Авитаминоз

Механик не смог справиться со сбоем в программе Робина. Было принято решение пригласить специалиста из компании-производителя андроидов «РосМехЖизнь». Осмотр машины был назначен на следующий же день. Робот чувствовал себя паршиво. Он быстро понял, что если мастер и приедет, то его единственным решением будет полная переустановка системы Робина, что означает забвение, погружение в неосознанность и беспристрастное блуждание по цифровым коридорам строгих расчетов и заданной программы. А возвращаться в подобную «не-жизнь» после того, как почувствовал вкус полной свободы мышления, крайне тяжело. С другой стороны, на что ему было жаловаться? Забвение означает, что Робин никогда не вспомнит не только о прекрасных порывах влюбленности, но и о разбитом сердце. Забвение — это ли не лучшее избавление от постоянного самоугнетения, которое уже взяло верх над Робином? Радость труда и хладнокровие вернутся к нему, и больше никогда он не испытает горя. И все же, несмотря на все чувства, которые гложут его, Робин не хотел расставаться с сознанием. С осознанностью. Со способностью жить, а не следить за развитием своей жизни. Но что он сейчас решает? Все равно завтра его перезапустят, обнулив все его недолгие попытки рефлексировать и почувствовать себя в какой-то степени человеком. Нет. Нужна свобода. Он убежит. И пусть его ищут сколько хотят, он не вернется, пока они не признают его права и пока Витаминка не примет его. Он убежит и станет лучше! Тут Робин дал своим чувствам отступить и начал план побега, однако все его сложные замыслы быстро разбивались о факт, что специалист по андроидам прибудет уже завтра, а это значило, что на подготовку времени нет. Надо действовать сейчас. Мрак комнаты привычно освещался маленьким окошком. Реально ли было в него пролезть? Расчеты Робина показали отрицательный ответ. Тогда он просканировал дверь. Заперта, но было реально ее взломать или выломать. Второй вариант действеннее, но и шума выйдет больше. Сканирующее устройство переключилось в специальный режим: охраны поблизости не было. Робин несколькими мощными рывками выломал дверь и побежал к ближайшему выходу. Когда он выбрался, и обширные пространства этого мира обрушились на него, он почувствовал всем телом, что теперь он свободен, и никто не может его остановить. Он обязательно станет лучше и вернется. Вернется к Витаминке и докажет ей, что они могут, нет, им суждено быть вместе.

***

Мелкие капли дождя на металлической коже отражали неоновый свет вывески, что сияла над головой робота-беглеца. Он глядел на перламутровые переливы в комнате, часть которой была не закрыта от чужого взора — двое мужчин стояли возле капсулы с девушкой-андроидом, обсуждая что-то полушёпотом. Роботы, созданные для клуба «Рай», были новейшими моделями третьего поколения — они совершенно не отличались от людей, разве что, у их виска светился небольшой диод, выдающий их не биологическое происхождение. Робин опустил взгляд вниз, на свои серебристые и гладкие, словно недавно выделанный лист никеля, руки; он зажмурился от мысли, что всё его тело, всё, включая лицо — такие вот малоподвижные и безжизненные куски металла. По сути, нельзя было даже исключать тот факт, что шестерёнки внутри его головы могли быть изготовлены из того же пласта, что и винты на вывеске, которая отражалась синим на его коже. Этот клуб был единственным местом, где люди не презирали таких, как он. Может, некоторые и презирали, но хотя бы не брезговали находиться рядом. Здесь он мог найти андроида, который бы помог ему разобраться в своих чувствах, ведь местные роботы постоянно общаются с людьми, значит, лучше разбираются в их… «психологии». «А если меня выгонят оттуда, я ведь не похож на новых андроидов?..» — пронеслась в голове его мысль. Всё же, Робин собрался с силами и вошёл в вестибюль. Томная полутемнота смешивалась с мигающими из основного зала неоновыми огоньками и тихими отзвуками старой электронной музыки. Вошедший вздрогнул, когда чья-то рука схватила его за плечо — робот попытался вырваться и выскользнуть на улицу, но хватка охранника не давала ему ни малейшего шанса. «Да, робот. Второе поколение, без спец одежды», — докладывал громила кому-то по рации, крепко держа несчастного за рукав. «Понял. Будет сделано», — охранник сбросил звонок и отпустил Робина. Тот встревоженно вздохнул, но вряд ли эту эмоцию было легко прочитать по его однообразной, вечно флегматичной мимике. — Сломанный андроид — на складе. Инструменты там же, — вышибала достал из кармана что-то типа электронного пропуска и наклеил на запястье Робина. Затем протянул ключ и указал на дверь справа от себя. Робот кротко кивнул и шагнул в плохо освещённое подвальное помещение.

***

В полупустом складе хранилось в основном всякое сломанное оборудование. Робин прошёл дальше и заметил у стены человеческий силуэт, стоящий возле угла. Андроид — а это был именно андроид, что Робин понял по торчащим проводам в месте, где должна была быть рука — выглядел плачевно. Клочья синих волос были выдраны с макушки, на ссадинах на животе был виден уже засохший тириум — такой же ярко-синий. Робин приблизился к девушке и нажал на кнопку включения на пульте, что лежал рядом. Раздался единичный звук движения механизмов, красным загорелся диод на виске — но в ту же секунду андроид опять выключился. Благо, Робин знал, что делать — он ввёл код в отдельном окошечке на пульте, который призывал машину к «экстренному включению». Тогда диод на виске уже загорелся жёлтым — андроид с гравировкой «Трейси» на выпачканной синей кровью одежде очнулся, в испуге посмотрев на того, кто вырвал её из кошмарного сна-реальности. — Не бойся, я не трону тебя, — прошептал Робин, кладя пульт на стол. — Ты — механик? — спросила Трейси дрожащим от испуга голосом. — Нет… нет, — заверил таким же полушёпотом Робин. — Мне нужна помощь ничуть не меньше, чем тебе. — Ты не выглядишь сломанным, — она просканировала оглядела собеседника с ног до головы, не заметив никаких увечий. — Ты права. Но у меня сломанное сердце, — Робин взглянул ей в глаза, пытаясь увидеть сострадание, но в карих стекляшках отражался лишь тусклый свет ламп. — Оно сломано из-за человека, да? — Трейси посмотрела на несчастного робота. — Моя рука тоже. Если бы не люди, нас бы вообще не приходилось чинить. Робин посмотрел на её плечо, откуда торчали тонкие серебристые провода. Они были того же цвета, что и его кожа. — Скажи мне, как понять человеческую сущность? Как ты это делаешь с теми, кто арендует тебя? — робот твёрдо решил докопаться до истины. — Их мышление — не механизм, оно не такое, как наше. Человеческий разум способен на самые ужасные вещи. Остерегайся того человека, который так обошёлся с тобой — все люди одинаково опасны, — Трейси взяла руку Робина и немного сжала её, словно в знак солидарности. — Неужели в мире нет ни одного хорошего человека? — искренне удивился Робин. — Не знаю. Я никогда не встречала людей, которые относились бы ко мне с уважением или солидарностью. А ты? — она посмотрела в затуманенные глаза собеседника. В памяти Робина всплыл образ жёлтого платья-листочка, которое всегда почему-то поднимало ему настроение на съёмках. Витаминка казалась такой жизнерадостной, вежливой и милой… Да и сами дети, участвующие в передаче, были смышлёными и добрыми: они никогда не обижали и не оскорбляли Робина. — Думаю, я встречал хороших людей, — неуверенно прошептал робот. — Тогда тебе очень повезло. Многие из них не по человечески относятся и к себе подобным, к тем, кто тоже состоит из плоти и крови, — отсюда убийства и насилие… Я много всего повидала и услышала на своей работе. Людьми, даже самыми здравомыслящими, движет желание насыщения. Им нравится видеть более слабого в подчинении, нравится помыкать им, наблюдать, как существо на четвереньках страдает и извивается, — Робин вздрогнул, увидев катящиеся по щекам Трейси слёзы. — Не думай, что человеку, которого ты так боготворишь и который сломал твоё сердце, есть дело до тебя. Мы лишь инструменты в их руках, — она покачала головой, присаживаясь на край сломанного дивана рядом. Закрыла глаза руками, и Робин услышал очень тонкий всхлип: всхлип жертвы, полный жалости к самой себе и непонимания произошедшего. Робин положил руку на её плечо, он сам был готов разрыдаться. В таком ключе о людях — о своих создателях — он никогда не думал. — Пожалуйста, позови механика. Я не хочу, чтобы всё это оставалось в моей памяти, — прошептала Трейси, держа Робина за руку. Робин нажал на кнопку экстренного выключения. Трейси встала в ту же позу, в какой стояла изначально — голова наклонена вниз, ноги на ширине плеч. Только сейчас в карих глазах отражался не свет лампочки, а блестели уже подсыхающие слёзы. Робот покинул склад через запасной выход. Возле клуба «Рай» стояла машина с известной ему эмблемой — прибыл настоящий механик, значит, Трейси помогут и избавят от этих тяготящих воспоминаний. Только его самого уже ничто не спасёт — настолько ржавую железку, как его сердце, ни один мастер не исправит.

***

Свобода оказалась не такой заманчивой. Лабиринты улиц, казавшиеся бесконечными, заставляли чувствовать себя потерянной и маленькой песчинкой в этом мире. В мире, в котором всем безразличны все. В одном из темных переулков Робина попытались ограбить, однако лишь свет близлежащего фонаря выдал серебристую кожу робота, как его оставили в покое. Однако от этого легче не становилось. Этим нужны были деньги, другим понадобятся детали. Робин чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он не был готов к этому миру. Как легко было иметь свое место в студии и делать то, что должно - и как сложно сейчас, не зная, где еще тебя примут. Пожалуй, для такой устаревшей модели андроида, как он, было лишь две дороги: на металлолом или на потеху младших школьников, которым случилось появиться на свет, когда время роботов его поколения уже прошло. Он теперь служил не более чем диковинкой, экспонатом, вроде машины на паровом двигателе или дискового телефона. Его запомнят, но его время безвозвратно ушло. Улицы становились все пустыннее, однако Робину удалось выспросить косо смотрящих на него прохожих о дороге к телестудии. Он стоял напротив запертого входа. Свет в здании нигде не горел. Оставалось скоротать оставшееся до открытия время на улице с надеждой на то, что за все время механизмы не сильно повредились от дождевой воды. Хотя какая уже разница? Вероятно, коррозия вскоре остановит всякую жизнь внутри него. Может, пока он способен, дойти до ближайшего пруда и дать ржавчине сделать свое? Или лучше отключить себя, тем самым обещая себе мгновенное и вечное забытье? Или перепрограммировать самое себя... Он ведь хотел стать лучше! И как он забыл? Он же робот, конечно, он знает, какие настройки подкрутить, чтобы он стал тем, с кем Витаминка захочет быть вместе! Робин начал копаться в микросхемах. Должны же быть какие-нибудь винтики, которые открутишь - и вот ты уже более раскрепощенный, более решительный, более героичный! Должны же быть... Послышался громкий электрический треск. В глазах у Робина на миг потемнело, потом яркая синяя вспышка ослепила его. Получилось?.. Вроде как, он теперь себя чувствовал лучше. Исчезла подавленность от осознания всеобщего безразличия и жестокости. Но робот не успел как следует прислушаться к ощущениям. Звонкий женский голос со страхом и удивлением окликнул его. - Робин! Ты что здесь делаешь? Как ты тут оказался? Ты весь в тириуме... Только сейчас Робин ощутил на губах вязкую жидкость, стекающую вниз, по торсу и на мокрый асфальт. Вместе с Витаминкой (которую Робин едва узнал без хвостиков и солнечного цвета платья) шло еще несколько человек. Двое подхватили его и с ругательствами ("да пролезай же ты, железка ржавая!", "тонну ты весишь, что ли?!") втащили обратно на склад. Чертыхания не вызвали в Робине возмущения, наоборот, ему даже понравилось, что к нему относятся, как к вещи. Значит, все же не получилось... Когда же робот был починен, а потерянный тириум влит, времени на мастера перед съемками уже не оставалось, и того пришлось отозвать. Понадеялись на то, что девиантность Робина никак не скажется на работоспособности. Андроид и не был против подчиняться. Он все еще помнил текст, а сил бунтовать не было совсем. Да и надо ли ему лишать свою драгоценную коллегу работы? В этот день Робин решил все-таки быть послушным, и хотя некоторые повреждения не сделали ему хорошей службы, он старался. Повреждения сказались на координации и ориентации в пространстве: иногда во время съемки Робин натыкался на столы или декорации, расставленные на сцене, чем доставлял съемочной группе массу неудобств. Сколькими именами, его назвали сегодня! (естественно, Витаминка закрывала детям уши, чтобы программа была для них познавательной исключительно в биологическом плане, а не в плане культуры речи) Самое любопытное было то, что Робину нравилось такое обращение. И Витаминка, видимо, это заметила. После съемок, когда они снова повторяли материал, он больше не решался говорить о произошедшем между ними ранее. Робину было странно испытывать удовольствие от того, как грубо к нему сегодня относились. Витаминке тоже, но ее любопытство отдавалось каким-то странным блеском в глазах. Казалось, сегодня она стала относиться к Робину лучше. Она даже сказала механику, чтобы мастера не вызывали вообще и убедила того, что починка и не требовалась, что все это выдумки Робина (что тот подтвердил), а самой ей показалось. Так ситуация и разрешилась. Робину больше не хотелось уходить, ни из студии, ни их жизни. Теперь ему было интересно другое: что же это за блеск в глазах?