная ладонь сжимает его горло, немного затрудняя дыхание, и он чувствует, как вся кровь опускается в нижнюю часть его тела. Пак безудержно целует его, как изголодавшееся животное, отчего он даже не может вздохнуть. Чон чувствует его ладонь на своем члене, которая медленно двигается по всей длине, и он вздрагивает, сгорая от желания. — Скучал по мне? — шепчет Чимин, сжимая его лицо ладонью. Карие глаза, пылающие страстью, прожигают его насквозь, и Чонгук практически чувствует, как от этого взгляда воспламеняется все внутри него. Он невозможен, ведь знает же, насколько сексуален, и пользуется этим. Даже просто тон его голоса способен вызвать атомный взрыв, когда Пак говорит так тихо и возбуждающе низко. — Да, — отвечает парень. — Хороший мальчик, — шепчет с улыбкой он и продолжает водить рукой по его члену. — Чего ты хочешь? — Тебя, — говорит Чон с тихим стоном. — А конкретнее? — спрашивает Чимин, глядя на него и нагло приподняв подбородок. — Твои губы, — шепчет Чонгук, наблюдая за тем, как капли воды стекают по ним. Пак сладко целует его, а затем послушно опускается на колени. Он берет его член в ладонь и проводит по нему языком от основания до головки, глядя ему прямо в глаза. Господи. Чонгук просто сходит с ума от этого. Невозможно спокойно смотреть на то, как эти губы быстро скользят по его члену. Это слишком сексуально, слишком горячо и слишком приятно. Он громко стонет, подняв голову. Его грудь ходит ходуном, а по всему телу проносится бешеное электричество. Спустя несколько минут Чимин отрывается от него, зачесывая волосы назад, а затем открывает рот и начинает медленно водить головкой по своим губам, мягко надавливая на них. Твою мать, это выглядит запредельно горячо. Они такие пухлые и чувственные, естественного розового оттенка. Гребаный фетиш, от которого Чонгук готов кончить уже сейчас. — Господи, прекрати, — шепчет он, закрывая глаза. — Смотри, тебе же так нравятся они. Ты же так хотел их, малыш. — Это невыносимо. Слишком шикарный вид. Пак довольно ухмыляется и продолжает эту пытку. Чонгук чувствует, как он снова проводит его членом по своим губам, а затем скользит по нему языком. Парень открывает глаза и видит, как он широко открывает рот и высовывает язык. Он несколько раз проводит кулаком по всей длине, а затем легко хлопает стволом по своему языку. — Ты невыносим. Настоящий дьявол, — говорит Чон, наблюдая за этим порно-фильмом. — Если ты не прекратишь, то я сейчас кончу. — Я этого и хочу, — отвечает с улыбкой Чимин и снова берет член в рот. Его язык скользит по нему, как ненормальный, а затем он с силой насаживается на него, сжимая ладонью бедро парня. Все это время он не сводит глаз с него, заставляя рассыпаться на кусочки под этим горячим и пристальным взглядом. Чем сильнее становится его напор, тем громче начинает стонать Чонгук, и тот понимает, что сейчас парень взорвется. Он с громким, неприличным звуком отрывается от его члена и начинает ритмично двигать рукой, приближая его оргазм. Грудь Чонгука быстро поднимается и опускается, а по телу пробегает приятная волна, и он кончает. Чимин, улыбаясь, поднимается на ноги и становится под горячие струи воды, смывая с себя остатки спермы. Чонгук стоит, разглядывая идеальное тело рядом, медленно скользит по нему взглядом, все ниже и ниже до его члена. — Я тоже хочу это сделать, — говорит он, медленно опускаясь на колени. Он не имеет в этом опыта, но видел, как это делает Чимин. А желание доставить удовольствие ему и попробовать его на вкус слишком велико. Пак опирается ладонями на мокрую стену, и из него сразу вырывается тяжелый стон, когда он чувствует губы Чонгука на своем члене. Парень неуверенно, но мягко и осторожно ласкает его. Его невинность и неопытность во многих аспектах сексуальной близости Пака возбуждает лишь больше. Приятно осознавать, что он целиком и полностью принадлежит только ему. Он учит его всему, что нравится ему. Разве это не чертовски горячо? Он грубо хватает его за волосы и отрывает от своего члена, Чимин наклоняется к нему и целует, держа его за подбородок. А затем он снова входит в его рот и прижимает за затылок к себе, проникая в его горло. Чонгук чувствует, что ему не хватает воздуха, когда Пак практически имеет его в рот, и в уголках глаз у него выступают слезы. Но он великолепно чувствует, когда нужно остановиться, и отпускает его, давая вдохнуть порцию кислорода, а затем Чон и сам насаживается на его член. Его действия становятся все более уверенными и умелыми, когда он входит во вкус всего процесса. — Твою мать, Чонгук-и, — говорит Пак, запрокидывая голову и зачесывая волосы. — Какой ты, оказывается, талантливый. Он снова заставляет парня остановиться. Он берет его подбородок и ласково гладит по лицу. Его затуманенный страстью взгляд переворачивает все внутри Чонгука. Чимин проводит большим пальцем по чужим губам, и тот обхватывает его, слегка посасывая, а затем прикусывает. — Ты великолепен, — говорит Пак. — Но я слишком сильно хочу ощутить всего тебя. Он поднимает парня, держа за шею, и жадно целует, а затем резко разворачивает спиной к себе и нагибает. Чонгук упирается ладонями в мокрую стену и чувствует, как у него дрожат ноги от предвкушения. Чимин медленно проводит ладонью по его позвоночнику, заставляя сильнее прогнуться, и тот громко вскрикивает, чувствуя его пальцы в себе. Они начинают ритмично двигаться, и Чонгук прикасается лбом к прохладному кафелю, стараясь хоть как-то остудить свое тело. В тесной кабинке становится слишком жарко, душно и мокро, и причина всего этого стоит позади него, умело доставляя ему удовольствие. Парень чувствует, как Чимин сильнее раздвигает его ноги, разводит его ягодицы, а теплый язык проникает между ними. Голова начинает кружиться от сексуального перевозбуждения и дикого желания. Его ласки такие наглые и напористые, что заставляют практически всхлипывать от наслаждения и бить ладонями по стене. А когда эта пытка заканчивается, Пак проводит своим твердым членом по его заднице и медленно входит в него. В этот раз практически не больно, поэтому Чон быстро привыкает к ощущению наполненности и громко стонет от наслаждения, запрокинув голову назад. Чимин делает сильный толчок, отчего тело Чонгука резко подается вперед, и тот накрывает его ладони на стене своими, прижимаясь к нему вплотную. Мокрые тела липнут друг к другу, а контраст температур стены и чужого тела заставляет кожу плавиться вместе с мозгами. — Твою мать, — шепчет Пак у уха парня низким и хриплым голосом. — Черт, как же в тебе идеально. Как ты можешь быть таким? — Чимин, — стонет Чонгук. Ладони Пака хаотично скользят по телу Чона, вызывая у него бесконечный поток мурашек, и парень чувствует, как изящные пальцы сжимаются вокруг его горла, пока его член продолжает входить, усиливая напор и увеличивая скорость. Каждая клетка тела напрягается и наполняется странным жаром. Чонгук словно один большой оголенный нерв. Он сжимает пальцы в кулаки, чувствуя разочарование каждый раз, когда Чимин выходит из него. Горячая вода, попадая на кожу, кажется холодной в сравнении с его телом. Он жадно хватает воздух ртом сквозь громкие стоны и слышит тяжелое дыхание у своего уха. Пухлые губы скользят по его шее, опускаясь ниже, и оставляют дорожку поцелуев на его плече. Пак хватает руки Чонгука и заводит их за спину, сгибая в локтях, а затем резко входит в него. Чон снова подается вперед всем телом с громким криком, упираясь щекой и грудью в прохладную стену, и сильно выгибает спину. Крепкая хватка держит его предплечья, а вторая рука сжимает его задницу. Чимин входит в него все грубее, сильнее и напористее, заставляя вскрикивать каждый раз. Он проникает так глубоко, что у него в глазах все темнеет от удовольствия. Сейчас он напоминает дикого зверя. Сильный, мощный, уверенный, напористый и грубый. Но в то же время каждое его действие наполнено любовью и заботой, он думает о них, как об одном целом, стараясь доставить удовольствие им двоим. И, черт возьми, у него это потрясающе получается. Чонгук готов уже скулить от наслаждения. Руки затекают, ноги дрожат и спина ноет, но вдруг Пак резко выходит из него, разворачивает к себе и подхватывает на руки, закинув его ноги на свои плечи. Он так же резко входит в него, и у парня темнеет в глазах. Чон громко кричит и зажмуривается, хватаясь за его шею, чтобы удержаться. Чимин продолжает двигаться, прерывисто дыша, и рассматривает его искаженное наслаждением лицо. — Слишком глубоко, — шепчет Чонгук. — Я знаю. Просто расслабься, малыш, — говорит он, крепче сжимая его зад. — Чимин, я не... — Не бойся, все хорошо. — Боже, — стонет парень, закрывая глаза. — Нет, смотри на меня. — Я… я не могу, — задыхаясь говорит Чон. — Давай же, я хочу видеть твои прекрасные глаза, — говорит Пак, грубо насаживая его на свой член. Чон открывает веки и в ту же секунду сталкивается с пылающим взглядом напротив, а этого уже достаточно, чтобы рассыпаться на сотни частей. Он громко и тяжело стонет от нарастающего оргазма. — Хороший мальчик, — шепчет Чимин и ухмыляется. — Я... Боже, — пытается сказать Чонгук, пока он входит глубоко в него. — Черт, — выдыхает Пак. — Я тебя люблю, — говорит парень. Чимин впивается в его губы, продолжая двигаться в нем. Все внутри него трепещет и так глупо ликует. Он чувствует, как дрожит его тело, и старается успокоить его нежными поцелуями. Он ускоряется, находя идеальный для них обоих темп, и через несколько мгновений слышит громкий крик наслаждения. Пак делает еще несколько резких толчков и кончает следом за ним, выпуская низкий стон в его губы. — Господи, что это было? — шепчет Чонгук и довольно улыбается. Пак опускает его ноги на свою талию, крепко прижимая к себе, и тот обессиленно повисает на его шее. Они несколько минут переводят дыхание, слушая шум воды, и молчат. Чон чувствует, как все тело будто покалывают сотни маленьких иголок, он ужасно устал, но чувствует себя таким счастливым и полностью удовлетворенным в этот момент. Чимин нежно целует его в шею и гладит его разгоряченную кожу. — Кажется, я немного разошелся, — говорит он усмехаясь. — Немного? — смеется Чонгук. — Прости, — говорит Пак и целует его. — Это было идеально, — говорит парень, тяжело дыша, и кладет ладонь на его щеку. Лицо Чимина моментально озаряет самодовольная улыбка, и он накрывает его губы нежным поцелуем.

***

Тэхён поправляет ворот серого элегантного пальто и всматривается в темноту, стоя на причале. Он вытаскивает из кармана темного пиджака помятое фото и выставляет перед собой на вытянутой руке, сравнивая вид. На снимке изображен он сам, Пак Чимин и неизвестные ему люди на фоне большого дома. Практически счастливое семейство, поэтому он с отвращением качает головой. Это место определенно где-то здесь. Та же местность, тот же канал, те же цветы у домов, те же улочки. Было непросто найти ту самую улицу с этим углом, как на фото, среди всей Италии, но он это сделал. Сейчас он практически у своей цели. Ким недовольно вздыхает и вертит головой по сторонам, подбирая точно такой вид, и, кажется, наконец-то находит. Вот оно. Между двумя виллами располагается совершенно неприметный и обычный дом, совершенно не такой, как на изображении, но это определенно то самое место. Парень кладет фото обратно в карман и неторопливо идет к нему. Он останавливается у низкого деревянного заборчика и недоверчиво осматривается. Что-то здесь явно не так. Конте — ведьмы, а значит, они просто кое-что сделали, чтобы скрыть себя. Парень проводит рукой по воздуху перед собой и натыкается на невидимый барьер. Его пальцы словно бьет током, и он убирает ладонь, довольно ухмыляясь. Чертовы ведьмы. Они установили защиту с иллюзией, вот почему дом с фото невидимый. — Умно, — хмыкает он. Тэхён достает из кармана пачку сигарет и вертит ее в руках. Он здесь, мальчишка за этой стеной и Пак тоже здесь, осталось лишь понять, как разрушить эту защиту. Он подкуривает сигарету и выдыхает белый дым через нос. Обычно такую сильную магию невозможно пробить. Ее либо должны снять сами ведьмы самостоятельно, либо должен отвалиться кусок пазла, чтобы развалилась вся картинка. От дыма, попадающего на купол, видно легкое мерцание в воздухе, где проходит граница, поэтому он не сдерживает очевидной победной улыбки. Ким чувствует вибрацию телефона и сразу подносит его к уху, проведя пальцем по экрану. — Слушаю, босс, — холодно говорит он. — Это я слушаю тебя. Ты нашел место? — спрашивает Кай. — Да, нашел. Это Венеция, — отвечает парень, делая глубокую затяжку. — Хм, — протягивает довольно Хёнинкай, — вот значит, где он спрятался. Интересно. Бери мальчишку и возвращайся. Ах да, не забудь убить Пака и все это паршивое семейство. — Это не так просто. — В чем проблема? — Дом под защитой. Иллюзорное поле. Я не попаду в него просто так. — Тогда навести старого друга и сделай так, чтобы он пригласил тебя в гости. В самом деле, прояви инициативу, Тэхён. Обмани его или убей ведьм. Сделай все, что нужно, но достань мне мальчишку, — отвечает босс. — Я не хочу его видеть, — отвечает Ким. — Меня не волнует, чего хочешь ты. Выполняй мой приказ, — отвечает Хёнинкай. — Да, босс. Будет сделано, — отвечает Тэ и кивает.