(СКОРО ПЕРЕЗАЛЬЮ) Верны ли догадки?

      Ëшка не появлялся на ранее посещаемой поляне уже который час. Из-за жутко тянущегося времени обджектам казалось, что просиживают они здесь, в тени напарника дерева, уже больше дня или двух. Конечно, всë совсем не так. С конца испытания прошло не более двух часов. Время близится к сумеркам, но из-за отсутствия часов, хотя бы наручных, двойка не знала, какой именно сейчас час, и приблизительно ориентировались на шесть вечера. Сегодняшнее испытание не на шутку вымотало их, они зевали и жмурились от яркой реальности, желали хотя бы полчаса отдохнуть, но им нельзя. Дуэт всегда уходит с места только с наступлением темноты. В течение последней недели они много думали по поводу того, что Ëшка проворачивает все самые скрытные дела ночью, и как назло собирались проверить это сегодня. Никто не знал, что испытание проведут как раз сегодняшним днëм, поэтому получилось несовместимое комбо. Ныне им приходится выкручиваться.       Отброс кухни полулëжа облокотился на дерево, и положил руки за лезвие. Брялок сидела рядышком, но по причине отсутствия рук ей не приходилось придумывать, куда их запихивать, потому она только согнула ноги в коленях и поджала к себе. Если же Кнайфик не чувствовал ничего, кроме сонливости и усталости, Брялок напротив, нервничала. Сегодня еë чуть не исключили, ведь еë голосов оказалось чуть меньше, чем у Курика, где-то на двадцать. К слову, Курик был на втором месте по голосам, а первой стала исключëнная Лампчка. На испытании же, их с Бутылычем усадили в комнату, или, грубо говоря, в коробку из бетона, и просили найти выход. Бутылыч нашëл топор, и думал, что можно проделать дырку в стене, если они не толстые. Убедившись в обратном, он предложил Брялку самую жуткую вещь, которую мог в такой ситуации. «Мало ли, может, что-то даст, если я убью себя..», — говорил он, крепко сдерживая в правой руке орудие, с типичной деревянной рукояткой и отточенным лезвием. Он собирался воткнуть его себе в тело, но Брялок почти в последний миг выхватила его зубами, и подбросила вверх. Топорище приземлился точно на неë и разрубил пополам, и из неë наружу вылезла пушная набивка. Тогда Бутылыч попятился назад от ужаса, со слезами на глазах. Он прижался спиной к стене и коснулся еë левым локтем, но даже не сразу понял, что нажал им на сливающуюся с ней, маленькую кнопку. Она сразу убрала стены, и Ëшка объявил, что Бутылыч выиграл. Позже, после исключения, Кнайф поздравил Брялка с сохранением и рассказал одну пугающую деталь: на одной из стен комнаты висел огромный телевизор, по которому транслировалась запись с камеры внутри комнаты, и находящимся снаружи пришлось наблюдать за всем. Обджекты глядели на происходящее с тревогой, испугом на глазах, как и сам ножик, но когда он краем глаза нечаянно заметил Ëшку, тот улыбался, не зная, что обджект его заметил. Ему нравилось глядеть на всë, что происходит внутри с этими бедолагами. Крики, слëзы, непонимания, смерть ради жизни другого. Кнайфи не успел моргнуть, как задание кончилось, и Ëшка испарился. Испарилась и его улыбка. Услышав эту историю, Брялок стала не то, что подозревать букву в чëм-то, на все двести стала уверена, что он что-то замышляет, и даже дала слово Кнайфу, что теперь с него глаз не спустит. Кнайф ответил ей на такое обещание обычным «хорошо» и улыбнулся, дабы нарочно чуток взбесить, но подвеске было как-то всë равно. На такой ноте они ушли к дереву, и повстречали дикое желание поспать.       Непростой день, очень. Но, вдруг это не предел? Что ждëт дальше? Насколько ситуация станет ужаснее? К счастью, она вряд ли станет как-либо хуже, ведь Ëшка провëл испытание, а это означает, что вскоре вернëтся Краткий, и фиолетовый уйдëт отсюда подальше. Только вот, насколько вскоре?       —̚ Ëшк͡а͡..͒?       — Брялок, что с тобой? — Кнайфи ещë давно заметил, что Брялок смотрит в одну точку и не моргает, но не до конца решался окликнуть еë.       — А? Со мной? Со мной всë нормально.       — Задумалась?       — Да, есть немного.       Короткий диалог незаметно кончился, и оба обджекта вновь развернулись к себе и утихли. Ровно до момента, пока не услышали звук чьих-то торопливых шагов, приближающихся к ним. Скорее, даже, бега. Кнайф сразу развернул голову в нужную сторону, влево, точнее сказать, и увидел быстро бегущего к ним с Брялком знакомого обджекта. Он уже приходил к ним сегодня, чтобы созвать их на испытание, но что ему нужно теперь?       — Бутылыч? — Брялок тоже заметила, как к дереву подбегает йигройшевый, — что на этот раз?       — Надеюсь, он не позовëт нас на испытание, — шутливо насторожился Кнайфи. Его слова уже постепенно перебивали постоянные приближающиеся выкрикивания Бутылыча слова «Брялок»; иногда проскальзывало и «Кнайф».       — Брялок, Кнайф! — Уже будучи почти рядом, он назвал оба имени, и оставшуюся дистанцию преодолел молча. Обджект из стекла наконец добежал до цели, и, громко запыхаясь, упëрся рукой о дерево.       — Бутылыч, ты чего? — Брялок встала с места и спокойно подошла к нему, обойдя дерево сзади.       — Ничего, просто я.. — Ему тяжело было сознаться, что он вправду знает всë, что втайне хранят его друзья. Пути назад нет, он уже здесь, значит, придëтся всë сказать.       — «Просто ты» что? — Влез в разговор Кнайф. Теперь Бутыльку точно придëтся сознаться.       — Я з-знаю, что вы делали под-д этим деревом всë эт-то время, — сразу перешëл к сути космо-бутылка. Он хотел знать все подробности, до мельчайших деталей, потому старался быть серьëзно настроенным, но у него плохо получалось проявлять это, и выглядел он скомканным и неуверенным.       — Конечно ты зна-а-аешь, ведь мы тут ничего такого не де-е-елаем, а просто сиди-им, отдыха-а-ам, да-а-а.. — Кнайфи, в силу понимая невозможности сознаться и рассказать правду, пытался придумать любой более-менее разумный ответ, от этого сильно тянул некоторые гласные. Очевидно, его это сильно выдавало.       — А мне кажется, вам нужно ничто иное, вернее, никто иной, как.. Ëшка..       — Да-а-а, конечно нужен, э-э-э.. — Нож словил строгий взгляд Брялка и быстро поправился, — нет, ну, в смысле да-а, но не-ет. Ну, то есть, он нам нужен, но и Краткий нам тоже нужен. Ну, то есть, как бы он нам очень нужен, но не в том смысле. В смысле он нам нужен, и тебе тоже, и остальным, потому что оба хосты нужны, и важны, коне-ечно, потому что-о-о без них не будет И.Н.М.Т., во-о-от как бы да-а-а, такое бывает... — Он выдал самую глупую речь, которую только мог, по пути постоянно меняя положение с одной сидячей закрытой позы на другую.       — А, может, не стоит врать..?       — Да мы и не врëм, э-э-э.. Брялок, скажи ему. Тебе-е-то он бо-о-ольше верит, — нож нелепо улыбнулся и отвëл взгляд в сторону, заставляя Бутылыча наконец окончить с ним разговор.       — Брялочек? — Теперь очередь Флаффи быть допрошенной.       — Бутылыч, послушай, — начала она с неловким смешком, — да, это связано с Ëшкой. Но мы не можем рассказать всë полностью.       — Но почему? Вы считаете меня бесполезным, или недостаточно хорошим для вашей компании? Брялочек, мы же друзья, неужели ты готова порвать со мной общение ради того, чем вы занимаетесь? — Бутылыч отчаянно заваливал подругу вопросами с ног до головы. Его окатывает ведро страха, когда он понимает, что Брялок может бросить его, променять на вещь, о которой даже не может рассказать, которую они с Кнайфом хранят вдвоëм, никому не рассказывают и берегут, как зеницу ока. Так о чëм же можно так старательно молчать?       — Дело совсем не в этом. Мы знаем тебя, и знаем других обджектов. Мы расскажем тебе, ты запаникуешь, опять не сможешь себя проконтролировать, побежишь рассказывать остальным. Они тебе не поверят, потому что ни у тебя, ни у нас нет доказательств. Позже они поделятся со всем с Ëшкой, он очень обидется и разочаруется в нас, поймëт, что мы ему не верим и не верили, и больше не захочет помогать Краткому с шоу. Краткий же придëт, узнает, что мы всë испортили, и будет издеваться над нами так же, как с Кнайфом пока шоу не кончится, либо пока нас всех не исключат. Понимаешь логику?       — У меня нет нужды никому рассказывать. Что бы то ни было, я клянусь молчать до последнего, — такой твëрдый тон внушал доверие. Особенно, учитывая, что Бутылыч, чаще всего, и слова нормально вымолвить не может, тем более рядом с Кнайфом.       — Что ж... — Брялок долго сомневалась. Как-никак, в еë планы не входило кому-то так быстро рассказывать правду, при этом не имея ни одного доказательства. Впрочем, Бутылычу она доверяла даже больше, чем Кнайфу, и раз уж он клялся молчать до последнего, он будет держать обещание, а если его, не дай Суши Бог, исключат, правда останется с ним, — ладно, я скажу. Только, если Кнайф согласен.       Оба обджекта развернулись в сторону острого и стали ожидать вердикта.       — Ты сама говорила никому не рассказывать, — буркнул он, глядя на подвеску.       — Да, но планы изменились, — ответила ему ушастая.       Желание противиться уговорам в ножике горело огнëм, но он не мог ничего с собой поделать, понимая, что Брялку не понравится отличающееся от неë мнение. Как бы он не хотел, ему придëтся принять ещë одного обджекта в компанию. Он опасался возможностей и характера Бутылыча, в какой-то степени считал его неготовым и чересчур боязливым для подобных дел, однако, на всë это можно закрыть глаза, если Брялок действительно хочет принять его в команду, и если нож вместе с ней будут за ним присматривать.       — Ладно, ладно, говори ему, только не всë сразу, — осторожно согласился столовый прибор.       — Спасибо, Кнайф, — тихо, почти шëпотом кинул Бутылыч.       К нему сразу же обратилась Брялок, дабы разъяснить ситуацию:       — Итак, слушай: мы с Кнайфом ещë с самого появления Ëшки в шоу думаем, что он замышляет что-то плохое. Мы несколько раз наблюдали у него внезапную смену настроения на пустом месте, как раз во время испытания, но это единственное, что мы извлекли. В остальном он не выделяется, но иногда даже его присутствие вызывает некую опаску. У нас есть база, как ты уже понял, — она подняла глаза, намекая на дерево, и вновь опустила на Бутылыча, — а также некоторые необходимые вещи для слежек.       — Конечно, даже здорово, что вы так ответственно подходите к делу, даже не ссоритесь, но вы уверены, что Ëшка и вправду может что-то скрывать? Мне кажется, он безобиден, просто теряется и побаивается. Он впервые остаëтся за главного в нашем шоу, для него это в новинку.       — Честно, нет, не уверены, — Брялок вспомнила об утреннем разговоре с Кнайфом, но быстро отогнала эти мысли, — и тем не менее, ты уже согласился.       — Да, ты права.. Так и быть, я готов.       — Отлично, — Кнайф встал с места и подошëл к Бутылычу, всë это время держа на лице серьëзное выражение. Такое поведение немного подпугнуло космо-бутылку, но нож сразу натянул улыбку, оставляя глаза такими же, — добро пожаловать к нам, Бутылыч, — улыбка расплылась по лицу, а взгляд из серьëзного превратился в задорный.       — Ещë раз спасибо, — третий в группе широко улыбнулся ножику в ответ.       — Раз уж все пришли к взаимопониманию, предлагаю вернуться к делу, — больше окончила разговор, чем встряла в него, Брялок.       — Хорошо, — для Бутылыча это первое дело. Он хотел поскорее начать, но боялся торопиться и показывать спешку действиями или словами.       Кнайф лишь угукнул, и молча направился к тому же месту с примятой травой, где сидел ранее.       — Я н͠е в͡ижу обдж͜ектовͅ       Осталось совсем немного времени до наступления сумерек. Сказать, что испытывал Бутылыч, сложно: горячий интерес с закуской в виде дискомфорта и приправой под названием «Необычность». На самом деле, навороченные наблюдения за хостом, который вряд ли может иметь ненормальные намерения и полусонные товарищи его не особо радовали, но понимание, что он сам решил вычерпнуть правду из сокомандника и лучшей подруги в нëм присутствовало. Вот только, согласился он на что? На расследование. А что в итоге? Они сидят под деревом, далеко от остальных обджектов, вокруг почти стемнело, продвижения в деле ноль. Немного не такого он ожидал.       — Мы так и будем сидеть здесь? — После вопроса Бутылыч тихо зевнул.       — Когда совсем стемнеет – пойдëм, — медленно и сонно ответил Кнайф, ложась на траву и закрывая глаза.       — Оу, м, хорошо.. — Бутыль понимал, что правила придумал не он, саму организацию – тоже, и он в принципе не может ни подчиняться им.       Сделав глубокий вдох, а затем выдох, Бутылыч посмотрел на участок перед собой: целиком зелëное поле. Изредка встречаются кусты, а чуть далее, справа, их большое скопление, своего рода даже «лесочек». Слева кустов также мало. Пройдя дальше ровно на километр, можно встретить ещë одну почти пустую поляну, где никогда никого не бывает, ведь деревьев и кустов там нет, а трава непривычно высокая, наравне с Бутылычем. А как известно, он самый высокий среди обджектов. За поляной спереди много гор, плоскогорий, горных хребтов и массивов. Заснеженные и холодные, высокие, манящие, ближе к сумеркам выглядели ещë более чарующими и загадочными. Можно смотреть на них вечно, и вспоминать то самое испытание на Домкрате. Тогда было весело, никакого Ëшки и личных дел Брялка с Кнайфом. Пока что, это самое лучшее испытание за всë шоу. Получилось вдоволь эпичным, интересным, сложным, правда, «Цветущий Май» тогда проиграл, но это не имеет значения, и ни коем образом не портит впечатление о горé и испытании. А это ещë что? Фиолетовые искры вперемешку со звëздами? Почти посередине поляны спереди? Как это понимать? Бутылыч тщательнее всмотрелся. Вдруг, словно по щелчку пальцев, там возник хост. Обджект вмиг запаниковал от незнания, что ему делать, но сперва принялся тормошить товарищей.       — Брялочек, Кнайф, вставайте! Ëшка здесь! — Чуть повысил голос он, чтобы его друзья точно до конца очнулись. Он разворачивался к каждому по очереди, в надежде увидеть, что они точно начинают вставать.       — Ëшка? — Брялка словно окатили водой, она приняла сидячую позу вместо лежачей на дереве, и стала оглядываться по сторонам, вместе с этим вертя ушами в разные стороны.       Кнайф же вяло поднялся и протëр глаза руками, только после соизволив обратить внимание на букву.       — Да, он самый. Смотрите, — Бутылыч обернулся в сторону Ëшки. Седьмая буква выглядел странно: дëрганые и резкие движения, бегающие глаза, замешательство, словно поиск чего-то.       — Чего это он? — Нахмурила мордочку Брялок, изучая поведение симболара.       — Избегает кого-то, может быть? — Предположил Кнайф, сразу же задав самому себе встречный вопрос, — только, кого? — Он достал из-за спины свой любимый бинокль, и, взяв в обе руки, приложил к глазам.       — Эм, Кнайф? — Бутылыч краем глаза сразу заметил, как нож достаëт что-то, и когда развернулся, уже видел, что при помощи бинокля он пытается рассмотреть букву.       — Ась? — Острый продолжал всматриваться и не отрывался от Ë.       — Это одна из тех «необходимых вещей»?       — Да, а ты как думал?       Дальше произошло то, чего явно не ожидали обджекты. Ëшка в последний раз оборачивался, но вдруг неожиданно остановился и замер с пустым выражением лица и бездушными глазами. Он смотрел в одну точку, казалось, даже не дыша. Всë бы ничего, но смотрел он точно под дерево, туда, где сидят участники.       — Он нас заметил? Не может быть! — Запаниковала Брялок, параллельно сдерживая остатки страха внутри себя, — пригнитесь, быстро!! — Скомандовала она в ту же секунду, и прижалась к земле, ложась на неë и поджимая ноги к себе.       Бутылыч и Кнайф тут же последовали еë примеру. В отличие от подруги, они имели руки, и положили их по бокам головы. Их позы в итоге напоминали позу собаки, лежащей на животе. Ëшка какое-то время продолжал всматриваться в тень дерева, и даже сделал пару шагов навстречу ему, но, увидев, что там нет ни единой души, он встряхнулся, возвращаясь в реальность, и, хмуря брови, развернулся в направлении кустов справа от дерева, и рванул прямиком в самую их гущу. Без любых преувеличений, он побежал, причëм, быстро, и отодвигал встречающиеся ветки на пути резкими движениями рук. Через несколько секунд он скрылся в них, будто замаскировался или стал невидимым, а ветки, что он задевал, качались ещë следующие несколько секунд. Обджекты облегчëнно выдохнули, и тотчас вернулись в сидячее положение. Такое поведение хоста по-настоящему их испугало, и выглядело в их глазах уже не просто подозрительным, а действительно жутким.       — Он нас н-не увидел в-ведь, п-прав-вда? — Вполголоса спросил Бутылыч.       — Не знаю. Может, да, но подумал, что ему показалось, и забыл, — предположила Брялок, глядя в то место, где исчез Ëшка.       — И что мы будем делать?...       — Проследим за ним, — Заговорил и Кнайф. Он предложил это настолько быстро и решительно, что, казалось, он даже не подумал, а сразу знал, что делать.       — Ты с ума сошëл?! — Чуть прикрикнула на того Брялок, — ещë в первый день мы договорились, что не можем уходить далеко от нашего места, это небезопасно! Он всë поймëт, если мы попадëмся!!       — Я считаю, Кнайф прав, — возразил Бутылëк, — мы не можем каждый раз сидеть на одном месте сложа руки или ноги, хотя бы в этот раз нужно углядеть за ним. Вдруг мы теряем что-то важное? Это наш шанс!       Действительно, это вполне можно считать шансом. Узнать правду, окажутся ли они правы, наконец точно понимать, правы они были всë это время или нет? Возможно, это их единственный шанс выяснить всë. И нужно решиться прямо сейчас, ведь уже совсем скоро может стать поздно.       —.. Тогда.. Тогда... — Брялок понимала, что если она сменит решение – будет плохо, но если не сменит – всë может быть ещë хуже. Сейчас или никогда. — Быстрее, пока мы его не упустили!       — Нужно, чтобы за Ë отправился кто-то один, так тише и практичней.. — Нож начал рассуждать, и сразу кое к чему пришëл, завидев рядом одного обджекта, — Бутылыч? — Отброс проговорил его имя с улыбкой, отчего тому сразу стало не по себе.       — Нет, Кнайф, я не могу. Только.. Не я.. — С каждым словом он голос бутылки становился тише, пока обджект совсем не замолчал.       — Почему это? — Брялок такое не понимает, и не поняла сейчас. Бутылыч прекрасно может справиться практически с любой задачей, что ему мешает сейчас взять себя в руки? Он боится всë испортить? Или причина куда серьëзнее?       — Я громкий, неуклюжий, ещë и стеклянный, а самое главное – мне очень страшно делать всë одному. Этого хватает..       — Так, минутку, Бутылыч. Послушай меня, — кто бы мог подумать, но оказать поддержку стеклянному решился Кнайф, — громкий, неуклюжий? Откуда ты вообще взял? — Каждое слово он произносил будто со смешком, но вскоре прекратил, и заговорил нормально, — м-м.. Твой материал тем более не имеет значения. Из чего бы ты не был сделан, это не отражается на тебе самом. Ты прекрасный друг, отличный сокомандник и помощник. Да, может ты не такой целеустремлëнный как Курасан, или не такой храбрый, как Замазыч, но это не делает тебя плохим. Ты справишься, вот увидишь. Бояться нечего, ведь ты можешь поддерживать с нами связь с помощью рации.       Кнайфи поддерживал, утешал, говорил от всего деревянного сердца, которого в помине не существует в плане анатомии, но почему? Он никогда не был таким. Обычно, ему плевать на состояние окружающих его обджектов, только если это не Лампчка, но что его сподвигло сказать всë это сейчас Бутылычу? По большей части, это влияние Брялка. Он знает, как она дорожит им и любит как друга, ему отчасти хочется помогать ему. Возможно, таким путëм, он станет гораздо лучше прежнего себя, станет меньше стесняться всего вокруг, перестанет быть, как Краткий выражался, тряпкой. Ещë часть – желание дать ему то, чего не было у самого ножа. Ему никогда не говорили даже одной третьей того, что он сейчас, а даже если и говорили, то в обратную сторону: что он худший во всëм и всегда. В те моменты ему было больно и грустно, но со временем это прошло, он стал просто отвечать тем же своим обидчикам, а иногда, в силу эмоций, и остальным. Последняя же часть самая простая. Ему элементарно хотелось наладить отношения с бутылкой. Ему хотелось меньше ненависти от окружающих, тогда он посчитал, что если покажет себя с хорошей стороны на Бутылыче, Брялок станет ещë больше ему доверять, и наоборот, пока он пытается дружить с Пушистиком, Бутылыч будет видеть, что ножик не так уж и плох и задирист, каким может казаться на первый взгляд, и перестанет сторониться его.       — С-спасибо, Кн-найф, эти слова действильно мн-ного для меня значат, — космо-бутылка с непривычки запинался. Для него дико, что обджект, который почти всю его жизнь только и делал, что издевался и грубил не только ему, но и его хорошим знакомым, способен на нечто доброе. В его словах он слышал тепло и искренность, они в действительности много для него значили. При любой поддержке, даже самой маленькой, он чувствует себя непобедимым, самым лучшим и неповторимым обджектом, и никогда не против слышать еë от окружающих.       — Да не за что. Только вот, лучше вместо пустых благодарностей... — Кнайфи хитро улыбнулся, сощурил глаза, и даже облизнулся.       Бутылыч не на шутку перепугался, сменил улыбку на кривую полосочку и затрясся. Брялок немного оскалилась и тихо зарычала. На их удивление, кухонный дальше молчал и ничего не делал, только развернулся спиной. Нож с еле слышными кряхтениями наклонился, и залез руками в яму под корнями дерева, упорно начав что-то выискивать, водя ими из стороны в сторону. Осознав, что Кнайф задумал, Брялок тут же успокоилась и лишь ухмыльнулась; Бутылыч сменил страх на непонимание и растерянность. Ножик нащупал нужные ему вещи, и вынул обе руки из дырки, держа по одному предмету в каждой из них. Самое главное, те самые вещи, конечно! Как же без них? Кнайфи вновь развернулся к йигройшевому лицом. В правой руке Бутылыч увидел у него одну рацию, в другой, левой, фотокамеру.       Нож тут же продолжил:       —.. Прими это, — его словам настал конец, к счастью, положительный и безобидный.       — А... Э.. Ам-м.. С-с-с-спасибо-о... — Слегка трясущимися руками Бутылыч забрал у Кнайфа подарок, и стал разглядывать. Рация самая обычная, чëрная, с парой десятков маленьких кнопок такого же цвета. Отличалась только одна, сбоку, она имела красный цвет, хотя размер нисколько не отличался от остальных кнопок. С камерой же всë посложнее: она тяжелее, кнопки разнообразнее и их больше, а так же маленький экран и ещë много чего, то бишь, в ней разобраться труднее.       — Если что, фотоаппарат не только фотографирует, ещë можно видео снимать, там колëсико есть, им регулировать можно. А как пользоваться рацией, думаю, ты знаешь, — инструкции, уж тем более от Брялочка, никогда не помешают.       — Ого, полезно, — Бутылыч всë это время тщательно осматривал приборы по очереди, со всех сторон. Он не особо любил или интересовался такими вещами, сейчас у него проявлялось, больше, чистое любопытство, — где вы раздобыли всë это?       — Меньше слов, держи ещë сумку и беги уже, а то упустишь звëдное рыло! — Кнайф торопливо протянул бутылке ещë одну побрякушку из ямы: небольшую сумку через плечо бурого цвета, как раз такого размера, чтобы в неë свободно помещалось несколько таких приспособлений сразу, — и запомни: тихо, бесшумно, шустро. Иначе он тебя быстро обнаружит. Всë понял? Вперëд!       — Да, да, х-хорошо, уже бегу! До связи! — Бутылыч выхватил сумку, накинул на себя, и сразу поспешил, не оглядываясь. Засунул он все вещи в неë на ходу, успел даже до того, как забежал в кусты.       Кнайфи и Брялок молча провожали его взглядом. Вот он, достойный помощник. Пускай застенчивый и пугливый, но способный.       О͝шибк͠аошͅибкаошибкаошиб̺к͜аошибка••••̀••••       Бутылыч бежал сломя голову, даже не оглядывался назад и не смотрел под ноги. Сумка на плече обджекта болталась как сумасшедшая из-за его спешки. Голова уже начинала потихоньку кружиться, ноги не держали жидкость внутри, а кислорода еле хватало. Он боялся подвести друзей и упустить возможность выяснять истинные намерения Ëшки. Всë-таки, он ещë придерживался мнения, что он ничего плохого не задумывает, а Курасану всего лишь показалось из-за волнения, но вдруг это не так? Похоже, два сыщика начинают на него влиять. Всë же, опускать оба варианта развития событий нельзя. И, чтобы не тянуть и не гадать, он хотел как можно быстрее проверить, увидеть и услышать правду сам, разыскать еë среди груды мыслей и тьмы предположений.       Вот он! Бутылыч выставил правую ногу чуть вперëд и затормозил ею. Дабы восстановить дыхание и громко не отдышиваться, он закрыл рот и делал глубокие вдохи и выдохи, тем временем застав мирно стоящего к нему спиной Ëшку, в нескольких метрах перед собой. Рядом с бутылкой, по правую руку, рос высокий куст, что стало для него не то, что удачей, а самой удачной удачей, которая могла с ним случиться именно сейчас. Не теряя ни секунды, он вбежал в кусты и сразу пригнулся, чтобы горлышко с пробкой не сочились через ветки и листья. Ëшка ещë какое-то время осматривался, но потом, когда снова убедился, что вокруг никого, направился в сторону одной горы, на которой ранее проходило испытание, ещë в пятом эпизоде. Та гора, о которой он думал десяток минут назад, под деревом.       «Домкрат.. Что ему там нужно?»       Недолго думая, Бутыль кинулся за симболаром, выскакивая из куста и отправляясь дальше. На этот раз Ëшка шëл не так далеко от Бутылыча, вернее, это он преследовал его уже не издалека, а совсем рядом, то и дело прячась за дерево или в кусты. Ему приходилось не издавать лишних звуков, даже отдышиваться слишком громко или резко раздвигать кусты уже равнялось провалу. С каждым рывком ему становилось легче не издавать звуков, вскоре он начал чувствовать себя неуловимым. К тому времени, Ë уже довëл его до Домкрата. Вместо того, чтоб подниматься в гору, хост свернул куда-то налево, в небольшой лесочек. Это озадачило обджекта, но не остановило на пути к цели. Бутылëк продолжал двигаться, попутно осматриваясь. Его завели к какому-то не очень крутому спуску, где протоптана узкая тропа, ведущая к какой-то скале. Пройдя ещë чуть дальше, Бутылыч, наконец, понял. Он на месте, а тропа ведëт прямиком в пещеру, вход в которую – обычная щель. Возможно, Ëшка сам еë сделал, либо просто нашëл. Догадаться сложно. Вокруг она заросла лианами и мхом, однако, сам вход оставался цел, это давало понять, что буква очищает проход, и часто здесь бывает. На всякий случай, Бутылка решил по-быстрому достать из сумки камеру и сфотографировать то, как выглядит трещина, и Ëшку рядом с ней. Буква огляделся по сторонам в очередной раз, и в тот же миг торопливо скрылся в непроглядном мраке, просочившись внутрь пещеры.       «Его поведение всë больше меня озадачивает.. Ладно, я уже у цели. Нужно выглянуть из щëлки и посмотреть, что он делает»       Бутылыч шустро и тихо преодолел расстояние от дерева, за которым только что стоял, до каменной «стены» и облокотился на неë спиной. Если и нужно высунуться, то только очень аккуратно, ибо Ëшка может стоять лицом к выходу. Ко всему прочему, Бутыль не хотел царапать своë стекло. Тяжело и волнительно вздохнув, потихоньку начал прокрадываться ко входу, находящимся на расстоянии вытянутой руки.       «За тебя, Брялочек! И-и Кнайф. И все остальные»       На свой страх и риск он встал точно около входа и аккуратно высунулся, пытаясь вслушиваться и всматриваться, в надежде не ошибиться. Свой фотоаппарат он не убирал в сумку, а наоборот, держал перед собой, уже на готове снимать. Внутри тьма оставалась такой же кромешной до одного момента: хост аккуратным движением палочки заставил еë засиять, и залить светом всю пещеру, будто над ней нет крыши. Тогда обджект осмотрелся. Пещерка не выделялась большими размерами, даже комната, в которой он с Брялком находились на испытании, была больше. Особо ничего в расщелине не находилось, привлекал внимание только старый, чуть ли не развалившийся деревянный стол в самом конце. На нëм лежала пара невысоких стопок с белой бумагой размера «А6», остальные бумажки скомканы и разбросаны по полу, некоторые закатились под стол, ещë несколько валялось прямо на столе. Также на нëм лежал незаточенный красный карандаш и фотография с селфи И Краткого и Ëшки где-то на природе. Оба с счастливыми лицами и широкими улыбками сидят на коротенькой зелëной травке, смотрят в объектив, Ëшка держит камеру левой рукой, справа, чуть подальше, Краткий. На фоне ярко-голубое небо и пара деревьев. Внизу подпись: «17.06.2018». Бутылыч, не медля ни секунды, снял крышку с объектива камеры, прокрутил то самое боковое колëсико с маленькой белой полосочкой, выставляя режим съëмки видео, и без вспышки нажал на верхнюю кнопку. Запись пошла.