Вот тебе чувства

Сергей открыл глаза с первой трелью будильника, словно совсем не спал. Впрочем, какие-то обрывки сна все же всплывали. Снился Петербург, заснеженные крыши на Васильевском – вид из окна его последнего обиталища, стылой комнатушки на последнем этаже. Никто не провожает его в аэропорт, и не верится даже, что он больше не вернется в этот холодный злой город. С тем небольшим чемоданом он и сам себе казался туристом. Но оказывается позади все – детство, юность, страх и надежда, огни взлетной полосы. Впрочем, неверие остается. Он до последнего сомневается, даже сходя по трапу в аэропорту Детройта: а вдруг это приглашение – всего лишь чей-то жестокий розыгрыш? И выдыхает, только увидев встречающего с официальной табличкой CyberLife. Снится всё то же, что было и дальше – долгий трансфер в город, его первое удивление при виде офиса: ожидал, как это в фильмах показывают, сияющие стеклянные башни, а привезли его к обычному трехэтажному зданию. Это потом стены покрасят в фирменные цвета компании и откроют на первом этаже сервисный центр, а в тот год здание только-только начали заполнять работниками. Но даже так: мог ли мальчишка из детского дома хотя бы представить себе карьеру в такой компании? Разумовский улыбнулся и потянулся на диване, разминая затекшие за ночь мышцы. Мог, конечно, и представлял. Он мечтал об Америке с тех самых пор, когда начал осваивать программирование. И его воображение никогда не рисовало ему картинки сладкой жизни – поездки по побережью на машинах с открытым верхом, ветер в лицо, дорогие часы и смокинги, всеобщее внимание. Нет, он представлял себе годы напряженной работы, которая приведет его к лучшей версии себя. Наверное, поэтому всё и получилось. Он начал работать и строить планы еще в России. В сети появились первые друзья – в англоязычном пространстве, где Сережа упорно тренировал навыки. Воспитатели тогда стали позволять ему немного больше, чем остальным детям, – единственное хорошее последствие той страшной ночи. И он использовал преимущество по полной, проводя свободное время в компьютерном классе и выжимая всё возможное из престарелого компьютера, а после выигрыша в IT-олимпиаде – и из собственного новенького терминала. Писал коды на основе открытых данных, брался за любые заказы, благо, никто в сети не интересовался его возрастом, пополнял портфолио и рассылал резюме. Он не питал иллюзий – никто не покровительствовал ему на родине, нечего было ожидать, что кто-нибудь сделает это здесь. Забурлил кофе в медной турке, приоткрытое окно впустило звуки просыпающегося города. Начинался новый день. В 2034 году «Киберлайф» расширялась стремительно, рекрутируя сотрудников со всего света, и он был просто одним из многих. Конечно, его поддерживали как нового сотрудника, и начальник отдела экспериментальных разработок, доктор Рубинштейн, поначалу взял его под свое крыло. Ровно до того момента, когда Сергей защитил собственную диссертацию, став самым молодым сотрудником с докторской степенью в отделе и потеснив Рубинштейна, который приобрел этот статус почти десять лет назад. Концепция ученика, превосходящего учителя, начальнику оказалась не близка, раздражали и постоянные сравнения с молодым выскочкой – тоже русским эмигрантом, тоже высококлассным программистом, но подающим несравнимо бОльшие надежды. Подсидеть коллегу он не мог, а попытки пошатнуть его репутацию сбором сплетен результатов не дали: Разумовский ровно общался со всеми, но редко заговаривал первым и оставался человеком закрытым – впрочем, это было свойственно и другим программистам. Избегал корпоративных мероприятий и редко посещал праздники. Не записался в любительскую команду по шахматам и не посещал тренинги по выгоранию. О себе рассказывал мало: родился, учился, в детском доме начал осваивать программирование, смог поступить в технический университет – отчасти по сиротской квоте, но отчасти и благодаря собственным усилиям, прошел несколько удаленных курсов, в том числе программу «Киберлайф» для потенциальных сотрудников. Закончил ее с отличием и получил приглашение на работу. Гладкая, скучная биография. В конце концов, Рубинштейн вынужден был признать нейтралитет – подчиненному не помогал, но и препятствий не чинил. Сергея это устраивало. Мало кто догадывался, что ему было действительно тяжело начинать разговор, преодолевать скованность, смотреть в глаза и подбирать слова. Он мучился приступами тревоги, иногда накатывала какая-то растерянность. Но внешне он оставался собранным и деловитым. День обещал быть насыщенным, но утро тянулось невыносимо медленно. Разумовский допил кофе и даже сполоснул кружку, а не оставил в раковине, как обычно. Спустился в корпоративный тренажерный зал и сделал пару не слишком энергичных подходов к тренажерам. Прошагал положенные десять тысяч шагов по беговой дорожке и с чувством выполненного долга направился в душ. Распорядок дня был привычным – в последний месяц он буквально поселился в своем кабинете, благо, в здании для этого имелись все условия. Он все чаще засиживался допоздна и засыпал прямо на диване. Впрочем, это его не тяготило, скорее наоборот. Он с трудом засыпал в пустой корпоративной квартире – не хватало привычного негромкого шума жизни, который убедительно доказывал, что мир вокруг еще в порядке. В детдоме они спали в одной комнате впятером. В университете он делил комнату с тремя соседями. Тихий и мерный шум офиса убаюкивал его. Противоречивая человеческая натура: одиночка, который находит утешение в звуках человеческого присутствия. В столовой в этот ранний час было немноголюдно. Обменявшись кивками с парой коллег, Сергей собрал на поднос нехитрый завтрак и сел у окна. В который раз удивился погожему осеннему дню – в Питере такие были редкостью, но и Детройт в эту пору редко радовал солнцем. Сегодня под его лучами клены были особенно красны, а голографический экран на стене здания напротив сиял еще ярче. Показывали утренние новости, и субтитры высветили дату – 20 октября. Сергей отметил ее и удивился, что совсем не замечает хода времени. Полгода назад ему одобрили грант для разработки эмоционального модуля андроида-компаньона, и все последние месяцы он непрерывно писал и отлаживал код, не интересуясь ничем другим. Работа поглотила его полностью. Прихватив еще кофе и несколько пончиков – напряженная работа требовала регулярной дофаминовой подзарядки – он вернулся в кабинет. В который раз, нервничая, проверил код. Полистал соцсети, чего не делал уже несколько месяцев. Встал и начал напряженно мерить комнату шагами – от стола с терминалом и грудой папок до узкой кухонной стойки с раковиной и маленькой плиткой в углу. Открыл дверь в темное смежное помещение, которое гордо называл лабораторией: глянцевито блеснули экраны компьютеров и круглая безтеневая лампа над испытательным стендом – сейчас он выглядел как хирургический стол с креплениями. Детские игрушки по сравнению с оборудованием, которое стоит в основных лабораториях компании, но большего не покрывал грант. Прикрывая дверь, он зачем-то посмотрел на свое взъерошенное отражение в ее круглом окне-иллюминаторе и с досадой пригладил волосы. Причина его нервного состояния была понятна. Сегодня в определенном смысле исторический день – ему, наконец, должны были предоставить андроида для внедрения эмоционального модуля и отработки ошибок на настоящем искусственном интеллекте, а не в симуляции. Если все пройдет хорошо, его идеи возьмут в работу. А дальше… дальше Сергей пока не загадывал. Конечно, «Киберлайф» уже выпускала андроидов с эмоциональным модулем – нянь, домработников, медсестер, но их сенситивный спектр был ограниченным, а реакции были все еще слишком искусственными: андроиды выдавали что-то рациональное, правильное, но такое приторно-дидактическое! Некоторым родителям это нравилось, вроде как, андроид может подать хороший пример ребенку. Но другие целевые группы такое не устраивало. Сергей читал результаты анкетирования – клиенты желали приобрести друга, напарника, единомышленника. Прогресс делал людей одинокими – но он же мог исправить это. Разумовский мог. Хоть это и звучало немного тщеславно. Джулия написала еще вчера и прислала технические параметры. Сейчас он ждал ее вместе с андроидом, и ожидание затягивалось. Сергей еще раз глянул технические характеристики. Экспериментальные модели линейки OL – нулевой левел, как саркастично шутили про нее сотрудники, были своего рода черновиками, образцами для внутреннего использования. На них тестировались прошивки, дизайнеры и стилисты использовали их как манекенов. Андроиды этой же линейки охраняли территорию. Сергей всегда считал их какими-то безликими. Они походили на типичных наемников из старых фильмов – резкие черты лица, квадратные подбородки, короткие стрижки, непроницаемые лица. Точно такой же экземпляр смотрел на него с фотографии в сопроводительной документации. Чистый лист. Получится ли написать на нем интересную историю? Сергей в волнении крутанулся на стуле, и в тот же миг резкая трель коммутатора заставила его вздрогнуть. Он торопливо вытер мгновенно вспотевшие ладони о джинсы и провел над панелью для ответа. – Утро толком не началось, а ты уже на посту, Сер-рьёжа, – раздался веселый голос Джулии, насмешливо мешающей английские и русские слова, – танцуй, веду тебе твоего подопытного кролика! – Спасибо, Джулс. – Отозвался он. Ее непрошибаемый оптимизм всегда заставлял его чувствовать себя увереннее. Приближение девушки сопровождалось торопливым перестуком шагов, а затем костяшки пальцев выбили ритм из рекламы хлопьев, и дверь сразу же распахнулась. – Смотри, кого я тебе привела, – в кабинет Джулия ворвалась рыжим ураганом кудряшек и жизнелюбия. Инженер из отдела калибровки обладала сверхспособностью заполнять помещение любого объема искрящейся энергией, – Составит тебе компанию, – продолжала она, энергично пожимая руку Сергея, – а то сидишь тут один… как это русские говорят – как сов! – Как сыч, – поправил ее Разумовский. – Вот именно. К делу. Собрала это чудо специально для тебя. Всё, как ты просил – корпус от OL-900, немного покоцаный, но на функциональности это не отразилось: его вывезли из какой-то вооруженной заварушки, но память у него стерта, так что никаких вьетнамских флешбеков. Еще там пара модулей от AR-400, сенсорика по большей части от PL-600, но пару фишек позаимствовала от восьмисотого RK, нам тут привезли одного дохлого. Кажется монстром Франкенштейна, но выглядит куда лучше. Хотя бы чуть менее похож на стереотипного мордоворота. «Стереотипный мордоворот» всё это время стоял в дверях. От Сергея не укрылось, что карие глаза андроида внимательно оглядывают помещение, хотя сам он остается неподвижным и не привлекает внимание. Сергею стало чуть неуютно – словно андроид шпионил за ним. Джулия проследила за взглядом коллеги и легкомысленно махнула рукой, подавая команду: – OL-900, во-первых, будь хорошим мальчиком и поздоровайся. Во-вторых, иди в лабораторию и займи место на стенде. Андроид поздоровался по-английски, безликим голосом, похожим на автоответчик, и послушно утопал в кабинет. Джулия надула щеки и прогудела мелодию из «Терминатора». – Спасибо, ты просто чудо, – от избытка чувств Сергей качнулся вперед, желая обнять девушку, но тут же одернул себя. Она, казалось, ничего не заметила. – Не терпится узнать, что у тебя получится, – отозвалась инженер, – я бы осталась понаблюдать, но у нас в сервисе несколько поврежденных андроидов из полицейского участка. Копы их не берегут. Так что я зашиваюсь. Но если буду нужна – звони. – Обязательно. Джулия наклонилась и беспечно чмокнула его в щеку. Пока Сергей раздумывал над ответной реакцией, она уже вышла, и перестук ее туфель вскоре стих в коридоре. Он помедлил некоторое время, а затем прошел в лабораторию. Поочередно включил компьютеры, зажег лампу над столом и, наконец, смог внимательнее рассмотреть андроида. Джулс была права: ее доработки сделали андроида немного человечнее – длинные, чувственные пальцы, чуть более узкие кисти рук, контур лица слегка смягчился. Глаза андроида были закрыты, и это придавало его лицу умиротворенное выражение. Он казался спящим. Но не стоило обманываться. Подголовник стенда топорщился кабелями для подключения к системе. Человеку было бы неудобно. Андроид не реагировал никак. – OL-900, проведи самодиагностику, – приказал Сергей, постукивая пальцами по краю стола. Диод вспыхнул, глаза андроида распахнулись, отражая свет лампы, и прожектор взгляда уперся прямо в глаза Сергея. – Все системы функционируют исправно, – ответил андроид на русском (Сергей только сейчас понял, что отдал первую команду на родном языке) и, черт возьми, улыбнулся, даже скорее ухмыльнулся, на мгновение обнажив безупречные зубы. Темные глаза быстро скользнули сверху вниз, просканировали бейдж, и андроид с явно читаемым ехидством добавил, – доктор Разумовский. Сергей вздрогнул и машинально прикрыл бейдж ладонью. Кстати, ему показалось, или хулиганка Джулс прикрутила жестянке бархатистый голос с интонациями секс-бота? Глаза-прожекторы продолжали внимательно изучать его, и от этого пронзительного взгляда снизу вверх становилось не по себе. – Вы взволнованы, – изрек андроид, – Не стОит. Я уверен, что всё получится. – А я уверен, что ты крадешь мои реплики, – наконец, опомнился Разумовский. Он снова вспомнил, что его так бесит в социальных моделях: непрошибаемая, ничем не подтвержденная уверенность в собственных словах. Они просто произносят подходящую к ситуации ободряющую реплику и ждут, когда это сработает. У этого андроида, к тому же, оказался специфический способ коммуникации с миром: он держался в рамках программы, но саркастичные нотки в голосе делали все его слова двусмысленными. Интересно, это влияние компонентов RK-800 или какая-то новая прошивка? И, раз уж на то пошло, следовало выяснить еще кое-что. – Назови свой юридический статус, – ошибки быть не могло, но Сергей решил перестраховаться. – В соответствии с документами грантовой программы я нахожусь в распоряжении инженера Джулии Ханнеби и инженера-программиста Сергея Разумовского, и подчиняюсь их командам, – считав командный тон, тут же подстроился андроид. Эти официальные реплики Сергея всегда коробили. Навевали что-то армейское, хотя в армии он, к счастью, никогда не служил. И он поспешил смягчить тон. – У тебя есть имя? – Нет, на меня не зарегистрировано имени, – теперь за сдержанным ответом Разумовский чувствовал грусть. Как, черт возьми, он это делает? Перебирает эмоциональные крючки, чтобы побыстрее втереться в доверие? – Можешь подобрать сам? – Сергей предположил, что, по стандартной практике, андроид выберет имя с двумя буквами его модели: Оливер, Лео, Лоуренс, что-то подобное. – Олег, – уверенно ответил андроид. Твою ж мать. Саркастичный русскоговорящий робот по имени Олег. Абсурднее уже просто некуда. – Подойдет, – стараясь казаться невозмутимым, проговорил Сергей. В конце концов, он был в первую очередь профессионалом, – я собираюсь усовершенствовать твое восприятие. Сделать так, чтобы сенсорные реакции вызывали отклики в твоей системе и стимулировали ответную реакцию. Я не буду отключать тебя во время загрузок. Мне нужно, чтобы ты сообщал мне об изменениях, которые будет регистрировать твоя система. – Мне это понятно, – ровно ответил андроид, – я должен сообщать вам обо всех изменениях. Официальное «вы» тоже коробило. Общайся они на английском, такой проблемы вообще бы не возникло, и сейчас Сергей находился в неловком положении человека, который не может первым нарушить субординацию. Андроида это, похоже, ничуть не заботило. Он приподнялся и наклонил голову, открывая доступ к затылочной панели, и от этой рабски покорной позы Сергею снова стало не по себе, ведь это помещало его самого на позицию рабовладельца. Впрочем, с андроидами никогда не было просто. СМИ велеречиво называли их зеркалом, отражающим все человеческие пороки, жажду власти и тоску по утраченному доверию. И Сергей был склонен соглашаться с этим. Но на работе от этой лирики следовало избавляться. Сергей сдвинул панель, открывая доступ к портам, присоединил кабели и мягко толкнул голову андроида назад. Тот послушно вытянулся на столе и замер. Карие глаза теперь смотрели в круг лампы, отбрасывая круглые блики на потолок. Зрелище было завораживающим в своей искусственности. Человек не смог бы лежать так. Сергей взял со стола ленту тонометра и закрепил вокруг шеи андроида. Прибор отреагирует на резкое изменение давления, если загрузка войдет в конфликт с системой и вызовет сбой в работе тириумного насоса. Чёрная полоска тонометра на бледной шее тут же стала напоминать ошейник. Сергей вздохнул и в который раз велел себе не нагружать работу дополнительными смыслами. Бери пример с жестянки, подумал он. Диод на виске андроида мерцал спокойным голубым светом, и цифры пульса на круглой вставке тонометра не менялись. Сергей отошёл к компьютеру и поставил на загрузку первый фрагмент кода. – Я загружаю вкусовые ощущения, – зачем-то начал объяснять он, – их проще всего настроить через отклики компонентов продвинутой модели RK-800. Нечто подобное в «Киберлайф» уже разрабатывается – для линейки поваров. Домашние модели могут безукоризненно приготовить любое блюдо, но только в точности следуя рецептам, так что они никогда в жизни не могли бы сравниться с живыми поварами. Я не пытаюсь создать Моцарта от кулинарии, но этот код будет вносить элементы импровизации. Ты сможешь ориентироваться не только на данные нейросетей, но и на отклики собственных вкусовых рецепторов. – Я понял, – неожиданно отозвался андроид. Его голос слегка подрагивал и замедлялся: система обрабатывала данные, – я уточка. – В смысле?.. – упавшим голосом произнес Сергей, готовый кинуться к компьютерам. Где именно он так напортачил в коде? Если это дереализация, возиться с ней придется долго. – Эффект резинового утенка, доктор Разумовский, – терпеливо разъяснил андроид, – Я был уверен, что вы это знаете. Программист, который работает над сложной задачей, ставит на рабочий стол резинового утенка и пошагово объясняет ему свою работу. Это помогает найти ошибки и добиться ясности. – Уточка хотя бы молчит, – пробурчал Сергей, не показывая своего облегчения. – Противоречивые установки для определения приоритета, – механическим голосом ответил андроид, – пять минут назад вы велели мне говорить, чтобы отслеживать процесс загрузки. Сергей зашипел: андроид понял сарказм, но нарочно выёбывался. Чертова машина. Уязвленный, он перевел взгляд на экран. Загрузка подходила к концу. – Чувствуешь какие-нибудь изменения? – Все мои системы работают стабильно. Апгрейд будет полностью встроен в систему через 18 часов 43 минуты. – Чёрт, – вслух выругался Сергей. Он совершенно упустил из виду, что любые комплексные обновления потребуют длительной подстройки всех систем, – я забыл об этом. Ладно, продолжим завтра. Тебе нужно продолжать бодрствовать, чтобы завершить настройку? – Необязательно. Я могу выйти из спящего режима по ее окончании. Загрузка завершилась. Сергей покусал губы, взвешивая возможные варианты. – Так и сделаем, – наконец, решил он, – подними голову, я отсоединю тебя от системы. Андроид вновь безучастно выполнил приказ – дождался, пока Сергей отсоединит кабели, откинулся назад и закрыл глаза. Экран на тонометре мигнул, показав 12 ударов в минуту. Сергей еще какое-то время смотрел на неподвижного андроида, а потом вздохнул и пошел выключать компьютеры. Последней погасил лампу над столом, и в кабинете остался единственный источник света – мерцающий голубой диод. Остаток дня он заполнял отчеты о первом дне эксперимента и просматривал страницы кода для завтрашней загрузки. Спустился в столовую на обед, ужин унес в кабинет – салат, фрукты, пара сэндвичей. Поел без аппетита: чем ближе к ночи, тем сильнее чувствовалась усталость, давила на виски – сказывалась предыдущая полубессонная ночь. Перед сном не удержался, дотянулся до терминала и еще раз проверил документацию. Голосовой модуль у андроида оказался самым обычным, от модели PL-600.