I'm (not) a fighter

— Только посмотри на себя, пупсик! — всплеснула руками Джейн Пауэрс, которую Ванесса хер знает зачем притащила смотреть на меня, будто я тварь какая-то фантастическая. А на деле я просто-напросто с неохотой напялила чёрно-белое платье с приличным таким (в неприличном смысле, хах) декольте, но длиннющей юбкой. — Смотрю и с ума схожу, — иронично пробубнила я, всем своим видом давая знать — я не впечатлена. — Да ну тебя, — Ванесса надулась, как и всегда. — Выглядишь потрясающе, о-очень секси… Я не могла больше это слушать. Разговорчики — курам на смех, ведь, сколько бы подобные клубные дискуссии ни сравнивали с кудахтаньем из курятника, я уверена, что у пернатых и то есть дела поважнее. Мне всё надоело. А началось это счастье с того, что профессор МакГонагалл чётко дала нам понять — вскоре состоится бал, и все мы обязаны нарядиться, сиять, танцевать и так далее. Как моя преданная подруга и большая фанатка подобных мероприятий, Уэстфилд нарыла мне платье среди множества своих. — Спасибо, — выдавила я, чтобы не казаться совсем уж стервой. К чему это, дьявол сраный? Меня всё равно разве что безумец на бал пригласит. *** … Но безумец нашёлся тут же. Стоило мне выйти во двор, как меня чуть было не сшиб здоровенный грудастый кабан — да, я носом впилилась в его качковые сиськи. Досада этакая. — Ноуэлл! Рехнулся, что ли? — Не-а. Ещё одна попытка, — очевидно, считая это вершиной искусства остроумия, Ноуэлл демонстративно загнул один палец. — Ты тупой? Ты мажешься маслом, чтобы твоя кожа сияла на солнце? Ты не боишься перекачать задницу? Видишь, я могу продолжать задавать вопросы-предположения, пока у тебя не закончатся пальцы для счёта. Хочешь попробовать? Сэм сокрушённо покачал головой, всем видом давая знать, что разочарован во мне. Величайший трагик. — Будь по-твоему, злюка. Я приглашаю тебя на бал. Ты согласна? Скорее уж в ахуе. — Нет. Катись отсюда. — А если я буду настаивать? — он, как водится у подобных бруталов, подошёл слишком близко — его большие ладони легли мне на плечи, а карие наглые глаза смотрели прямо… на ноздри? Хах, видимо, в глубине души он всё же стеснялся. — Или упрашивать? Что тебе больше нравится? Понимая, что он не отстанет, я обречённо вздохнула. — Твоя взяла. Но только на один танец, ладно? Чёрт бы тебя побрал. Сэм ушёл от меня довольный, словно ему подарили крутую метлу и все сласти из Хогсмида впридачу. Честно говоря, я завидую этому дураку — о, если бы мне было так мало нужно для счастья… *** Приближался вечер, и мне, порядком утомлённой скучнейшим за всю мою учебную жизнь уроком по истории магического мира и выдающихся волшебников и ведьм, ничего не оставалось, кроме как отдыхать в тени деревьев неподалёку от леса. Тишина и благодать. Я люблю Ванессу, хоть и стебу её, но иногда от неё просто необходимо как следует отдохнуть. Отдохнуть от шума вокруг, от забот и даже от мыслей, чтоб просто сидеть и подстерегать закат. Воздух был холодным, в нём ощущалось дыхание не суровой, но вполне уверенной в своих силах зимы — несмотря ни на что, я любила это. Мои неспокойные разум и сердце как будто бы тоже замёрзли и замерли, под стать вечернему пейзажу. Как вдруг… — Николь, здравствуй. Это, конечно, был Остин — невесть откуда возник и сел рядом, загадочно улыбаясь. О, Мерлин… Чего опасаться на этот раз? Ладно, минута сентиментальной честности — Остин неплохой парень, в особенности для слизеринца. Я регулярно гадаю, что он забыл на своём факультете, но в то же время могу понять — он решительный, сам себе на уме и кладёт на правила. Дедушка Салазар таких обожал, не так ли? При этом Остин тих, вежлив и холоден — это делает его чем-то вроде никем не подозреваемого убийцы из магловских детективных историй. Отбитый малый, но славный — не раз меня выручал. — Ну привет, бледножопый. Как тебе два часа истории? Заряжают позитивом, а? Флейман как сова склонил голову набок и присмотрелся ко мне. — Ты ведь готовишься к тому, чтобы стать мракоборцем, не так ли? — вот любит он отвечать на вопрос вопросом, меня это бесит. — Зачем тебе изучать историю? — Я на свою беду выпросила разрешения на то, чтобы посещать столько уроков, сколько вообще возможно. Считаю, что в деле моей жизни всё пригодится — та же история, например. Она учит черпать мудрость предков, не повторять их ошибок и стратегически мыслить… Наверное. После сегодняшней тягомотины я что-то засомневалась. Остин заржал. Его смех всегда звучит мягко и плавно, как будто он наслаждается каждой нотой. Пугающая особенность. — Это я в тебе и уважаю больше всего, — прервав свой смех столь же внезапно, сколь начал его, Остин вдруг посмотрел мне в глаза очень пристально и серьёзно. — Ты не ищешь простых путей, ведь так? Ты всегда идёшь трудными, чтобы потом быть уверенной в том, что ты преодолеешь любое препятствие. Это достойная личностная черта. — Да я вся достойная, — я тряхнула волосами от гордости и, как назло, ударилась затылком о нелюбезный ствол дерева позади меня. — Сука! — Аккуратнее, — Остин вмиг оказался рядом, чтоб осторожно коснуться моей головы. — Не болит? — Не особо. — Пожалуйста, береги себя, — он вдруг тяжко вздохнул и достал письмо. — Это тебе. Мои брови поползли вверх, пока я вчитывалась в красивый, но шибко замысловатый почерк. «Дорогая Николь Эмеральд, я, Остин Хью Флейман, приглашаю тебя на бал. Моё главное желание — не причинить тебе неудобства, так что я действую письменно. Кивни, если ты согласна. Бездействуй, если же нет.» Правые Мерлины, ну и жесть. Это неудобнее всего на свете. Попытка провалена, а точнее, была изначально обречена на провал. Однако же я кивнула. Я помню про Сэма, но кто сказал, что я не могу притащить с собой двух кавалеров? Вертела я все эти правила так и этак. Не потанцую, так повеселюсь. *** Ну вот, наступил день бала. Пришлось всю дорогу до общего сборища наблюдать, как Ванессу всю распирает от радости, ведь её пригласил капитан команды по квиддичу, Джейсон Нортон. На её вопросы о том, кто позвал меня, я отвечала уклончиво, мол, совсем скоро узнаешь. О, да. Как узнает и сообразит, что я натворила — убьёт меня. Но уж лучше полечь от её руки, чем от скуки. Как истинный джентльмен, Флейман ждал меня — молодчина. Я подлетела к нему как смерч. — Ты изумительно выглядишь, — сообщил он, и, должна признать, сам он был богичен — костюм идеально сидел на нём, да и волосы выглядели нихуёво так. — Ты тоже. Умопомрачительно, — мне не пришлось кривить душой, как вдруг нас застал Сэм. И он выглядел ничуть не хуже — костюм его будто бы делал умнее, при этом не забывая подчёркивать и красоты физической формы. Он явно немного оторопел, увидев, что я не одна. — Николь? — О, привет, Сэм, — протянула я. — Остин, знакомься, Сэм Ноуэлл — мой второй кавалер. Где-то неподалёку открыла рот, как орущая рыба, Ванесса, и профессор МакГонагалл издалека посмотрела, строго поджав губы — ой, только бы мои планы на крайне неловкий и смешной вечер не сорвались. Парни изучали друг друга удивлёнными взглядами. Никто не знал, как отреагировать. — Разве так можно? — первым нашёлся Сэм. Нет, нельзя, блять. В том-то и дело. Настолько нельзя, что для всех это очевидно, а потому среди правил нет, чтоб его, никакого запрета. И я этим пользуюсь. Вам придётся играть в мои игры. — А почему нет? Я не собираюсь выбирать между вами, ребята. Айда танцевать. Остин часто моргал, Сэм как будто язык проглотил, по пути чуть не подавившись им — наконец-то я вывела ненаглядных в зал, где присутствующие, начиная с участников Турнира и их партнёров, приступали к вальсу. Мы чуть было не поврезались друг в друга в тройном говнотанго, пока я не решила, что выпить холодненького нам уж точно не повредит. — Я за напитками, ахаха! — уведомила я всех и вся и пошла за подносом. Что ж, вечер и вправду всё увлекательнее. Ехидно посмеиваясь, я вернулась назад, когда вдруг решила затаиться на время в толпе — Сэм и Остин стояли рядом и обсуждали что-то. Меня небось. Спорят, кому я по праву принадлежу как партнёрша? Или планируют исподтишка слинять? Оказалось, я всюду ошиблась. — Я не знаю такого движения, — на удивление робко пробормотал Сэм. — Не проблема. Смотри, — Остин обхватил его за талию, поймал за руку и безукоризненно исполнил некоторые шаги. — Это называется «Путь в паутину». Твои ноги словно утопают при каждом шаге, и ты от этого двигаешься изящнее. Держу пари, Остин сам это сочинил. Руку с талии Сэма он не убрал даже после показа, и тот милейшим образом вспыхнул — особенно в области ушей. — Никогда не слышал о таком, — признался он, а сам посмотрел на Остина изучающе, заинтересованно и решительно. — Но зато я слышал об Остине Флеймане. Слизеринце, которого даже Снейп не щадит, когда речь заходит о наказаниях. Ты рисковый парень, ведь так? Сперва я не могла разобрать, угроза ли это. Затем осознала, что нет — просто угрожающий и брутально-флиртующий тон Ноуэлла звучат очень похоже. Догадка подтвердилась практически моментально, ведь ужасно тактильный Сэм сделал вид, что снимает что-то с воротника Остина — долгое гладящее движение вынудило того замереть. — Парень как парень. Всего-навсего имею достаточно глупости и безрассудства, чтобы делать то, что хочу, — тень улыбки вновь коснулась губ Остина, а рука его так и касалась, как прежде, талии Сэма. — Да? И чего же ты хочешь сейчас? — последний вопрос был задан буквально в губы слизеринцу. Эти двое будто бы ели друг друга глазами, столь очарованные, но в то же время желающие впечатлить. Чёрт, бывает же… Это я собиралась устраивать им нежданчик, а вышло наоборот. Я могу собой очень гордиться — устроила аж двум людям личную жизнь, просто отойдя за напитками. — Привет, ребята. Они чуть было не подскочили, когда я подошла к ним, делая вид, будто не подслушивала всё это время. — Николь… — удивлённо и почти виновато промолвил краснющий Сэм. Остин тоже впервые на моей памяти покраснел. Чудеса да и только. — Вы так круто смотритесь, так и вижу вас вместе. Не хотели бы потанцевать вдвоём? Парни переглянулись в надежде. Особенно Ноуэлл казался обескураженным — он-то явно катил ко мне, а теперь я вот так преспокойно благословляю его интерес к кому-то другому… Казалось бы, "моему" другому. Да, иногда жизнь забавная штука. Подбивающая на романтику музыка сделала своё чёрное дело, не оставляя бедняжкам выбора — они потонули в глазах друг друга и вскоре взялись за дело. Пришлось выпить все три напитка — им явно не до того. Итак, я осталась одна и теперь могу с облегчением выдохнуть — Сэм Ноуэлл больше не представляет угрозы. Чем мне заняться? Найти Ванессу? Профессора Снейпа? А что? Было бы забавно позвать его танцевать. Я направилась туда, где он стоял, будто мрачное объёмное изваяние — уже загорелась идеей, а значит, обязана довести начатое до конца. Хах, Ванесса уж точно меня убьёт — вместо того, чтобы устраивать свою личную жизнь, я свожу пацанов с враждующих факультетов и наживаю проблемы… — Профессор Снейп, — я галантно поклонилась ненавистному преподавателю. Он так на меня смотрел, будто я испортила воздух. — Почему Вы стоите один в стороне? Уверена, Вы отвергли немало пышащих страстью сердец, однако же я испытаю судьбу… Приглашаю Вас на танец. Рядом натанцевавшийся всласть профессор Флитвик поперхнулся шампанским. — Мисс Эмеральд, — без намёка на снисхождение произнёс Снейп, глядя на меня тяжело, холодно и с огоньком недовольства в чёрных глазах, как вдруг его взял за плечо Каркаров, директор Дурмстранга, и не позволил закончить фразу. — Северус. Нам нужно поговорить, — как-то нервно улыбнулся он и нехорошо зыркнул в мою сторону. Да уж. Мужик эффектный, но непонятный. Снейп вынужден был уйти с ним. — Простите, я не знала, что Вы уже заняты! — крикнула я ему вслед, громко хохоча. Повезло мне — и Снейпа стебанула, и ответного унижения избежала. Бесконечно довольная собой, я пошла себе куда глаза глядят, как вдруг увидела то, чего уж никак не ожидала увидеть. Того, вернее. Профессора Грюма. Профессор, оказывается, тоже посетил бал — он сидел в стороне с довольно непринуждённым видом, на нём был шотландский традиционный костюм — в том числе и килт. Чёрт возьми, он выглядел охрененно. — Эмеральд! — Грюм тоже заметил меня и окликнул, после чего небрежно прихлопнул рукой по месту рядом с собой на скамье. Я послушно села туда. — Что ты там вытворяешь? — О чём это Вы? — Не притворяйся дурой, — Грюм насмешливо прищурился. — Я видел и слышал, как ты измывалась над Снейпом. — Но Вы никому не расскажете, — захихикала я. — Посмотрим. Я посмотрела на то, как танцуют пары, и у меня вдруг возникло желание пригласить его танцевать, но на это я не решилась бы. И потом — протез вряд ли удобен для таких целей. Тем временем Грюм сделал приличный глоток из фляги, заметно поморщившись. Я нисколько не удивлена — с такой жизнью суровой ведь можно и выпивать, в самом деле. Не мне судить. — Ты забыла в моём кабинете книжку «Убей или будешь убит». Неплохая, кстати — по сравнению со многими другими на тему тёмных волшебников. Заберёшь, пока я не забыл об этом? — он снова насмешливо посмотрел. Очевидно же — не забыл бы, но я была только рада возможности лишний раз посетить его кабинет. И… остаться с ним наедине. Ненадолго. В разгаре бала. — Большое спасибо, — вторила я, и профессор, поднявшись, повёл меня за собой. Либо газы от безалкогольных, но веселящих напитков ударили в голову, или это всё он — у меня закружилась башкень. Надо взять себя в руки. Я, чёрт побери, мракоборец. Когда-нибудь стану им. Обязательно стану. Короче, я не имею права быть тряпкой. *** Оказавшись в таинственной полутьме кабинета, мы зашли в прилагающуюся к нему комнату. Книга лежала там. Очевидно, не имеющий намерений возвращаться на бал, Грюм взмахом волшебной палочки сменил одежду на повседневную — жаль. Мне так нравилось любоваться на его ноги в килте. Ногу, точнее. Ну, вы меня поняли. Забирая книгу из его рук, я случайно коснулась его руки — она была тёплой. Мне захотелось продлить это прикосновение. — Ты странно пялишься на меня. Тебя случайно не подослало Министерство, чтобы за мной шпионить? — пробурчал Грюм. Ох, далеко не всегда я могла понять, когда он шутит, а когда говорит правду, но тон его, несмотря на извечную грубость, был тёплым, как его кожа. А я… что ж, я позволила себе вольность. — Никак нет, сэр. Меня просто влечёт к Вам — не стану скрывать. Вы интересуете меня не только как кумир и герой, но не думайте, что это станет проблемой — я не тупая соплячка, чтобы хоть как-то Вам помешать. Но уж пялиться мне оставьте право, пожалуйста. Ну хотя бы немного. Я усмехнулась, чувствуя, что сейчас шмякнусь в обморок. Что за пиздец я творю? Впрочем, что с того? Я взрослая, он тоже взрослый — в признаниях нет ничего плохого. Ей-богу, я ведь не бегаю за ним, как влюблённая дура, не трахаю мозг и не разливаюсь в нытье. Тем временем взгляд Грюма поменялся, став задумчивее и мрачнее. От этой мрачности у меня всякий раз перехватывало дыхание. — Ты смелая, Эмеральд, — ответил он, подойдя ко мне невыносимо близко. — Ты ведь понимаешь, что я бы тебе не позволил устраивать мне проблемы? Если бы не решил, что мне это нужно. — Конечно, сэр, — я кивнула и тут же оторопела. — В каком смысле… нужно? Грюм опустил руку мне на плечо, а затем бесцеремонно взял за подбородок, вынуждая тем самым поднять голову и посмотреть на него. — Ты серьёзно настроена? Или это так, болтовня? Его голос, взгляд и вообще то, что он говорил — всё сводило меня с ума. Я уже не могла контролировать собственные порывы. И не могла показаться треплом. Вместо ответа я поцеловала его. Профессора, кумира на все времена, удивительного мужчину, который безжалостно забрал моё сердце и завладел им, всего-то пару раз со мной поговорив. Он замешкался лишь на мгновение, а затем ответил на поцелуй. Всё казалось сном, сраным видением из фантазий, и в то же время всё было слишком крутым, настоящим, волнующим, чтобы не быть реальностью. Мои руки действовали сами — гладили его спину, бока, губы изучали лицо — швы действительно оказались жёсткими, как я себе представляла, а уши и шея — такими горячими, что о них можно было обжечься. Не знаю, как я осмелилась усадить его на стул и встать перед ним на колени — наверное, я не могла мыслить ясно. На уме было только одно — я неопытная, это будет впервые со мной, но я всё отдам, чтобы сделать ему приятно. Я всем рискну. Не смогла сдержаться и не поцеловать поочерёдно руки профессора, не огладить бёдра, не вжаться щекой ненадолго в колено. Он тяжело дышал и смотрел на меня совершенно по-новому — каким-то чужим, непривычным мне, очень внимательным взглядом. — Говорите, если что-то пойдёт не так, сэр, — тихо попросила я, и мои руки задрожали, когда я принялась расстёгивать пряжку его ремня. Нетерпение и волнение делали меня самым неуклюжим человеком в грёбаном мире. — Тише, девочка, — хрипловатым голосом успокоил меня Грюм, опустив ладонь мне на голову — этот покровительственный жест помог мне успокоиться, но также заставил моё сердце биться чаще, хотя, казалось, чаще уже просто некуда. Будь что будет, профессор, я полностью Ваша. Отныне и навсегда. *** Ванесса убила добрую часть ночи на расспросы о том, почему я сияю, как ложка начищенная. Все её предположения оборачивались крахом одно за другим — от истории Сэма с Остином она и вовсе так охуела, что долго не могла выхуеть. Когда я наконец рассказала ей правду, улыбка спала с её лица — появился ужас. — Ник, что ты наделала?.. — прошептала она, и её глаза повлажнели от слёз. — Умоляю, скажи мне, что это неправда. Я фыркнула. — Ты считаешь меня долбанутой? Зачем мне такое придумывать? Это ты придумала себе парня на втором курсе. — Я… просто не хочу в это верить, — Ванесса спрятала лицо в ладонях, ещё больше нагоняя бессмысленной драмы на ровном месте. — Неужели ты не понимаешь, что это неправильно? И не просто неправильно, а омерзительно. — В каком месте? — меня начинала бесить её мания по любому поводу читать мне нотации. — Мы оба совершеннолетние. Меня всё устраивает, его тоже. Не ты ли вздыхаешь над всеми историями любви подряд, вплоть до самых ёбнутых? Почему именно моя так тебя не устроила? Почему ты вообще критикуешь мои отношения? То тебя не устраивает, что их нет, то ты пилишь меня за них, прямо как с мракоборством. Не проще ли будет признать, что ты срать хотела на моё счастье? — Ты называешь счастьем то, что случилось? — Ванесса стиснула кулаки. Шок и испуг на её лице сменились злостью и отвращением. — Он буквально воспользовался твоими чувствами. Это не романтично, Николь. Это грубо и даже жестоко. Я не выдержала, рассмеявшись. — М-да. Удивительно. Для тебя, по всей видимости, существуют два мира — неправильный и твой собственный, полный радужных пони. Я, знаешь ли, как-то и не рассчитывала на телячьи нежности от Аластора Грюма. Займись своей сексуальной жизнью — меня в моей всё устраивает. Ванесса с силой толкнула меня, буквально вжав в стену. — Я не знала, что ты можешь быть такой идиоткой! — со слезами на глазах ответила она и обессиленно опустилась на край кровати, расплакавшись. — Чем ты думала?.. Нет, не так — чем ОН думал? Ник, даже если бы ты умоляла его тебе дать, он не должен был соглашаться. Он преподаватель! На нём ответственность перед учащимися, твою мать, я в нём разочарована — не смогу больше даже смотреть на него без желания блевануть. Поставь себя на его место. Что должно происходить в голове у взрослого мужика-учителя, если он посчитал это нормой? Минет от зависимой от него ученицы… — Ты держишь меня за безвольную малолетку? — Нет, я держу ЕГО за козла. А тебя — за дуру, если ты правда веришь, что из этого выйдет что-то хорошее. — Не трогай его, — велела я. — Можешь оскорблять меня сколько влезет, но ещё хоть слово о нём, и я… — Я закончила, — Ванесса посмотрела на меня как никогда яростно и, поднявшись с кровати, пошла к дверям спальни. — Я не выдам вас, — вдруг сказала она, замерев у порога. — Не потому что считаю это хоть сколько-нибудь нормальным, а потому что я не хочу, чтоб тебя исключили. И всё же надеюсь, что ты образумишься. Это всё, что мне остаётся. Дверь скрипнула и закрылась, а я осталась одна со своими мыслями. Мне не нравилось то, что Ванесса выставила себя страдающим ангелом, как бы оказавая мне напоследок услугу. Зря я рассказала ей о себе и Грюме. Она никогда не поймёт. Ей удобно решать за меня в узких рамках своих критериев, не вдаваясь в детали и даже не углубляясь в суть. Она думает, что понимает, но это не так — мы с ней слишком разные люди. Она никогда не страдала, как я, и не находила силы и утешения в том, чтобы стать больше собственных страхов. Ей не понять и моей любви к Грюму — даже если он правда решил поразвлечься, то что с того? Что ужасного в том, чтобы сделать ему приятно, когда мы оба на это согласны, а я так и вовсе об этом мечтаю? Мне достаточно было его приглушённых стонов — без обещаний любви до гроба. Что плохого в том, чтобы разделить первую в своей жизни близость с тем, кого ты обожаешь, кем восхищаешься?.. Сперва «хи-хи-хи, ты влюбилась в профессора Грюма», теперь этот шквал поноса. Двуличная эгоистка. Я никогда не рассказывала ей, как жить. И сама хороша в кавычках — чем только думала, поделившись с ней чем-то настолько личным? Вопреки всему, мне спалось хорошо. Как могло быть иначе? Мне было, что вспомнить, прежде чем провалиться в сон.