(СКОРО ПЕРЕЗАЛЬЮ) Верны ли догадки?

      — Ну что, Замазыч, как тебе вкус поражения? — с ехидной лыбой выдавил из себя счастливый Курик, глядя на поникшего собеседника.       — Не очень, — помялся проигравший, — в любом случае, ты победил честно. Мои поздравления, — он тут же повеселел, словно ничего и не произошло. Возможно, всë дело в том, что в отличие от лидера, он умеет принимать поражения.       — Спасибо, — хлебобулочный старался выдавить что-то похожее на милую улыбку, но, в последнее время он так много горячится, что, с каждым разом, для него становится более недосягаемым показать положительные эмоции.       Кнайф более-менее уверенными шагами приближался к «Банде». Он очень редко общается с участниками чужой команды, тяжело будет начать разговор с ними. А Курасан и не посмотрит на это, всë равно станет тыкать пальцем и смеяться, пока не задохнëтся, стараясь как можно сильнее морально унизить. Ему помогала одна мысль – «Говорить исключительно со всеми сразу, чтобы не разозлиться или не принять удар Курилы». Слáбо, конечно, но хоть как-то. Как и ожидалось: Курасан заметил приближение недруга, и отвернулся в другую от него сторону. Замазыч сразу что-то сказал ему, тот тихо пробубнил ответ. Пшика и Нансенсу среагировали ровным счëтом никак, Чашечка вроде чуть заинтересовалась присутствием участника другой команды, но не стала придавать его появлению большого значения. Самая бурная реакция произошла у Стëрки, она завидела ножа и тотчас ринулась к нему, почти как к самому родному обджекту.       — Кнайфи, привет! — Воскликнула канцелярия с улыбкой на лице, достигнув цели и встав на некотором расстоянии от него.       — Кнайф, — поспешил поправить нож и прошëл мимо неë, будто на самом рядом никого и не было, а Стëрка всего лишь галлюцинация.       Обратив внимание на тусклое выражение лица острого, Руббери сама слегка опустила уголки губ, но еë настроение ничуть не упало. Она быстрым шагом проследовала и примкнула к Кнайфу, уже с ним дойдя до своей команды.       — Привет всем? — Кое-как вымолвил слова, нужные для начала диалога инвалид, после развернулся к Стëрке, — тебе тоже привет.       — Ну здарова, ты вродь Кнайф? — Подала признаки жизни Пшика.       — Да. А ты, если не ошибаюсь, Пши-и-и.. Пи́ши... Шпи..       — Пшика. Для корешей можно Пшик.       — Да, точно, Пшика.       Чашечка поздоровалась обычным, спокойным и дружелюбным тоном, Нансенсу же абсолютно безразлично выдавила сухое «Приветствую».       — Привет, Кнайф, рады видеть тебя. Какими судьбами? — Неожиданно, что Замазыч оказался таким любезным. Разве он не так же плохо относится к ножу, как большинство обджектов? Возможно, в прошлый раз, когда он врезал ему за «избиение» Стëрки, она рассказала ему всю правду и тот изменил мнение?       — Да так, я ненадолго. Брялку, Бутылычу и мне все вы нужны на Пустом лугу, мы вам.. Расскажем кое-что очень важное, — скомканно, но передав суть разъяснил кухонный.       — А выбросить тебя в ущелье не нужно? — злостно выкинул Курасан, поворачиваясь к врагу и сводя брови к месту, где должна находиться переносица. Он хотел сдержаться, но не вышло – такой как Кнайф бесит его больше всего на свете.       — Нет... — Твëрдо и, вроде, с ответной агрессией, но жутко неуверенно ответил Кнайфи. Казалось, он даже немного перепугался, но по правде такой реакции стоило ожидать от булки.       — Знаешь, кого ответ?! — Крикнул и улыбнулся во все зубы Кура, не меняя положения бровей.       «Держи гнев в себе, держи гнев в себе, держи гнев в себе...», — неустанно повторял нож в глубинах сознания, пока молчаливую и напряжëнную паузу не разбавили.       — Курасан, — с солидным тоном обратился Замазыч, и дождавшись поворота в свою сторону, помотал головой влево-вправо в знак неодобрения, на что названный сморщился от злости ещë сильней, но предпочёл промолчать. Тюбик развернулся к Кнайфу и улыбнулся, вместе с этим чуть прикрыв веки, — мы все придëм, не переживай. Ждите нас там в ближайшее время.       — Спасибо, Замазыч, — Кнайф в ответ приподнял один уголок губ, — тогда я пошëл. Всего, а персонально Курасану желаю поскорее стать обедом, — под конец фразы он по-садистски ухмыльнулся, но развернулся и второпях ушëл прочь.       — Зачем ты это сделал, Замазыч?! За каким чëртом ты согласился?!? — Наконец заговорил Куро, да не просто заговорил, а сразу раскричался, да так, что плохо держащиеся листья на деревьях по соседству падали, желая лишь залечь на дно и не слышать этого безумно громкого, хриплого голоса.       Второй лишь спокойно смотрел на лидера, но под конец его возмущений выдохнул с приоткрытым ртом, и начал:       — Мы не знаем, зачем нас зовут. Нужно пойти и выяснить, — достаточно коротко, зато ясно и чëтко выдал он.       — А-а-а-а-а-а?? — Только и вскричал Курасан.       — Куря, пожалуйста, пойдëм, мало ли что, — не теряя надежды на смену решения встряла Чашечка.       Курасан оглянулся на Чашу. Она попыталась сделать серьëзное лицо, но еë натура настолько добра и невинна сама по себе, что даже хмуриться она не умеет, и такие попытки выглядели, скорее, мило. В шаге от того, чтобы выдать самое дикое возмущение, Кура огляделся по сторонам на каждого сокомандника, кто ещë не успел влезть в разговор: Стëрка скрестила руки и ждала, пока он передумает, глядя в противоположную сторону, Нансенсу просто висела в воздухе с опущенными руками, а Пшика ожидающе вскинула бровь, поставив одну руку на бок.       — Да вы что, сговорились? На кой нам туда переться?!       — Потому что ваш этот Книйф сказал, что трескатня оч важная, — напомнила Пшика французской булке.       — И что? Я не собираюсь подстраиваться под блохастую дуру и инвалида!       — Тебе и не нужно, просто сходим, послушаем их и уйдëм, делов-то, — пожала плечами Стëрк.       Курасан цыкнул и уставился в пол, дабы подумать. Весы качаются, решение принять нужно. «Неужели, это то, о чëм я думаю?», — мысль, ради которой он засомневался, стоит ли упрямиться.       Первая часть плана Брялка успешно выполнена. Осталось дождаться отклика от «Банды», Чарджери и Соки, и вторая возьмëт начало. Главное, чтобы они действительно пришли. Каждый без исключения сегодня должен узнать про истинные намерения хоста, о таком просто нельзя молчать. Только вот, найдутся ли такие, кто даже после всех доказательств могут посчитать ситуацию большой шуткой или враньëм?       — Как всë прошло? — Первое, что выпалила Брялок, когда они с ножом встретились на том же месте, где и разошлись.       — Нормально, вроде. Курасан как всегда поязвил, но Замазыч заверил, что все придут.       — Очень на это надеюсь. Чарджери с Сокой тоже согласились прийти.       — Раз так, можно возвращаться и ждать их?       — Думаю, да, идëм, — скомандовала Пушистик и сразу отправилась в нужную сторону. За ней сразу же поспешил Кнайф и приткнулся рядом.       — Они же придут, да? — Бутылыч сильно сомневался, боялся, что всë пойдëт крахом, и время от времени такие вопросы сами вырывались у него из уст.       — Да-а, да-а, куда они денутся? Курасанчик так вообще без своей «Шайки» никуда, — говорил Кнайф, параллельно протягивая руки вверх, тем самым давая им отдохнуть от одной и той же позы, в который он сидел долгое время.       — Вернее, уже идут, — с ухмылкой, нагоняя интерес добавила Брялок, наблюдая шикарную картину, и «заставляя» сокомандников обернуться в эту же сторону и завидеть небылицу своими глазами: Замазыч и Стëрка, над их головами Нансенсу, за ними Курасан, Чашечка и Пшика, а чуть рядом Чарджери и Сока, и все, волоча лапы, направляются в сторону тройки из «Цмая». Судя по выражениям их лиц и непрерывными переговорами между собой, последний визит давно потерявшегося дуэта явно обескураживал их.       — Не так быстро, как могли бы, но быстрее, чем я ожидал, — сходу прокомментировал отброс кухни. Теперь дело только за видеофрагментом Бутылыча, красноречием Брялка и поддакиванием Кнайфа. Если всë пройдëт по высшему разряду, а обджекты не поверят их словам, получится, что это их вина. И, как бы некоторые из них не хотели, они здесь. Уже совсем близко. Брялок приветствует всех сразу великодушным и простым «Всем привет, рада вас видеть», и тут же, следом, говорит усаживаться поудобнее. Всë же поколебавшись, они без лишних слов, послушно располагаются на траве вразброс, и неотрывно смотрят на Пушистика, иногда ненадолго переводя взгляд и на Кнайфа с Бутылычем. Несомненно, они полностью готовы выслушать столь важное объявление, из-за которого им пришлось отбросить свои дела на потом. Какое-то время Брялочку ещë нужно было подумать и достойно сформулировать мысль, заодно поглядывая на клочок листа со словами, которые набросал туда Бутылыч. Совмещая в голове оба варианта, она, наконец, приготовилась, и предстала перед обджектами, чтоб каждый видел и слышал еë. За это время они успели вновь начать общаться, однако, как только привычный хрипловатый тон увëл их от своих тем для разговора словами «Жду тишины», молчание наступило, на еë удивление, почти мгновенно. Только Курасан ещë что-то пробубнил себе под нос.       — Ещë раз приветствую, оставшиеся сокомандники и «Банда». Думаю, вы пришли сюда наконец узнать, чего мы с товарищами от вас хотим?       — Да, и пошустрее, — послышался грубый ответ на вопрос от Курасана.       Несколько секунд Брялок молчала. Она прекрасно понимала, что рогатый еë провоцирует, и не стала отходить от темы, нарочно отвечая равнодушием на злобу:       — Хорошо. Так вот...       «Какого хрена она так спокойно отреагировала? Кто еë подменил?!?», — Кура ошалел, это несомненно, и всë-таки, он допустил вариант, что она могла раскрыть его. В каком смысле? Просто под видом очередной издевательской фразочки он хотел растормошить Брялка, дабы она поскорее перешла к сути и сказала, ради чего она всех созвала. Ему важно узнать, действительно ли созыв по этой теме.       —.. Мы считаем, что Ëшка.. Не тот, за кого себя выдаëт, а его милота – всего лишь прикрытие, чтобы обмануть нас, — она выдохнула и окинула взором присутствующих. Осталось ждать самых негативных реакций.       — Ч-что? — Невольно переспросила Стëрка. Она будто нашла ключ от замков на ртах собравшихся обджектов и открыла им рты. Те не переставали высказывать своë мнение и задавали вопросы. А некоторые даже персоны даже закатились смехом.       — Вы чë, серьëзно щас? — Сквозь хохот выговаривала Пшика.       — С о л н ц е н е с и л ь н о п е к л о п о с л е д н и е п а р у н е д е л ь? Т о г д а п о ч е м у о т с о л н е ч н о г о у д а р а в а м л е з е т в г о л о в у в с я к а я е р у н д а? — Возникла сразу после Чарджери, — я с ч и т а ю, в а м с т о и л о о с т а в и т ь э т у ч е п у х у п р и с е б е, н е о т в л е к а т ь н а с и н е з в а т ь н а П у с т о й л у г.       За ней последовал возмущëнный, и несомненно, сменивший мнение, Замазыч:       — Согласен. Откуда у вас вообще подобные мысли? Пока вы сидели в стороне, совсем его не узнали? Он не способен на плохое.       — И, где гарантия того, что вы правы? Мне пофиг, конечно, но другие знать хотят, — продолжила и закончила Нансенсу.       Не то слово, такая новость больше не удивила, а разозлила обджектов, или, как можно понять по некоторым персонам, рассмешила. Почему? Просто они верят лучезарному Ëшке, а не пожизненному изгою, психованному лидеру «Цветущего Мая» и еë стеснительному до безумия другу. С самого первого дня и до сегодняшнего он прекрасно за ними ухаживал, всегда спрашивал, всë ли у них хорошо и следил за комфортом, разнимал любые споры, да и в любых других ситуациях выделялся сильнейшим добродушием. Но тут кто-то посчитал, что всë это – ложь на лжи. Нужно быть крайне терпеливым, в таком случае, чтобы не устать выдавливать из себя наидобрейший характер на протяжении многих дней. Или всему виной испытание? Его не обязательно мог придумать Ëшка. Краткий разговаривал с кем-то по телефону перед отходом, это мог быть он. В крайнем случае это могла быть идея самого Краткого, зная его наклонности. Да даже если идея испытания принадлежит Ëшке, как это отражается на его характере? Он лишь старается потакать Краткому, потому что он его ассистент и играет по его правилам.       Кнайф понял, что Брялку не справиться с такой резкой реакцией и порывом эмоций у обджектов, поэтому решил не медлить и вступить в диалог, раскрывая им глаза на любопытную вещь.       — Мы ожидали подобной реакции, поэтому, на такой случай, кое-что припасли, — Кнайфи ухмыльнулся, и его взгляд «нечаянно» упал на рядом сидящего Бутылыча. В первые секунды космический почувствовал лëгкий испуг, но чуть погодя понял, что от него требуется, и сразу полез в свою сумку.       Недолго порывшись в ней, йигройшевый нашëл камеру и не так уж аккуратно вынул, по причине того, что уже привык к ней. Брялок предлагала ему вернуть вещи обратно, но он ответил ей, что такие ценности ещë могут быть полезны в дальнейших планах их расследования. Вернее, ныне это уже не расследование. Это самая настоящая поимка буквохоста.       — О чëм ты? — Вопросила канцелярская за несколько секунд до того, как Бутылыч поднялся с земли и направился в сторону созванных, в том числе и к ней, начиная давать ответ.       — Надеюсь, посмотрев это, у вас не возникнет вопросов, — по пути он, сощурившись, открывал на фотоаппарате видео, раз за разом нажимая кнопку для перемотки. Наконец, он нашëл видео, включил его и передал камеру самому ближайшему обджекту – Курасану, — покажи всем, пожалуйста.       Курик осторожно взял еë из рук бутылки и кивнул, уже успев услышать какие-то странные реплики со-хоста, искажëнные видеороликом. Других обджектов они сильно заинтересовали, и они сами сдвинулись друг к дружке значительно ближе. Таким образом образовался узкий круг, где каждый ухватил местечко и неотрывно смотрел видео. С каждым мгновением холодный пот на их лицах нарастал, у кого-то в ход пускались мурашки, кто-то дрожал, а некоторые всего-то желали отползти подальше и не видеть такого Ëшку больше ни разу в жизни, и других жизнях после следующих воскрешений в испытаниях. Совсем скоро видео подошло к концу, резко оборвавшись на искромëтном смехе фиалки. Обджекты застыли в удивлении и страхе, на ком-то виднелось пустое лицо, ранее измотанное самыми искренними эмоциями, а кто-то наоборот, сначала мало что понимал, а позже прибывал в полнейшем шоке.       — У нас была похожая реакция, — С сожалением в голосе прокомментировал Бутылыч.       — Этого просто не может быть.. Ëшка всегда был добрым и безобидным, по крайней мере, в моих глазах. Не представляю, что на него нашло.. — Тихо высказалась Сока, понижая тон с каждым сказанным ею словом.       — Именно поэтому вы здесь. Мы должны объединиться, как раньше, забыть ту вражду, которую породило это шоу и разделение на команды, и свергнуть этого ненормального. Мы обязаны вернуть И Краткого любыми способами, — по-своему вселила кусочек стремления в обджектов Брялок. Всë-таки, она действительно прирождëнный лидер, умеющий впечатлять и вдохновлять.       Неожиданно для неë, один из мирно сидящий обджектов встал на ноги:       — Брялок, это, конечно, не по теме, но я.. Я хотел бы извиниться за то, что всяко-разно издевался и хреново шутил над тобой, а, также, считал тупой тварью. И.. Перед Кнайфом тоже.       Это оказался никто иной, как Курасан. Если Брялок потеряла дар речи, увидев и услышав подобное от него, то Кнайф вообще потерялся в реальности, и надумал всë, что угодно – подмена, затуманивание разума, контроль, раздвоение личности? Он не может сказать подобное сам, слишком он горд и до безумия властолюбив, чтобы каяться.       — Кнайф, на самом деле, я до сих пор злюсь на тебя, но мы оба должны понимать, что во всех наших ссорах вина лежит на обоих. Пользуясь случаем, я хочу сделать первый шаг.. Прости меня.       — Ты сейчас серьëзно? Или снова что-то затеял? — Скептически сощурилась Брялок, делая шаг назад.       — Да. Я хочу избавиться от Ëшки не меньше вас, и делаю отчаянный ход. Но это не единственная причина..       — Курик?.. — Стëрка начала побаиваться не только сумасшедшего ассистента Лучшей буквы, но, похоже, и одного из близких друзей. Вокруг одни тайны, это настораживает.       — Т в о и и с к р е н н о с т и, м е ж д у п р о ч и м, о ч е н ь н е в о в р е м я, — закатила глаза Чарджери. Нет, кого-кого, еë такое не возьмëт. Если она не любит обджекта, она будет не любить его до конца, только если в его тело не зашьют другой характер, который будет еë устраивать. Хорошо это, или плохо, на еë слова никто не обратил внимания, хотя она была права.       — Я всë знал с самого начала.       — Ч-ч-ш-что?? — Пушистик пришла в привычное негодование, — что ты хочешь этим сказать? И откуда ты узнал?!       — На последнем испытании, вернее, перед его началом, я видел то же самое явление с глазом Ëшки. То самое мерцание глазного яблока. Я посчитал это своими фантазиями, и не рискнул сразу рассказывать кому-то, и ради чего-то доверился Бутылычу. Но клянусь, я даже не догадывался, что он предаст нас! Я допустил, что он сам не понимает, что с ним происходит, или нарочно создал такой эффект, чтобы мне стало страшнее, тем самым, перестал соображать и это создало бы мне препятствие и некоторую сложность..       Короткое но тяжëлое молчание.       — Ладно, тебя можно простить, лично я так и сделаю. В конце-концов, ты вовремя признал свою вину, — Брялок легонько улыбнулась, ещë не совсем доверяя Курасану, но вознаграждая его хотя бы испытательным сроком, — а, что касается Кнайфа? — Она развернулась назад и еë взгляд сразу упал на кухонного. Остальные обджекты, считая Куро, тоже заострили на нëм внимание. Они нуждались в ответе, особенно рогалик.       Кнайф уже устал от того, что кому-то от него постоянно что-то нужно. И всë-таки: лучше так, чем прожить в роли изгоя всю оставшуюся жизнь. Неужели, хоть и редко, под угрозой опасности, но Курасан способен на искренние раскаяния? Наверное, стоит забыть противные конфликты, в которые поневоле влезаешь, но которые приносят тучу неприятных ощущений и паршивое настроение.       — И ты прости меня, Курик. Я помню, какими наши отношения были раньше, и хотел попробовать воссоздать такую жизнь снова, но я не знал, захочешь ли этого ты. Теперь знаю, — на лице ножа показалась нисколько не фальшивая улыбка, наоборот, она светилась, он неë исходила приятная и тëплая аура. Она не похожа на какую-то ехидную лыбу или натянутую улыбку, она как никогда настоящая.       — Кн-найф, я... Я не думал, что ты так сразу... Что т-ты вообще... — На глазах хлебобулочного изделия накатывались слезинки.       — Ну, ну, иди сюда, — Кнайф махнул рукой в свою сторону, подзывая Курика, что второй торопливо и сделал. Курасан ожидал каких-нибудь слов поддержки, предложения успокоиться и уход за ствол, где их не видели бы другие обджекты. А что получил? Кнайф привычно нахмурился и взял булку за запястье, хоть и не грубой хваткой. Такое поведение смутило круассана... Что?       Кнайф тянет обджекта поближе, прижимает к себе, опускается на колени и утаскивает в крепкие объятия. Курасан даже не успевает опомниться, но отвечает взаимностью, и кладëт руки на деревянную ручку старого-нового друга, которую, пускай, минут пятнадцать назад, всей душой желал бы сжечь.       — Едрить его в корень, — выпалила Пшика, раскрыв глаза во всю ширь от шока и наблюдая примирительные объятия.       — Оу, как мило, — добавила Чашечка, улыбаясь как котик.       — Я думала, что уже никогда у них подобного не увижу! — Радостно пролепетала Стëрка, не в силах сдерживать счастье. Наконец-то, минус конфликт, или, наверное, даже два, брав в счëт конфликт Брялка и Курасана.       Ах, да, о Брялке. Она, конечно, тоже радовалась, а глубоко в душе вообще скакала от счастья, что эти двое перестанут портить всë вокруг своими спорами и ругательствами, только вот, как уже упомянула Чарджери ранее, этому сейчас не место и не время. Но запрещать им проявлять эмоции тоже нельзя. Решение одно: проявить абсолютное равнодушие.       — Отодвинем этих двоих в сторону, и переключимся на всех вас, — быстро опомнилась подвеска. Ей даже не то, что была противна эта сцена, отчасти да, но в большей степени она не хотела забывать про дело, — мне нужно знать ваше мнение: вы хотите вступать в дело? Вы готовы принимать участие в придумывании и осуществлении планов? Вы готовы забыть нашу давнюю вражду и объединиться в одну большую команду? Вы готовы вылезти из материала вон, чтобы не дать Звезде взять над вами контроль? А раскрыть Краткому глаза на его «наипрекраснейшего» ассистента? Готовы? — Простые слова стали криками, — громко и чëтко, вы готовы!?       — Да!! — В один голос вскрикнули обджекты.       Тут из толпы вылезла Пшика, добавив кое-что от себя:       — Пусть этот Поварëшка получит по заслугам. Накостыляем же ему!       — Накостыляем! — Поддержали еë разом остальные обджекты, Брялок, Кнайф и уже успокоившийся Курасан в том числе.       Такого мощного командного духа поискать. Когда все как один стремятся к одной, общей цели – это вдохновляет. Даже давним заклятым врагам посчастливилось помириться. Вот, что такое знаменательный день.       — Так, порадовались и хватит, теперь мы должны приступить к плану. Начинать нужно сейчас же, иначе может стать поздно, — при нарастающей тишине приказала Брялочек.       Обджекты точно знали, что каждое слово Флаффи к месту, и каждое право. Тот же Курасан, являясь лидером «Банды», в силу примирения с ней, понимания еë умственных способностей и завидев в ней ярчайшие лидерские качества, прежде упущенные и проигнорированные, вместе с остальными благородно уступил ей место главного лидера, а Кнайфу и Бутылычу должность верных помощников и ассистентов, которыми они уже являлись ранее и прекрасно выполняли свою работу, не имея официального титула. Слово ассистент, конечно, предметы уже не считали за что-то хорошее, держа в памяти нынешнюю ситуацию, но его всë-таки подкрашивали незабываемые и, воистину сильные в разных смыслах, личности.       — Ещë посмотрим, в чьих руках правда, — с широкой ухмылкой проговорил аметистовая буква, глядя через планшет на суетливо бегающих снизу обджектов.