СВЕДИ МЕНЯ С УМА. I BELONG TO YOU

(Snow Patrol – Chasing Cars)

Просто позволь мне себя любить.

Ровно на неделю Стоктон будто вымер. Никаких вечеринок в клубах. Никаких шумных сборищ, барбекю, дешевого алкоголя и привычного подросткового безумия. Даже дилеры попрятались по щелям словно крысы. После пожара на Кимаррон-авеню каждый понимал: под подозрение может попасть кто угодно. И хотя вскоре вину удобно свалили на Адама Флинбоу, наш город на короткое время действительно затих. Где-то на неделю. А потом все снова покатилось к чертям. На следующий день после выписки Трикс я привез ее в школу. Было время ленча, когда мы вошли в столовую, и, черт возьми, реакция была такой, как если бы на сцену вышли король и королева этого проклятого бала. Свист. Крики. Аплодисменты. – Да, детка! Да! – громче всех кричал Тод, стоя прямо на стуле и хлопая в ладоши, как полнейший псих. – МакКлейн, ты круче всех! Тод, Вик и Брэдбери встретили нас так, будто мы только что вернулись живыми с войны. Хлопали, орали и свистели на всю столовую, совершенно не заботясь о том, что на нас смотрит половина школы. Остальные из нашего круга были куда сдержаннее. Клэр, Саманта и Ронда переглянулись с выражением, где зависть уже почти не отличить от ревности. Андреа, впрочем, просто спокойно улыбалась подруге. Трикс же… О, Трикс спектакли любила. Она знала, чего жаждет толпа. Расправила плечи, улыбнулась шире, кокетливо послала всем воздушный поцелуй – один, второй, третий, а затем под общий свист повернулась ко мне. Я даже не успел усмехнуться. Она притянула меня к себе и впечатала в губы долгий, сладкий, демонстративный поцелуй. Чтобы видели все. Столовая буквально взорвалась. Тод орал громче всех, Вик смеялась, кто-то застучал ладонями по столу, а я, черт возьми, стоял посреди этого шума, чувствуя себя так, словно Трикс только что поставила на мне свое клеймо. И именно тогда я заметил Чака. Он сидел за своим столиком неподвижно и смотрел на нас без улыбки. Без единой эмоции или видимого интереса. Внутри неприятно кольнуло: Чак что-то задумал. У вас есть дети? Глупый вопрос, если честно. Конечно, есть. Конечно, не откажусь. У вас дочь? Наверняка вся в отца? Хммм… Взрослая. Ровно через две недели после случившегося началось настоящее безумие. Все выглядело привычно: те же улицы, те же школьные коридоры, пропахшие дешевыми духами, сигаретами и тестостероном. Но напряжение уже ощущалось буквально в воздухе. Просачивалось в разговоры, во взгляды и резкие движения. Тод изменился. Поначалу почти незаметно. Он чаще молчал, дольше смотрел в одну точку, смеялся невпопад и раздражался, когда Вик касалась его плеча. А потом его словно прорвало. С каждым днем его будто выворачивало наизнанку. Он стал раздражительным, дерганым, вспыхивал практически от любого слова, заводился с пол-оборота и уже почти не контролировал собственные эмоции. Вик изо всех сил пыталась удержать его на плаву – вытягивала, успокаивала, ложилась рядом, отбивала бутылки, сигареты, даже прятала кое-что посерьезнее. Но выглядело это откровенно жалко. Она вообще редко просила о помощи, потому что не любила выглядеть слабой. Я ловил ее взгляды на Тоде – так смотрят на пожар, который уже не можешь потушить. Я слишком хорошо знал Тода. И понимал: дело не только в ревности. Большие боссы его отца урезали поставки. После пожара и участившихся провером полиция слишком активно крутилась рядом, и старшие начали зачищать хвосты. Тод, привыкший жить на постоянном допинге и легких деньгах, стремительно терял почву под ногами. А потом поползли грязные слухи. О том, что Вик переспала с Чаком, чтобы выбить для Тода новую дозу и восстановить каналы поставок. Правда это была или чья-то идеально спланированная провокация – уже не мело значения. Для Тода хватило одного намека. Особенно учитывая, что Чак в последнее время слишком уверенно лез на территорию Бэнксов. Его люди постепенно перетягивали мелких дилеров, забирали клиентов, подминали под себя районы, которые раньше принадлежали семье Тода. Это уже мало походило на ревность. Скорее, это была война за статус и деньги. И Тод воспринял это как личное предательство со всех сторон сразу. Первая серьезная стычка произошла на одной из бензоколонок. Формально – случайная перепалка. По факту же – тщательно назревавшая бойня между людьми Чака и теми, кто все еще оставался верен Тоду. Полиция вмешалась прежде, чем все окончательно превратилось в мясорубку, но без жертв не обошлось. Невинные люди. Белые меловые контуры на асфальте. Кровь. Разбитые витрины. Крики. Плач матерей. Мы творили беспредел. И хуже всего было то, что никто из нас толком не понимал, в какой именно момент подростковые разборки переросли в нечто куда более страшное. Мне кажется, Тод медленно сходил с ума. А вот Чак… Чак действовал слишком расчетливо и трезво для всего этого хаоса. Он не срывался и не размахивал пушкой в припадке, а расставлял людей, как фигуры на шахматной доске. У него была цель: вытеснить Тода окончательно, занять его место и подмять под себя весь школьный и уличный поток. А для этого, как вы понимаете, один из них действительно должен был исчезнуть. Как говорится, двоим королям в одном аду тесновато. Не смотрите так. Я и сам знаю, где должен был остановиться. Когда мы – я, Тод, Брэдбери и Камерон – ехали на переговоры, никто из нас не говорил о смерти вслух. Но каждый думал именно о ней. – Черт! Я его прикончу! – уже второй день подряд не унимался Тод. Его трясло так, будто внутри него вместо крови бурлил чистый яд. – Закрой рот! – рявкнул Камерон. Он вообще редко повышал голос. Обычно ему хватало одного тяжелого взгляда, чтобы самые буйные придурки в нашей компании вспоминали о здравом смысле. Если уж он сорвался, значит, дело действительно пахло кровью. – Да я его прикончу! Закон не будет с ним никогда! – Тод на заднем сиденье моего автомобиля размахивал пушкой, банкой пива и остатками собственного здравого смысла. Он был пьян. Под кайфом. На взводе. И чертовски опасен. – Думай головой! – не выдержал я, в очередной раз сбрасывая звонок Трикс. Она уже полчаса пыталась до меня дозвониться. Наверняка Вик рассказала ей достаточно, чтобы моя девочка поняла: произойдет нечто очень, очень плохое. – Если Чаку понравится Трикс, ты тоже просто так отдашь ее?! – заорал Тод, ткнув дулом мне почти в лицо. Я резко отвел его руку в сторону. Камерон тут же дернул его обратно. – Я защищаю Закон! Если ты мне не друг, то проваливай! Ну?! Машину буквально разрывало от напряжения. – Я уже говорил, – процедил я сквозь зубы. – Я останусь на той стороне, где Трикс будет лучше. Мои слова подействовали на Тода сильнее удара. Он замер, а потом вылетела бутылку в темному за окном. – Да пошел ты! – он схватился за голову. Пистолет в его руке дрожал все сильнее. Начиналась истерика. Ломка, ревность, страх потерять влияние и остатки разума слились в одну разрушительную волну. Была бы здесь Закон, она бы знала, что с ним делать. Телефон мой снова завибрировал. На экране высветилось: Закон. Я вынужденно ответил. – Какого хрена вы творите?! – голос Трикс ударил в ухо так резко, что я невольно прикрыл глаза, но не сдержал улыбку. – Трикс… – Не смей, мать твою, бросать трубку!.. Я отключился. Да, потом мне придется очень долго вымаливать ее прощение, но сейчас за моей спиной сидел лучший друг, который медленно превращался в ходячую катастрофу. Время перевалило за полночь. Пустырь за старой заправкой освещали редкие фонари да фары нашей машины. Именно такое место выбрал Чак для встречи – открытое пространство, минимум свидетелей, максимум возможностей в случае, если разговор пойдет не по плану. На горизонте показались фары. – Это Чак, – процедил Брэдбери, до этого сохранявший молчание. Черный «Мустанг» уверенно приближался, словно его хозяин заранее знал, кто сегодня будет диктовать условия. Но почти сразу за его машиной появились еще одни фары. – Какого…?! – выдохнул Камерон. А у меня внутри все рухнуло. Я узнал машину Вик, а это значит... – Черт! Это девчонки! – Что?! – Тод резко подался вперед. – Вик привезла сюда Трикс. Или, что вероятнее, Трикс заставила ее это сделать. – Какого хрена?! – Тод окончательно потерял остатки контроля. Даже Чак, казалось, перестал быть для него главным раздражителем. – Я сам разберусь, – бросил я. – Только их не хватало, – зло процедил Камерон. И в этом он был прав. Появление девчонок рушило весь изначальный план. Переговоры вообще стали возможны лишь потому, что отец Тода через своих людей передал Чаку предложение: временно поделить зоны влияния, остановить взаимные стычки и решить вопрос поставок без лишней крови. Чак согласился слишком легко. Трикс, в отличие от нас, сразу почуяла ловушку. Вик позже призналась: Трикс подслушала часть разговора, поняла, что Чак может использовать встречу как показательную казнь или унижение Тода перед людьми, и буквально заставила Вик везти ее следом. Вик мчала так, будто за ней гнался сам дьявол. Люди Чака заметно напряглись, но не торопились близко подъезжать и выходить из машины. – Чего они медлят?! – дергался Тод. – Дом, какого хрена они медлят?! – Убери от меня пушку, или я сам тебя закопаю, – процедил я. Он дернулся, дуло качнулось в сторону Брэдбери. – Черт! – Какого хрена он сидит в машине?! Я не понимаю! Вик резко ударила по тормозам. Трикс выскочила раньше, чем двигатель успел заглохнуть. Я сорвался к ней мгновенно. Важно было только одно: не дать ей подойти ближе к машине Чака. – Не смей бросать трубку, когда я с тобой говорю!! – Трикс, в машину. Сейчас же. Я схватил ее за рукав куртки, но она тут же вывернулась. – Отпусти меня! – Трикс, я сказал, садись немедленно! – Не сяду! – зло бросила она. – На кой черт вам понадобилось ехать на эту перестрелку? – Ты ее привезла – тебе и увозить! – рявкнул я Вик. Та нервно курила, наблюдая за всем этим хаосом, выглядывая в окно. – Она сама меня уговорила. И правильно сделала, между прочим! Дом, вы поехали в ловушку! Вот тогда пазл окончательно сложился. Чак специально распустил слухи о Вик. Специально довел Тода до состояния паранойи, согласился на переговоры в безлюдном месте. Он не хотел договориться – хотел сломать. Всех нас разом. – Сейчас же уезжайте! – рявкнул я, бросая взгляд в сторону переговоров. Чак уже вышел из машины, как и его люди. Оружие пока оставалось опущенным. – Трикс, прошу тебя… Она резко схватила меня за руку. Крепко. Как тогда в больнице. – Только с тобой. Ты меня знаешь. Конечно, я знал. Эта девчонка скорее влезет в ад следом за мной, чем позволит мне пойти туда одному. – Это для вашего же блага... – Доминик!! – заорал Брэдбери. Я резко обернулся, но выстрелов не последовало. Ничего. Тод и Чак разошлись так же внезапно, как и сошлись. Короткие фразы, холодные взгляды. И все. Чак будто бы хотел показать: он может добраться до нас, наших слабостей – в любой момент. – Я ничего не понимаю… – выдохнул я. Трикс прижалась ко мне всем телом. Я машинально обнял ее. Вик вышла из машины, нервно осматривая дорогу. Машина Чака медленно тронулась. Проезжая мимо, он смотрел прямо на нас через открытое окно. Громко играл рок. На его губах мелькнула едва заметная, предупреждающая усмешка. А потом они словно сорвались с места и исчезли в ночи. Для меня этот вечер до сих пор остается загадкой. Нет, не сама встреча. А Чак, почему он тогда отступил. Вик вызвалась отвезти Тода сама. И, честно говоря, никто не стал спорить. Только она умела держать его, когда он окончательно срывался с цепи. Всю дорогу в машине нас сопровождало тяжелое молчание. Каждый вроде бы дышал, смотрел в окно, делал вил, что все закончилось, но на самом деле снова и снова прокручивал одно и то же. Почему Чак уехал? Что он хотел показать? Но Трикс, конечно, не дала мне долго тонуть в этих мыслях. Она крепко держала мою руку, будто ничего не произошло и мы не стояли только что на краю смерти. Я должен был злиться. Я и злился. Наверное. Но к тому моменту уже понимал, что эта девчонка умела превращать любой мой страх в желание прижать ее к себе крепче. В итоге я остался у нее в ту ночь. Черт бы побрал эту девчонку.