Твоими мыслями

Моя проблема в том, что ты — её решение.

Сынмин боялся, что не выйдет сделать так, как надо. Боялся, дрожал, но всё равно понимал, что должен. К тому же, он действительно до сих пор до безумия любил Чана, несмотря на пережитую боль от предательства. Квартира Чана была похожа едва не на дворец, только в миниатюре. Несколько комнат, в конце просторного коридора оборудованная студия. Интересно, многих ли он приглашал сюда записываться? Уджин здесь был? Сынмин отбросил глупые вопросы, заполнившие голову в мгновение, и сел за стол, куда предложил Чан, сказав, что сейчас вернётся. Сынмин кивнул и проводил его взглядом, заодно рассматривая студию, стилизованную под светлое лаковое дерево. Чан вернулся обратно с подносом в руках, на котором стоял огромный чайник с чаем и чашками и слегка запотевшая от конденсата бутылка шампанского с бокалами. Предусмотрительно оставил Сынмину выбор. — У меня нет в планах тебя спаивать, но мы так давно не виделись, что я подумал, возможно, это будет уместно... — замялся Чан, нервно потирая шею и оглядывая свой домашний прикид из широких спортивных штанов и майки с безумно широкими проймами. — К тому же, я не выгляжу по случаю, поэтому... — Долго ты ещё будешь оправдываться? — делая вид, будто речь Чана нагоняла скуку, Сынмин осмотрел свой кремовый лонгслив и поправил полы кардигана сверху. — Наливай шампанское — сегодня можно. Чуть-чуть. А то ты так закопаешь себя раньше, чем мы приступим к работе. Смешок Чана отдался теплотой в груди. Сынмин понимал, что ему надо расслабиться, как и Чану, поэтому немного алкоголя не повредит, а то они так и будут друг друга сторониться. — Как твои дела? Ну, в смысле как ты жил? Ну, до этого... — открывая бутылку, спросил Чан. Взгляд он прятал скорее непреднамеренно, чем специально, но Сынмин, подняв с подноса оба бокала и подойдя к Чану максимально близко, заставил посмотреть на себя. Просто чтобы увидеть эту растерянность во взгляде явно. — А почему тебя это волнует? — задал резонный вопрос Сынмин. Он не верил, что Чану может быть действительно интересно, чем он дышал последние семь лет, ведь тот ни разу даже не написал, не позвонил, не попытался связаться. Сейчас этот вопрос выглядел исключительно как издёвка. Они друг другу никто. — Мы ведь не... — Что? — выгнул в удивлении и в насмешке бровь Сынмин, отдавая один наполовину наполненный бокал. — Ты хотел сказать, не чужие друг другу? Не смеши... — Сынмин, я... Я знаю, что ты обижен на меня. Скорее всего, обижен... — Чан поставил обратно на поднос бутылку, удерживая бокал теперь в обеих руках. — Почему тебя так интересует моя жизнь до? — Так ты не скажешь, да? Тогда хотя бы позволь узнать, почему моё имя в твоём контракте? — Деньги. Это чисто бизнес, Чан. — Сынмин ярко улыбнулся на удивлённую физиономию Чана и, тихо чокнувшись с ним бокалами, сделал маленький глоток. Шампанское заискрилось ледяными пузырьками на языке, а потом и в горле, сменяясь ощущением жара, выплёскивающегося моментально на щёки. — Что тебя так удивляет? Нашего тандема даже в индустрии ждали многие, не говоря о слушателях, так почему тебя удивляет моё решение работать с тобой? Только не говори, что ты подумал, что я делаю это только ради того, чтобы снова залезть к тебе в постель. Мгновенно выставленные вперёд руки свидетельствовали о том, что такую возможность Чан точно не исключал. Интересно. — Я не… — Ну и правильно, не разочаровывай меня, давай лучше работать. Работа, в отличие от неловких разговоров, шла легко. Чан показал ему исправления в местах, на которые Сынмин указал в лирике в прошлый раз, и пошёл записывать демо, чтобы показать, как он видит песню. Сынмин сидел в наушниках, смотрел на Чана через стекло и продолжал медленно, но верно опустошать бокал. Нервы долбили по ушам так, что хотелось заглушить их чем угодно, и Сынмин выбрал алкоголь. Главное, не переборщить. — Попробуешь? — прозвучало в наушниках, и Сынмин едва не подавился, поднимая взгляд от листа с лирикой на Чана. Оказалось, что он и не смотрел на него практически — только в самом начале. Хотя казалось, не отводил взгляд всю песню. Сынмин кивнул и, подхватив лист с лирикой, направился в тон-зал, где Чан стоял с протянутыми ему наушниками. Сынмин боялся налажать. Особенно учитывая, что практически полностью упустил версию Чана за своими мыслями. И теперь бы не облажаться. Ладно, не первый день на записи, однако. Сынмин интерпретировал песню всегда одинаково с Чаном, они словно слышали и чувствовали друг друга без слов. И Сынмин понял, что этот раз не исключение. По его глазам. По его взгляду, шевелящимся в текст песне губам и полному погружению в композицию. Сынмин снова пел его мысли, его чувства, его слова. Сынмин снова был ретранслятором в его руках, и это чувствовалось так отчётливо, что Сынмин едва не завыл, когда песня кончилась. Снял наушники и пошёл на выход из тон-зала, позволив себе лишь у двери, где Чан не мог его увидеть, на секунду закрыть глаза, чтобы смахнуть единственную слезу со щеки и выйти обратно с улыбкой на лице. — Ты как всегда на высоте, — улыбнулся Чан, вставая с кресла и протягивая Сынмину наполненный снова бокал. Сынмин взял его и, едва прикоснувшись губами к кромке, осушил в несколько больших глотков, ощущая, что Чан стоит слишком близко. Пустой бокал он отставил на стол и вцепился в столешницу позади себя, в которую упёрся бёдрами. Чан смотрел виновато и выжидающе, словно боялся, что получит снова какое-нибудь едкое или саркастическое замечание. — Даже если ты не хочешь мне ничего говорить, я скучал по тебе все эти годы. Сынмин молчал. Ждал и молчал, смотря прямо в его глаза, осознанно слегка облизывая нижнюю губу и проверяя. Чан неуверенно протянул руку к его лицу и, увидев отсутствие сопротивления после прикосновения к щеке, быстро сократил расстояние между ними и коснулся уже губами его губ. Сынмин сразу же разомкнул их, встречая горячий и напористый язык. Поцелуй вышел жадным и нетерпеливым — Сынмин даже забыл, каким чувственным и жаждущим мог быть Чан. Но за одним почти даже коротким поцелуем последовала пауза. Чан слегка отстранился и посмотрел на него серьёзно, но было заметно, насколько трудно ему держать себя в руках. — Останови меня сейчас, или я уже не смогу остановиться... — он сказал это сипло, не собираясь прокашливаться, чтобы звучать увереннее, и сжал в ладонях его лонгслив под кардиганом с обеих боков. Сынмин оттолкнулся от столешницы и поцеловал снова, намекая, что нужно куда-то переместиться — стол с аппаратурой не очень тянул на удобства, особенно учитывая их обычный секс. Правда, Сынмин не знал, как именно будет сейчас — слишком много времени прошло. Чан понял подсказку правильно — потащил его в сторону коридора, не отрываясь от поцелуев, а затем на ощупь — в спальню. В темноте что-то грохнуло, но Чана не смутило, Сынмин тоже не стал обращать внимание. Чан шёл спиной вперёд, поэтому на кровать сел первым, притягивая себе Сынмина за бёдра и расстёгивая ремень джинсов, выправляя лонгслив и надавливая ладонями на задницу, чтобы тот оказался ближе и можно было поцеловать живот возле пупка. Тело горело. Тряслись руки, которые Сынмин держал на плечах Чана, вцепившись в них с силой, тряслись губы в предвкушении новых поцелуев, тряслись и подкашивались ноги, из-за которых пришлось плюнуть на откровенную ласку и залезть к Чану на колени, снова целуя глубоко и жарко, кусая его полные и чувственные губы и скидывая с себя кардиган на пол, после чего сваливая их обоих на постель. Сынмин дрожал всем телом не в силах отключить свой мозг и перестать ждать и бояться того, что неизбежно. Но страх всё равно растекался под кожей, несмотря на все усилия. Однако жар всё же поднимался весь к лицу, и Сынмин чувствовал, что хочет несмотря ни на что пересечь черту. Было интересно, сможет ли он, сможет ли его тело подпустить Чана снова. Они очень быстро оказались полностью без одежды, не переставая целоваться ни на секунду. Чан протянул руку к изголовью кровати и достал всё необходимое, снова целуя Сынмина и слегка раздвигая его ноги, чтобы лечь между ними. И когда Сынмин почувствовал на себе тяжесть, его окончательно и бесповоротно замутило. — Что случилось? — моментально заметил Чан смену настроя. — Туалет... — По коридору до выхода, потом налево, первая дверь, — проинструктировал Чан, тут же перекатившись с него на кровать. Сынмин подхватил по дороге свои сваленные в одну кучу на полу вещи, прежде чем выбежать в коридор на поиски туалета. Вывернуло его буквально сразу, как только он туда забежал, закрывая за собой дверь на щеколду и находя раковину. Включил воду и посмотрел на себя в зеркало. Весь взъерошенный, Сынмин умывал лицо ледяной водой, смачивая светлую чёлку, и продолжал смотреть в зеркало. Он себя ненавидел. Уже не мог представить себе другой жизни и ненавидел то, что не мог пересилить себя, свой организм и свои мысли и реакции. Оставаться было бессмысленно. Да Сынмин и не хотел. Хотелось сбежать как можно быстрее из этого дома и от Чана в частности. — Ты в порядке? — послышалось вместе с тихим стуком в дверь. Сынмин к этому времени успел кое-как одеться и сидел на крышке унитаза, раздумывая о том, что делать дальше. Чан накинул халат и выглядел обеспокоенным, когда Сынмин всё же вышел. — Всё в порядке, но я поеду домой, — тихо произнёс Сынмин, направляясь в коридор. — Ты можешь остаться... — Не могу, — отрезал Сынмин, качая головой и снимая пальто с крючка. — И нам больше не стоит видеться вне рабочего процесса и на личной территории. Сынмин быстро всунул ноги в туфли и вышел за дверь, предотвращая возможные попытки Чана его остановить.

Можно я приеду?..

Сынмин знал, что можно, но всё равно спросил ради приличия. Пока он ехал в такси, Чан звонил не раз и не два — пришлось отключить телефон, чтобы не раздражал. Словно мало того, что Сынмин не мог остановить слёзы до самой квартиры Чанбина. — Что?.. — встретил он его у порога сонным взглядом. Сынмин налетел на него с порога, захлопывая дверь, и уткнулся в шею, продолжая пытаться справиться с истерикой. Чанбин принялся гладить и тихонько похлопывать его по спине. — Тшш... Сынмин-а... Всё уже хорошо... Успокаивайся, слышишь? Ну-ну... Дыши глубоко. Успокоиться удалось отнюдь не сразу. Они простояли так в коридоре по меньшей мере минут пятнадцать, прежде чем Сынмин смог отлипнуть от Чанбина и перестать задыхаться. — Чаю? — спросил Чанбин, глядя на то, как Сынмин не переставая шмыгает носом. Сынмин молча кивнул и начал раздеваться. Они долго сидели на кухне, и Чанбин не задал ни единого вопроса, пока Сынмин сам не был готов говорить. — Я себя ненавижу. Я не могу. У меня не получилось даже с ним... — отрывисто произнёс Сынмин, и по стянутой сухостью коже снова стекла горячая слеза, прежде чем он спрятал её за чашкой травяного чая. — Я ничего не могу... — Ты уверен, что дело было в сексе? Ты ничего не ел, не пил до этого? — Только шампанское, — признался Сынмин. — На голодный желудок? Ты дурак? Ты едва переносишь алкоголь... Сколько ты выпил? — Половину... — Чего, бокала? — Бутылки... Чанбин не сдерживался в выражениях. Но после тирады забрал его пустую кружку и погнал спать. — Сейчас хоть полегче? — спросил его Чанбин, гладя по волосам, когда Сынмин улёгся ему на плечо. — Спасибо, что ты у меня есть, — кивнул Сынмин. — Кстати, поставь будильник на пять, мне нужно заехать домой забрать чемодан перед отъездом. — Ты в курсе, что тебе спать осталось полтора часа, балбес? — Лучше так, чем вообще не... — зевнув, произнёс Сынмин и мгновенно отрубился — спасибо алкоголю в крови.

***

У Минхо тоже поутру не было особого энтузиазма, как и у Сынмина, несмотря на перелёт. Токио встретил ясной и тёплой погодой. Сынмин изначально попросил выбрать отель в традиционном стиле, и когда они наконец заселились, он смог как ребёнок порадоваться домашнему подобию онсэна. Конечно, на сами горячие источники ехать времени вряд ли хватит, но вот так можно и расслабиться. — Кстати, раз уж мы будем жить вместе, тебе нужно кое-что знать. — Сынмину всегда эта тема давалась сложно, и менеджер, который работал с ним в прошлом агентстве, знал об этом, хотя Сынмин долго не сознавался в проблеме, тем самым затягивая с её решением и не давая себе помочь. Сынмин видел, что Минхо готовится пошутить, но опередил его: — Мне очень часто снятся кошмары. Один и тот же кошмар. Практически каждую ночь. Поэтому если я вдруг посреди ночи разбужу тебя криками, воем или ещё чем-то, то я не специально... Улыбка с лица Минхо сползла мгновенно. — Ты к специалисту обращаться не пробовал? — серьёзно спросил он. — Пробовал — не помогло. — А на медитацию там? У тебя стресса, видать, выше крыши... — Твоя правда, — согласился Сынмин, включая телефон. Ещё три пропущенных от Чана и смс: «Перезвони мне». — Пошли позавтракаем? А то я слона съем скоро... А Чану он так и не перезвонил.