В подвале

Потирая ушибленное плечо, Джон Винчестер бросает горящую зажигалку в разрытую могилу. Обычно он не испытывает особых эмоций – «посолить и сжечь» давно стало рутиной. Но сейчас злорадно улыбается. — Получай, старая карга, – бормочет он под нос. Добраться до костей ведьмы оказалось нелегко – призрак был силён и несколько раз сумел швырнуть охотника в надгробья. Холодная лунная ночь, резкий ветер. Нестерпимо хочется выпить виски. Джон направляется к машине, поёживаясь, сунув руки в карманы куртки. И натыкается на мобильный, чудом уцелевший при падении на камни. Он даже вздрагивает от прикосновения к гладкому льду пластика и чувствует острое желание позвонить сыновьям. Возможно, позыв, как и внезапное ощущение тревоги, улетучился бы от нескольких глотков бурбона, но Джон открывает телефон. Он доверяет своим предчувствиям. Два пропущенных от Дина. Девять дней назад. Джон хмурится. Он по пальцам мог бы пересчитать случаи, когда Дин звонил ему. «Папа, легче выиграть в чёртовую лотерею, чем получить твой ответ». Чувство вины накатывает вслед за беспокойством. Всё-таки он никудышный отец… Но ведь мальчики остались в относительно безопасном городе. На первый взгляд Джон не обнаружил там никакой сверхъестественной активности. Хотя… Люди иногда оказываются более мерзкими ублюдками, чем вампир или оборотень. Через пять минут Джон Винчестер выезжает на шоссе и мчится к своим сыновьям. * * * Сэм чувствует отвращение к самому себе. Глядя на истерзанного до полусмерти брата, слыша его мученические стоны, он начинает радоваться, что это происходит не с ним. Похоже, он повредился рассудком… Его разрывают противоречивые желания: вцепиться в горло Стива – и валяться у него в ногах, выпрашивая минуту передышки для Дина. Они выплёскиваются в криках, ругательства перемежаются с мольбами. Сорвавшись, Сэм даже называет западный Иллинойс, но Стив не обращает на него никакого внимания. В минуты просветления Сэм понимает, что понемногу сходит с ума, но никак не может взять себя в руки. Ему мог бы помочь Дин со своим здравомыслием и чувством юмора, но тот почти не в силах говорить и перерывы между пытками проводит в забытьи. Сэм старается спать, чтобы чуть охладить воспалённый мозг, но за сутки не набирается и двух часов сна. Сэм бесполезен. Он не может заставить чокнутого садиста прекратить издевательства над братом. Не может уговорить взять его вместо Дина. Единственное, что пока удерживает от падения в бездну, это осознание – он необходим Дину. Так же, как Дин необходим ему. Они оба понимают: пока брат жив, есть смысл бороться. Сэм сражается, как может: выкрикивает оскорбления палачу, а когда тот уходит, оставив жертву на залитом кровью полу, успокаивает Дина и уговаривает поскорее сдаться беспамятству, чтобы отдохнуть. Замученный Дин отключается, и Сэм остаётся один на один со своими играми разума и ускользающей реальностью. Его занимает тот же вопрос, что и Стива: где Джон Винчестер? Отец может быть в западном Иллинойсе или на другом краю страны. Он может валяться бездыханным на дне оврага или развлекаться в постели хорошенькой барменши. Он может быть уверен в безопасности сыновей и игнорировать Диновы звонки или приехать в мотель и обнаружить пустой номер без малейших следов для зацепок. Сэм мечтает, чтобы отец, несмотря ни на что, искал их – яростно и неустанно. Мечтает, чтобы тот не остановился, пока не ворвётся в адский подвал и не вгонит пулю в лоб Стива. Но его мечтания могут не иметь ничего общего с действительностью. Вся беда в том, что Сэм не знает, как поступит Джон – сочтёт, что охота на желтоглазого демона важнее или сдастся после безуспешных поисков. Дин становится слабее с каждым днём и уже не так увлекает Стива. Когда он умрёт, палач примется за Сэма. Их гибель только вопрос времени. Сэм старается вести счёт дням, но скорее всего, он давно сбился. Промежутки между «сеансами» не равные и без всякой логики. Иногда кажется, что Стив не приходит несколько дней, иногда до его возвращения Дин успевает только рухнуть на пол. Сэм пытается молиться, чтобы отец успел. Как ни жутко признавать, Джон Винчестер остаётся их последним шансом. * * * Что-то не так… Стив широко улыбается, он явно в предвкушении. Обычно это означает, что придуман новый вид пытки и палачу не терпится его опробовать. Дин согласен на всё, лишь бы его худший кошмар не осуществился. Поначалу кажется, что всё идёт как обычно: Стив задумчиво курит и тушит сигареты о внутреннюю сторону низручья пленника – об одно из немногих неповреждённых мест. Потом, усмехаясь, натирает ожоги крупной солью. Дин давно не может кричать. Даже его стоны почти беззвучны и напоминают ноющие выдохи. Иногда Дин жалеет об этом, потому что Стиву становится скучно терзать безответную жертву и его взгляд всё чаще задерживается на Сэме. Сейчас он решает действовать и направляется к младшему с ножом наготове. У Сэма в глазах мечется ужас, он и сам готов метаться и бежать, но только дёргается в своих оковах. В последнее время Стив перестал связывать Дина – тот не способен не то что на маломальский отпор, но даже на лишнее движение. Но сейчас Дин пробует подтянуться и встать. Он слишком слаб, руки, словно набитые ватой, не выдерживают веса. Он пытается отвлечь Стива издёвками, но тот не обращает никакого внимания на еле слышный хрип. Сегодня всё не так. — Надеюсь, с малышом Сэмми мне повезёт больше, – напевает Стив. Дин ничего не может, даже крикнуть: «Отойди от него, тварь!» Голос подводит так же, как и руки. Более того, чёртово истерзанное тело наконец понимает - у него выходной от мучений, и расслабляется настолько, что Дин вот-вот потеряет сознание. Но нельзя, нельзя! Сэм не должен оставаться один на один с палачом. Глаза закрываются сами собой, веки чугунно тяжелы. Дин тщетно старается их разомкнуть. Сегодня всё не так… А потом раздаётся крик Сэма. Адреналин живительным огнём струится по жилам, и Дин наконец открывает глаза. Стив стоит над Сэмом и повторяет мерзкий фокус с сигаретой, но к счастью, без соли. Сэм стонет сквозь стиснутые зубы, вены набухают на напряжённой шее. Он пытается не двигаться, чтобы не радовать палача. Дин должен встать. Во имя всего святого, чем был для него брат. Стив щёлкает зажигалкой, но вместо того, чтобы поднести её к сигарете, подносит к подбородку жертвы. Сэм запрокидывает голову и опять не удерживается от крика, сдавленного и жалобного. Дин сосредотачивает все оставшиеся силы и чувства на том, чтобы подняться. Он больше не смотрит на брата и его мучителя и не слушает их. Он отодвигает свою боль, поселившуюся в каждой клеточке тела. И пусть потом она нахлынет с такой мощью, что убьёт его – он должен дойти и спасти Сэма. Встать, солдат! Спасти Сэма. Встать. Спасти Сэма. Встать!.. Дин поднимается. И идёт на подгибающихся дрожащих ногах. Боль настолько безумна, что не даёт дышать. Через минуту остановится сердце. Ничего, ему хватит, чтобы убить тварь. Чем?! Единственный нож в руке Стива, которым тот чертит аккуратные квадратики на груди пленника. Сэм кричит, уже не стесняясь. Звуки доходят до Дина, как сквозь вату. В голове нарастает обморочный звон. Боль побеждает. У него остаются считанные мгновения. Сегодня всё не так. Но это получится. Даже нож есть. Дин вырывает его из плеча, из раны и делает последний шаг. Стив оборачивается. Дин видит изумление на лице палача, и восхищение на лице Сэма – так смотрят, когда случается самое невероятное чудо. На последнем выдохе Дин вонзает нож в грудь Стива. И падает замертво. * * * Джон Винчестер стоит посреди пустого мотельного номера и не может оторвать глаз от жуткого листа бумаги: «Твои сыновья у меня. Надо поговорить». Адрес и дата – десять дней назад. Восемнадцать лет назад он поклялся над прахом Мэри, что вырастит и сбережёт детей во что бы то ни стало. И нарушил обещание – непростительно, страшно, безнадёжно… Джон скомкал бумагу в кулаке. Негодяи должны чертовски дорого заплатить за то, что связались с Винчестерами. Никто не смеет трогать мальчиков! Да, он поговорит с ублюдками. Перед тем, как набить серебром или свинцом – в зависимости от их сущности. * * * Сэм кричит. Уже не из-за боли, а из-за того, что происходит на его глазах. Как Дин смог совершить невозможное – подняться и ударить Стива, навсегда останется за пределами понимания. Но удар был слишком слабым, чтобы достигнуть цели. Лезвие наткнулось на ребро, соскользнуло с него и вошло совсем неглубоко. Стив потерял равновесие от шока и неожиданности, но он был жив. Живой и злой. Предельно злой. Он уже не развлекается, а мстит. Бьёт ногами лежащего в беспамятстве Дина, вымещая на нём ярость за свой испуг. И не обращает внимания на гневные крики Сэма. Стив свихнулся. Изрыгая проклятия, он смерчем проносится по комнате, раскидывая пыточные инструменты, ломая приспособления, разрезая верёвки и ремни. Потом снова набрасывается на Дина, избивая его подобранной палкой. Сэм уже не кричит – хрипит и умоляет неизвестно кого, чтобы всё прекратилось. «Пожалуйста… пожалуйста…». Стив отбрасывает биту. Он снова топчет и пинает безвольное тело. К ужасу Сэма Дин так и не приходит в себя. Возможно, уже и не придёт. Он начинает просить брата: — Дин, очнись! Очнись, пожалуйста!.. В нём ещё живёт детская надежда, что брат выполнит просьбу – Дин никогда ни в чём не может отказать своему Сэмми. Стив всей тяжестью прыгает на раненое плечо Дина. Раздаётся тошнотворный треск ломающихся костей. Сэм с рыданиями рвётся из оков, не замечая, что из-под стальных захватов показывается кровь. Стив заметно устаёт. Он весь взмок и двигается медленнее, но удары по-прежнему сильны. Подвальным воздухом дышать невозможно, по крайней мере так кажется задыхающемуся Сэму – густой, горячий, пропитанный кровью, потом, мýкой и пряным тыквенным запахом. Свечи догорают на самом дне стеклянных банок. Стив не забывает заботливо менять их каждый день. Сэма вырвало бы, будь у него хоть что-то в желудке. За дверью слышится какой-то шум – впервые за всё время. Сэм замолкает, его грудь ходит ходуном от подавленных рыданий. Стив останавливается, он тоже тяжело дышит. На мгновение всё замирает. Затем с лязгом распахивается стальная дверь.