(Не)исполненное обещание
23 октября 2020 г., 20:00
Сейчас ты даешь обещания, которые, возможно, не сможешь сдержать, и именно так любящим людям наносят самые глубокие раны. Ренсом Риггз
***
Он крутил телефон в руках и раздумывал. Вытащил из него батарейку и убедился, что за ним всё это время — как долго? — велась слежка. Звонить куда-либо, даже если Сынмину, опасно. Неясно ещё, был ли это просто жучок с определением местоположения или ещё и с прослушкой, поэтому телефон не годился вообще ни на что. Другого не было — остался в студии. Чёрт. Чан прикинул, что будет, если он не выйдет. Наверняка позвонят ещё раз с последним предупреждением, но времени у него и так в обрез. Голос в трубке был знакомым, но сейчас мысли так путались, что вспомнить, чей он, не представлялось возможным. Писать Сынмину тоже опасно — если там прослушка, то будет отчётливо слышен набор. Окей, просто спуститься и поговорить. Если им нужны деньги за компромат, Чан переведёт их им на счёт сразу же — невелика потеря. Лишь бы не пострадала репутация. Особенно репутация Сынмина. Чан подхватил пальто, которое не успел повесить, со спинки стула, влез в кеды, стаптывая задники, и вылетел за дверь. На лифте ехать не стал — вышел на лестницу, дав себе возможность выпустить по пути пар и ещё немного подумать. В кармане настойчиво и раздражительно завибрировал звонок. — Спускаюсь, — мрачно ответил Чан и сбросил, продолжая идти по лестнице. Дело дрянь, если им нужны не деньги. А такой вариант нельзя было исключать. У самого входа стоял чёрный тонированный минивэн. Сомневаться, что это к нему, не пришлось — дверь открылась сразу же, как только он вышел из здания. — Залезай, — с притворно-сладкой улыбкой. Сука. Это точно не деньги. Чан оглянулся по сторонам и, не заметив никого постороннего, залез в машину. — Откуда у тебя снимки, Уджин? — сквозь зубы произнёс Чан. Старался вежливо, но вежливым рявканье вряд ли назовёшь. — Полегче, котик, — улыбнулся он, выставив руки вперёд. — А то у меня есть масса интересного... — он полез во внутренний карман ветровки и, достав целый веер фотографий, протянул Чану. Снимки были с абсолютно разных дат — где-то поцелуи, где-то переплетены пальцы, где-то объятия, где-то у самого входа в дома, где жили либо Чан, либо Сынмин. Тысяча и один снимок, к которым, по сути, не нужна была никакая подпись — слей это в сеть, и народ завопит о том, что они спят вместе. — Что ты хочешь за эти снимки? — Тебя. — Вот так просто, без заминки, честно и в лоб. Уджин тихо рассмеялся и добавил чуть погодя, разбавляя пустые, но тяжёлые мысли Чана: — Не спать — работать. Пока. Там посмотрим. — Ты в своём уме? Ты себе как это представляешь?! — оскалился Чан, не повышая голос. — У меня контракт и артист. Это миллиарды в неустойке. — Твой контракт аннулируют и неустойку выплатят в установленный срок. Твоя задача лишь подписать контракт с моим агентством и забыть дорогу назад. Молча. Скажешь Сынмину хоть слово — снимкам найдут применение. — Ну ты и сука, Уджин. — Будь поласковее — тебе со мной ещё работать, — криво улыбнулся он и пристегнулся. — Поехали!***
— Условие одно: вы никак не контактируете с предыдущим местом работы. Ни с работодателями, ни с артистами, с которыми работали. Если условие будет нарушено, на вас ляжет штраф в размере той неустойки, что уплатит за вас агентство. Вам всё ясно? — спросил юрист, протягивая ручку и показывая, куда ставить подпись. — Условия мы вам гарантируем лучше, чем у вас были, в качестве небольшой компенсации, так что просто считайте это карьерным ростом, — хлопнув в ладоши, улыбнулся директор Кан. — Можно один вопрос? — подписывая контракт. — Да, конечно. — Зачем вам я? Почему не Сынмин? Это какой-то стратегически неверный шаг, если вы хотели денег. — Как раз-таки стратегически этот шаг вернее того, что предложили вы, Бан Чан. Мы долго за вами наблюдали и пришли к выводу, что вы сильны как тандем, но вот порознь... Для таких творческих людей как вы, эмоциональные встряски часто хороши, а вот для Сынмина... Сейчас его карьера, скорее всего, пойдёт по наклонной какое-то время, пока он не придёт в себя. Потом, кто знает, останется ли он на плаву... — пожал он плечами и развёл руками. — Если его чувства так сильны к вам, то расклад будет самым лучшим, и в итоге я заполучу вас обоих. Он сам придёт сюда, без шантажа или ещё чего-либо. Нескоро, конечно же, но если так случится, это очень вероятно будет мой выигрыш. В бизнесе нельзя действовать опрометчиво, понимаете, о чём я? Если у вас больше нет вопросов, вы свободны. Завтра же приступаете к своим обязанностям, вам всё покажут и расскажут. Чан не стал поддерживать беседу и направился на выход, где его снова окликнули: — А, и насчёт жилья не переживайте — подберите для себя удобное, компания всё оплатит. Уж он-то теперь подберет... Чан нажал на ручку и снова встретился взглядом с ожидавшим в коридоре Уджином. — Опрокинем по бокальчику за сотрудничество? — предложил он, отталкиваясь от стены. — Пошёл нахер, — выплюнул, не оборачиваясь и проходя мимо, Чан. — Ути, какие мы злые... — нагоняя, сюсюкал Уджин и уже тихо, смеясь себе под нос, добавил: — А я, между прочим, его предупреждал, что его карьере конец... Чан прикрыл глаза, тронув кнопку лифта, и предпочёл больше ни о чём не думать. Как там говорится? С чистого листа? Чан так и решил, чтобы каждую ночь не терзать себя за принятые решения. По крайней мере, его заверили, что все снимки уничтожат. Сынмина не должно это коснуться, ни в коем случае. Чан обещал его защищать, и это единственное, что важно. Даже если он не рядом, он всё ещё защищал его. Даже если Сынмин будет теперь в полном неведении. Даже если он его возненавидит. Пускай Сынмин немного позлится, что Чан бросил его, но он обязательно отойдёт и будет жить дальше. Чан был в этом уверен. И сам он как-нибудь тоже справится. Они должны. Просто обязаны. «Если его чувства так сильны к вам, то расклад будет самым лучшим, и в итоге я заполучу вас обоих». Этого никогда не должно произойти. Никогда. Только не это. Иначе обещание, данное когда-то Чаном, защищать, будет нарушено.
