Прочитать и уничтожить

Недолгое повышение температуры превратило хрустящий снежный покров в грязное мокрое месиво. Рей только дошла до ворот особняка, а в сапогах уже начало неприятно хлюпать. Стоит обратиться к марфе с этим вопросом, сделала мысленную пометку девушка, но возвращаться домой не стала. Возможно, имело смысл и вовсе попросить у Фазмы разрешения посетить обувного мастера в городе, не втягивая в решение этой проблемы Роуз, а заодно хоть одним глазком взглянуть, как живут простые, мирные эконолюди. Марфа же не виновата, что служанка обладала особым талантом находить приключения на свою голову и остальные части тела, не лучшим образом сказавшиеся на состоянии ее обуви. Прайдова переминалась с ноги на ногу за оградой, растирая замерзшие ладошки друг о друга. Воздух заметно потеплел, но из-за высокой влажности было промозгло. Рей вообще была удивлена, что ее прежняя пара не обзавелась новым назначением за время ее отсутствия и пришла к условленному времени. - Благословен плод, - поздоровалась Рей с компаньонкой. - Да разверзнет Господь, - с готовностью откликнулась та. Некоторую часть пути они проделали в молчании. Рей была увлечена тем, что оглядывалась по сторонам и жадно наполняла легкие сырым воздухом. Она была непривычно рада окружающей серой действительности, разбавленной только красными мазками плащей других служанок. Словно все это время находилась в заточении в темном, глухом подземелье. В какой-то степени это так и было, ведь мрачный лабиринт собственных мыслей представлял собой не самое уютное место из всех возможных. А мир за его пределами был по-своему красив. Ажурная графика голых ветвей и причудливых оград. Дремлющие особняки с темными окнами. Тягучее напряжение в груди стало слабее, и даже настроение у настрадавшейся вдоволь служанки улучшилось. Настолько, что она решилась заговорить первой. - Ты даже не спросишь почему я отсутствовала? – поинтересовалась она. Прайдова не удостоила свою спутницу даже взгляда, пряча лицо и написанные на нем эмоции за козырьком. - Чем меньше знаешь, тем крепче спишь, - рассудила она и добавила, - посещение магазина для нас скорее привилегия, чем обязанность. Рей не нашлась что на это ответить, хотя в действительности даже рада была видеть свою угрюмую пару и искала способ сообщить ей об этом. Но куда больше ее интересовало какие тайны за своей скромностью может скрывать эта праведница. На чьей она стороне? Для кого она шпионит? Несколько раз посетив сборища женщин в зеленых плащах, Рей так и не отыскала там знакомую, хотя знала, что в круг посвященных входят и некоторые служанки. Однако, при всей своей внешней сдержанности, Прайдова отлично умела удивлять. - Ты покрасила волосы? – спросила она, заставив Рей вздрогнуть и приняться судорожно запихивать под чепец невесть каким образом выбившиеся оттуда пряди. Глаз у женщины был зоркий, она сумела вычленить из образа своей спутницы именно ту крошечную, почти незаметную деталь, которую служанке до того отлично удавалось скрывать. Рей впала в ступор. Что она могла ответить, будучи пойманной с поличным? Что одной жуткой ночью вернулась в свою комнату и долго стояла под ледяным душем, пытаясь смыть с себя грязные отпечатки пережитого видения, а после, глянув в небольшое зеркало, чуть не вскрикнула от ужаса, обнаружив себя абсолютно седой. Даже в бровях и ресницах затесались крошечные белые ниточки, которые она потом с остервенением вырывала пальцами, не имея под рукой даже пинцета. После того, как примерила на себя жуткий шлем командора и была поглощена вязкой, липкой вечной тьмой, таившейся в этом предмете. О таком в Галааде не было принято рассказывать, стоя последи оживленной улицы. О таком не принято было рассказывать и в любом другом месте. Вряд ли существовало место, подходящее для разговоров о подобных вещах. Ведь Рей побоялась поделиться этим даже с Фазмой или Трилл. - Тебе показалось, - буркнула Рей, натягивая пониже на лицо свои крылышки, - просто свет так упал. - Или тьма? – девушка вздрогнула и заглянула в лицо своей спутнице, но вроде как она ничего не говорила. Показалось. Прайдова быстро утратила интерес к продолжению этого разговора, как и вообще к попыткам какого-либо взаимодействия с Рей. Служанка даже испытала удивительную теплоту, разливавшуюся в груди от их молчания, такого привычного, такого забытого. Словно она вернулась на несколько месяцев назад в тот самый момент, когда только обживалась с назначением в доме Ренов. Рей больше не боялась церемоний, и, получив извещение о том, что наступило время очередного неловкого ритуала, была скорее смущена, чем выбита из колеи. В какой-то степени она даже испытывала некоторое зловредное торжество. Вероятно, похожие чувства посещают бывших любовников, вынужденных встретиться по какому-то не зависящему от них делу. Служанка успешно избегала встреч с командором, а столкнувшись случайно, как правило, ускоряла шаг и спешила исчезнуть, в следствие чего, терзалась страшным любопытством на счет его настроения и состояния. Маска скрывала его эмоции, но, даже не видя лица мужчины, легко было считать его эмоции по языку тела, даже в эти короткие мгновения встреч. Кое-что изменилось и в глобальном плане – Рей больше не боялась не только самого командора, но и кого бы то ни было вообще. Была ли она действительно богиней и избранной неизвестно, но факт наличия у нее могущественной сверхъестественной силы был неоспорим. Девушка отлично могла за себя постоять и даже готова была сама нарваться на неприятности только для того, чтобы расширить границы своих возможностей. Поэтому выполнив все необходимые ритуалы и вдоволь нанежившись в ванне, в преддверии церемонии, Рей сидела на кухне и грызла зеленое яблоко, поддерживая отстраненную, светскую беседу с возившейся с ужином Роуз. - Не слишком ли много ты готовишь? – поинтересовалась Рей, сгибая и разгибая носок своего сапога, того самого, который больше хлебал воды, чем его братец. Действительно, у бедняги образовалась внушительная щель между подошвой и простроченной кожей. Ответ Роуз заставил служанку разом потерять интерес к своему нехитрому занятию и поперхнуться яблоком. - У нас будут гости, - откликнулась марфа, что-то запихивая в духовку, - ужинать не планировали, но вдруг проголодаются. - Какие гости? – пролепетала служанка. В прошлый раз визит постороннего человека на церемонию закончился кровопролитием. Как правило, для проведения церемонии достаточно было самих домочадцев. В редких случаях допускалось присутствие врача, но медики не являлись почетными гостями, для которых полагалось накрывать ужин. - Которым не рада наша госпожа, - отмахнулась Роуз, действительно куда больше занятая подготовкой, чем расспросами служанки. Она свой лаконичный ответ считала исчерпывающим, но Рей могла с ней поспорить. Людей, которых на дух не переносила Фазма, было достаточно много. Поэтому Рей бросила свое яблоко и свое размеренное безделье и побежала на второй этаж, искать госпожу за объяснениями. По дороге она чуть не сшибла с ног командора и он что-то сказал ей в след, но девушка так спешила, что не смогла даже разобрать слова. Да и не хотела. С той самой ночи они не обмолвились и словом, игнорируя даже обязательные для Галаада словесные ритуалы. Фазма сидела в спальне за туалетным столиком и с отсутствующим видом расчесывала волосы, которые служанке впервые посчастливилось увидеть не собранными в высокую строгую прическу. Впрочем, волосы были только прикрытием – на коленях у женщины лежал аккуратный маленький револьвер, на который та периодически опускала взгляд от своего отражения. Рей кашлянула, привлекая к себе внимание и получила подтверждение своим недобрым догадкам: госпожа Рен сразу же отбросила расческу и схватила оружие. - А… - увидев Рей в отражении, выдохнула Фазма, - извини. - Гос… Сестра, - поправила себя служанка, вспомнив, как часто женщины в зеленых плащах просили использовать именно это обращение, - что происходит? - Кое-кто решил внести корректировки в наши планы, - откликнулась хозяйка особняка, отшвырнула пистолет на туалетный столик и схватила с него изящный портсигар и металлическую зажигалку, - закрой, пожалуйста, дверь. У служанки был выбор каким способом выполнить просьбу и она остановилась на том, чтобы приказать замку защелкнуться силой мысли, сама при этом не двигаясь с места. - Этот старый засранец, Сноук, - принялась объяснять Фазма, расхаживая по комнате и выпуская в пыльный воздух облачка дыма изо рта, - хочет проверить как мы соблюдаем правила церемоний. Рей испытала сильные угрызения совести за то, что оставила и за собой слишком много секретов о взаимодействии с пастором, которыми давно стоило бы поделиться, но виду не подала. Сейчас и без того хватало проблем, требующих срочного решения. - Он же говорил, что считает церемонии варварским языческим обрядом? – вместо этого откликнулась она. Госпожа Рен усмехнулась. - Это не важно, - сказала она, - важно то, что он скоро будет здесь. И от него нужно избавиться. Рей тяжело вздохнула, вспомнив, чем в прошлый раз закончилась ее попытка навредить жуткому старику. - Я могу за себя постоять, - заявила она, стараясь придать голосу максимум твердости. Фазме не стоит видеть ее страха, ледяной волной разлившегося по телу. Но, к счастью или к несчастью, хозяйка особняка была и сама слишком взволнована, чтобы обратить внимание на неестественную бледность служанки. Она приблизилась к Рей и взяла свою маленькую богиню за руки. - Это должна сделать я, - решительно возразила Фазма, - позволь мне, госпожа. Мы не можем рисковать тобой. Ты – наша надежда. Рей, конечно, одобрительно кивнула, но решила поступить по-своему. Сноук прибыл в особняк ближе к вечеру в полном одиночестве. Если бы сам по себе он не был фигурой жуткой и опасной, то Рей бы порадовалась тому, что священник не притащил с собой целую армию своих фанатиков в качестве наблюдателей на церемонии. Служанка сама вышла встретить старика, опередив даже Роуз, традиционно открывавшую дверь гостям. Самым подходящим местом для задуманного Рей выбрала оранжерею, где ей прежде уже приходилось сталкиваться с проповедником один на один. К тому же в этом крыле дома остальным его жителям придет в голову искать их в самую последнюю очередь. - Я вижу, ты соскучилась по моему обществу, - заметил пастор, склонив голову набок. Рей выдавила из себя миролюбивую улыбку и кивком головы указала на чайник и несколько чашек, которые предусмотрительно принесла сюда. - Не скажу, - возразила она, как могла мягко, - но мне было бы интересно с вами побеседовать. - Хочешь исповедоваться? – старик с готовностью принял протянутую ему чашку с горячим напитком и кивком выразил благодарность. - Мне хотелось бы услышать, почему вы изменили свое отношение к церемониям, - прямо сказала Рей и сама отпила чая, демонстрируя гостю, что напиток не отравлен, а всего лишь жест гостеприимства, - ибо в прошлый раз вы высказывались об этой… традиции довольно резко. Голубые глаза пастора впились в лицо девушки, обжигая своим арктическим, инфернальным холодом. - Я по-прежнему нахожу их непростительным варварством, - спокойно подтвердил Сноук и улыбнулся одними губами, взгляд его по-прежнему оставался колким и холодным, - но даже в самых омерзительных вещах временами кроется некоторая польза… - Польза в том, что я лишусь своей силы? – перебила Рей, не сдержавшись. Как она не старалась преуспеть в дипломатии, манера общения гостя выводила ее из себя. Он увиливал, отыгрывая добродушного старца, но его иносказания и метафоры ранили куда сильнее оскорблений. - Осторожнее, дитя, - сказал пастор, - женщина должна быть смиренной и терпеливой, - насладившись произведенным впечатлением, он продолжил, - я лишь делаю тебе одолжение, которое ты пока не в силах оценить. Вряд ли ты способна совладать с данной тебе силой. - Я могу решить сама, - заявила Рей, вскакивая с места. Она испытала острую необходимость в том, чтобы очертить границы своего личного пространства и заодно почувствовать себя хоть немного больше, хоть немного сильнее, чем этот жуткий священник с его исполинским ростом, возвышавшейся над ней даже сидя. Ее гнев выходил из берегов. Стекла в окнах оранжереи и чайный сервиз на столике тревожно задребезжали. - Кто бы вы ни были, я вас не боюсь, - прошептала Рей. - Зря, - совершенно невозмутимо покачал головой Сноук и даже чая из чашки отхлебнул демонстративно, подчеркивая свое спокойствие и бесстрашие перед ее силой. Служанку это окончательно вывело из себя, и она собиралась уже перейти к решительным действиям, когда в оранжерее появилось еще одно действующее лицо. Фазма громко хлопнула дверью и остановилась рядом с Рей, сжимая в руках пистолет. - Пастор, - тяжело дыша, как после долгого бега, заговорила она, - я приказываю вам покинуть этот дом. Приказываю, как его хозяйка. Отец Сноук медленно выпрямился и посмотрел на женщин сверху вниз с легкой, отсутствующей улыбкой. - Глупые девчонки, - сказал он, - вы наивно полагаете, что вам что-то здесь принадлежит? Это не ваш мир. Это мир мужчин. И вы должны быть благодарны, что способность рожать детей оправдывает ваше жалкое существование. Вы поклоняетесь Лилит, но сами произошли от Евы. Потому что ваша чертова богиня была изгнана в чертоги ада за свой глупый бунт. А Ева оказалась достаточно умна, чтобы быть смиренной. Вы проиграли эту войну, даже не начав ее. Пастор аккуратно, словно сохранность чайного сервиза сейчас была первостепенной задачей, отставил чашку на столик и поднял в воздух руку. Фазма согнулась пополам, ухватившись за горло. Она, вероятно, и рада бы была что-то ответить, но из ее рта вырывался только хриплый свист. Рей сжала плечи госпожи, стараясь собрать все свои силы и облегчить ее боль, но тщетно. Она не могла сопротивляться Сноуку. Кем бы он ни был. Тогда она решила прибегнуть к другой тактике. - А я то думала, что вы что-то большее, чем один из импотентов Галаада, презирающий женщин из-за своей физической неполноценности, - прошипела она, тем временем высвобождая из пальцев Фазмы пистолет и взводя курок. Откуда она вообще умела пользоваться таким оружием? Но прежде чем Рей успела проверить свои навыки в стрельбе, все резко прекратилось. Фазма шумно вдохнула полной грудью. - Хватит болтовни, - снисходительно сказал Сноук, совсем не оскорбившись ее выпадом, так спокойно и миролюбиво, будто они все это время пили чай за милой беседой, - пора преподать тебе урок. Рей вздернула подбородок, готовая продолжить противостояние, но внешние обстоятельства поколебали ее решимость. - Фазма, - обратился к хозяйке дома Сноук, - проводи Ренову в спальню. Госпожа повернулась к Рей и до боли сжала ее предплечье. Служанка подумала бы, что Фазма решила подыграть пастору и прикинуться покорной, если бы не ее отсутствующее выражение лица и остекленевшие глаза. - Да, святой отец, - произнесла она ледяным, безэмоциональным голосом. Весь путь до хозяйской комнаты Рей решила посвятить не бессмысленным попыткам сопротивления, а судорожным размышлениям о способах спасения из очередной заварушки. Если накануне она была чрезвычайно спокойна благодаря уверенности в своих силах, то теперь с сожалением признавала свою самонадеянность. Да, она могла постоять за себя. Но она не учла существование одного-единственного человека, который мог противостоять ее способностям. Впрочем, едва ли человека. В том, что пастор обычный смертный из плоти и крови, а не жуткий демон из ада, служанка была совершенно не уверена. И не имела малейшего понятия, как действовать в случае столкновения с такой сущностью. Она бы попыталась мысленно призвать на помощь всех женщин в зеленых плащах, да ту же страшную в гневе Триллу, но не имела гарантий, что не подпишет всем этим людям смертный приговор. Фазма тем временем грубо усадила девушку на кровать и уселась за ее спиной на покрывало, даже не сбросив туфли. Сноук, явно планировавший получить максимальное удовольствие от своего торжества, устроился в кресле у окна. Уходить он не спешил. Не хватало только командора. И Рей вцепилась в мысль о его существовании, как утопающий за соломинку. Она все еще не теряла надежды. Он же, как-никак, испытывал к ней какие-то чувства, в природе которых разбираться сейчас было некогда. Он не хотел церемоний и неоднократно говорил девушке о том, что не притронется к ней против воли. Ну, если не вспоминать инцидент в машине, впрочем, ничем страшным не закончившийся. Как только в комнате появился командор Рен, собственной персоной, Рей невольно задержала дыхание и вцепилась взглядом в равнодушное железо его маски. - Пастор, - ошарашено сказал мужчина, сразу заметив присутствие священника, - вы… - Я пришел благословить вашу церемонию, - заявил старик, победно вскинув голову, - и помолиться о результате. - Но… посторонним не полагается присутствовать, - с трудом выдавил командор. - Я не посторонний, мальчик мой, - возразил пастор Сноук, - ты же не укажешь мне на дверь? Магистр Рен впал в недолгий ступор, растерянно вертя маской из стороны в сторону. Рей пыталась поймать его взгляд, когда лицевая часть головного убора была повернута к ней, но тщетно. - Пожалуйста, не надо… - вырвалось у нее. - Ты не посмеешь ослушаться меня, - уже тверже оборвал девушку священник, - ты знаешь, что тебя ждет. - Я не боюсь, - выплюнул командор Рен. И Рей с ужасом осознала, что отец Сноук с легкостью мог сломить его волю и превратить в послушную куклу, выполняющую его приказы, как он поступил с Фазмой. Но чертов садист не хотел, наслаждаясь своим зверским экспериментом над человеческой душой. Он словно жестокий ребенок, отрывал лапки лягушкам и кузнечикам, лишь для того, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Он натягивал струну до звона, дожидаясь, когда же она порвется. - О, брось свое геройство, - снисходительно сказал пастор Сноук, - вы всего лишь должны выполнить долг. - Не слушай его! – крикнула Рей, отчего получила увесистый тычок в спину от Фазмы. Боль в лопатках отрезвила девушку. Паника сама собой улеглась и на место нее пришло тихое, робкое, смирение со своей участью. Все это должно было случиться еще два месяца назад. Ей просто повезло, что в силу разных безумных причин казнь откладывалась. Но, в отличие от сдавшейся Рей, командор продолжал стоять посреди комнаты, не торопясь приступать к решительным действиям. Вся эта затянувшаяся сцена, вероятно, крайне надоела пастору, и он в пару широких шагов оказался рядом со своим воспитанником и склонился близко к его маске. - Просто сделай это или девочка умрет, - лаконично сказал он. Плечи магистра, обтянутые черной тканью пиджака, нервно дернулись. Вероятно, последний веский довод все-таки произвел на него впечатление и подтолкнул к нелегкому выбору. Рей откинулась на постель, успев перед этим услышать совсем тихое, почти неощутимое слово «Прости» из-под маски командора. Фазма с готовностью переплела с девушкой пальцы рук. Служанка зажмурила глаза, думая, что вязкая, уютная темнота ее век, поможет ей спрятаться от происходящего, но ошиблась. Отсутствие одного органа восприятия значительно обостряло другие. Звуки расстегивающейся пряжки ремня и ширинки, шорох отброшенной в сторону юбки резанули по ушам, словно эхо взрывной волны. А следом последовала резкая боль в промежности, заставившая девушку сильнее скомкать пальцы госпожи. Скорее всего командор старался быть максимально аккуратным, о чем говорили его медленные, плавные движения, но это не умаляло того факта, что лоно Рей было девственно узким. В ее липких, волнующих снах, как правило, это обстоятельство не учитывалось, когда как в реальности, ощущения были скорее неприятными и никакого удовольствия не приносили. Хотя боль не была такой мучительной, чтобы от нее можно было умереть. Рей в конце-концов открыла глаза, чтобы отвлечься от дискомфорта в месте соединения ее тела с чужим и принялась привычно разглядывать потолок. Квадраты, оплетенные диким виноградом. Девичьим виноградом. Филигранно выструганная из темного дерева лоза и размашистые, крупные листья. Трещины на том месте, где проходила старая проводка. Люстра, не менее достойная внимания – кованные круги, соединенные растительным узором. Этот экземпляр растительного мира Рей уже был не знаком, ее познаний в ботанике хватило лишь для того, чтобы опознать дикий виноград. Великолепная люстра. Не какая-то безвкусица из хрусталя и позолоты. Модерн. Хотя плафоны сохранились не все, парочки не хватает, стекло более позднее, у остальных оно бледное, дутое, у этих самозванцев обычное, прозрачное. Господи, сколько можно разглядывать эту несчастную люстру! Щелкнула пряжка ремня. По шороху одежды и шагам, Рей сделала вывод, что Сноук удалился, жестом приказав, командору следовать за ним. А они с Фазмой остались на своих местах, словно околдованные, завороженные фигуры в замке злой колдуньи, некогда бывшие людьми. Служанка прислушалась к ощущениям в своем теле и остановилась на тянущей, тупой боли между ног и неприятно вытекающей из лона густой жидкости. Она попыталась сесть, обнаружив, что Фазма уже не держит ее за руки, и сморщилась от боли. И вдруг госпожа Рен за ее спиной зашевелилась и заключила девушку в крепкие объятия, прижавшись к ней сзади. Плечо Рей стало мокрым от слез до того железной леди. Железные леди, впрочем, тоже ломаются. А вот маленькая служанка, даже пережив насилие над своим телом, чувствовала себя удивительно сильной. Тело – это всего лишь тело. - Все кончено, - всхлипнув, прошептала Фазма, уткнувшись лицом в чепец девушки, - больше нет надежды… пророчество нарушено… - Не плачь, сестра, - с удивительной даже для самой себя решительностью сказала Рей, - даже если у меня больше нет силы, я найду способ надрать задницу этому ублюдку.