I'm (not) a fighter

Время шло, и деньки мои были прекрасны и беззаботны. На мягких, но в то же время столь страстных волнах влюблённости мне, словно бравому капитану-ебапитану, всё было нипочём — и учёба, и то, что мы толком не разговаривали с Ванессой. Иногда пробирала грусть, только и всего. Оставаться наедине с профессором Грюмом у меня больше не получалось, однако же я была благодарна за каждый взгляд и хвалебное слово в мой адрес, а также, конечно, за разговоры после уроков. Он оставался моим наставником и путеводной звездой с протезом вместо одного из лучиков, ахаха — ладно, тупая шутка, зато преисполненная любви. А Турнир тем временем продолжался. Гарри Поттер всех удивил, предварительно запугав, на озере — видно, стиль у него такой: чтобы все сперва обосрались, а затем возрадовались. Я замечала, что мой любимый профессор частенько общается с ним и, судя по всему, помогает. И правильно. Гарри Поттер с самого детства собой рисковал, спасая других — почему бы не поддержать его наконец? Остин с Сэмом с момента бала сделались неразлучными. Второй заимел привычку бережно хранить и выхаживать жуков с пожеланиями от любимого, а также придерживать ему двери. Я наслаждалась свободой от их внимания. Что ж. Год летел, будто сказочный красочный сон, пока всех нас не потрясли сразу несколько страшных вестей: Седрик Диггори умер во время Турнира. Волан-де-Морт вернулся. Профессор Грюм оказался вовсе не Грюмом, а пожирателем смерти, сбежавшим из Азкабана. *** Из всего, о чём я узнала, верилось лишь в одно — в то, что Тёмный Урод вернулся. Я не сомневалась в том, что это возможно. Что до всего остального… Чёрт, Седрик… Прекрасный, уверенный, остроумный, но в то же время достаточно тихий парень. Какой болью разъедало мне сердце то, как его отец заходился в рыданиях и звал сына. Чудовищная несправедливость, горе, охватившее каждое сердце, способное чувствовать. Я готова была убить каждого пожирателя смерти за гибель невинного мальчика. Еле сдерживаясь от тошноты и головокружения, я смотрела на портрет Барти Брауча Младшего в газете. На его резкие, тонкие черты лица, большие хищные глаза, холодную усмешку. Ублюдок держал настоящего профессора Грюма в сундуке, чтоб варить из его волос оборотное зелье. Мой настоящий кумир всех лет всё это время был рядом и каждодневно страдал, а я… я просто жалкая чмошница. Какой мракоборец выйдет из уебанши вроде меня? Он при первой же встрече мною воспользовался — это я показала ему, где находится кладовка Снейпа со всеми ингредиентами для оборотного зелья. Да ещё соснула потом на дорожку. Буквально. Я могла догадаться, что настоящий Аластор Грюм никогда бы не стал миловаться со школьницей-ученицей — он умный и благородный, да и ему было бы скорее всего плевать на мои чувства. Всем было бы плевать — кроме злобных извращенцев, которым не жмётся пользоваться каждым встречным. Этот Крауч просто чудовище — знал, как много для меня значит Грюм, знал об обстоятельствах смерти моих родителей, и всё равно поступил так со мной. Мне хотелось промыть рот с мылом. А каково Гарри Поттеру, которого так, мягко говоря, подставил поддерживающий учитель?.. Не в силах смотреть и осознавать, я, скомкав газету, кинула её в стену. — Николь? — услышала я тихий голос и тут же его узнала. Ванесса. — Прости, ты была права, — я позорно пришмыгнула носом. — Ты заботилась обо мне, а мне будто крышу снесло. Предпочла своей лучшей подруге какого-то самозванца… — Ты не знала, что это не Грюм, — Ванесса села рядом со мной, с беспокойством заглядывая в глаза. Она всё-таки слишком хорошая. — Даже Дамблдор не мог знать. Я горько расхохоталась. — Дамблдор, в отличие от меня, не знал, что "профессор" спит с ученицами. Быть может, он бы и понял, что что-то тут нечисто, если бы я удосужилась рассказать ему обо всём. Я бы тоже могла догадаться. Ну вылетела бы из школы — зато Гарри Поттер бы избежал смертельной опасности, а Седрик Диггори… Чёрт возьми. — Не смей говорить так! — вскричала Ванесса. Её зелёные глаза засияли от слёз и гнева. — Ты не виновата в его поступках. Он — пожиратель смерти, он бы нашёл способ сделать эти чёрные дела вне зависимости от твоих решений и подозрений. Он всех обдурил. И вообще… Это я должна попросить у тебя прощения. — Ты-то за что?.. — За то, что не желала видеть правды. Ты так много говорила о надвигающейся опасности, а я не принимала это всерьёз. Не хотелось. Теперь мне стыдно вдвойне… Без лишних слов я прижала к себе Ванессу. Обычно это она была инициатором обнимашек — меня же, напротив, от них передёргивало, но тут… Что ж, считайте это высшим проявлением чувств. И такое бывает. — Ванесса, что мне теперь делать? — минут пять спустя прошептала я. Я была буквально опустошена, но подруга как никогда уверенно на меня посмотрела. — Жить дальше, конечно. — Но я ведь не собиралась умирать. — Я имею в виду — стремиться к мечте. Ты не просто достойна быть мракоборцем — ты, чёрт побери, обязана. Тут она оказалась права. Я должна сделать что-то правильное — для других, для себя и, конечно, ради мечты. Даже если цветы моей гордости растоптали, я по-прежнему могу выходить и спасти их. Что до цветов невинности… В деревне у бабушки-магла я на спор в рот взяла козью говёху. Подумаешь — хер чей-либо. Да хер бы с ним. *** Я сидела напротив Дамблдора в кабинете. Экзамены позади, всё прекрасно, но вот неувязочка — после возвращения Волан-де-Морта Министерство стало не лучшим местом для новой работы. Так скажем, Фадж вконец ебанулся. — Мне хочется делать что-то полезное. Пусть все вокруг предпочитают не видеть правды и быть настроенными против неё, я… хочу служить этой правде, сэр. Дамблдор глядел на меня загадочно и задумчиво. — Я не сомневаюсь, мисс Эмеральд. Барти Крауч Младший, желая казаться Аластором, хвалил Ваше рвение. Порой любовь таит в себе опасность. Что, блять? Дамблдор знает? Или догадывается? Но как? Впрочем, это же Дамблдор. Неприятный укол, словно чем-то холодным, от упоминания этого подлеца сменился неким смятением — так странно было заметить, что взгляд директора словно наполнился дымкой далёких воспоминаний. Неужто и он когда-то испытал нечто подобное?.. — Если Вам хочется служить правде, то есть один орден, который очень нуждается в смелых, способных, а главное верных людях. Особенно в это нелёгкое время. — Откуда Вы знаете об этом ордене?.. Дамблдор подмигнул мне. — Я сам его основал. *** Так, пройдя вступительные испытания, что устроил мне сам директор, я стала членом. Ордена Феникса.