Твоими мыслями

Самые важные в жизни решения не бывают легкими.

Хёнджин грыз кончик одеяла, думая о том, как они все докатились до этого. Рядом спал Чанбин, и его отросшая чёрная чёлка спадала на глаза. — Было бы проще, если бы ты сказал, что я тебе вообще не нравился. — Было бы проще, если бы ты назвал меня мудаком, коим я и являюсь, дал в морду, разбил бы пару тарелок, наорал и свалил, хлопнув дверью, — в тон Хёнджину ответил Чанбин, скрестив руки на груди и привалившись к косяку, когда Хёнджин влез одной ногой в кроссовки. — Не ожидал адекватной реакции? — усмехнулся Хёнджин, поддевая пальцем задник. Чанбин честно кивнул. — И что теперь? Мы вроде бы всё выяснили, — стоя одним носком на холодном полу, спросил Хёнджин, выпрямляясь. — Нам же не никто не запрещает… — повёл плечом Чанбин, отводя взгляд. Хёнджин прыснул вместе с тем, что его передёрнуло от этих слов. — Ты серьёзно? Пять лет мне мозги полоскал, чтобы сейчас шары мять и пытаться затащить в койку? — Ладно, забей, ты прав, — согласился Чанбин. — Это бессмысленно. Хёнджин натянул кроссовки и, взяв в руки куртку, переступил с ноги на ногу, не зная, как попрощаться. Потом молча развернулся к входной двери и, взявшись за ручку, вздохнул. Уходить не хотелось. Каким надо быть жалким, чтобы всё ещё хотеть человека, который обманывал и делил постель с другим за спиной? Видимо, кем-то с жалостью уровня Хёнджина. — Ну скажи уже что-нибудь, — настойчиво попросил Хёнджин, всё ещё стоя спиной к Чанбину. — «Не уходи» там, «давай попробуем?», «останься», ну хоть что-нибудь? А то твои слова про то, что я тебе нравился и нравлюсь до сих пор, окажутся бесполезными, если я сейчас уйду. — А ты не уйдёшь, если я просто попрошу? — с надломом. Хёнджин прочистил горло и, обернувшись, посмотрел на Чанбина с осуждением. А потом дёрнул на себя за руку и в сантиметре от его губ произнёс, глядя прямо в глаза: — Я закопаю тебя живьём, если ты не будешь меня ценить. Мысли путались. Почему нельзя просто решить: да или нет? Почему за каждый из вариантов нужно было приводить тонну аргументов, чтобы в итоге сожалеть о выборе всю оставшуюся жизнь, несмотря на то что в итоге собираешься выбрать. Хотя, наверное, лучше всё же попробовать, чем нет? В конце концов, разбежаться они всегда успеют. Хёнджин не знал, что делать. Чанбин действительно был нежен и ласков с ним ночью, даже ненасытен и несдержан, но было ли дело в Хёнджине, он не знал. К тому же, Чанбин вырубился буквально сразу, едва успев избавиться от презерватива. Хёнджин же долго не мог уснуть, несмотря на ломоту в теле. — Твои мысли мешают мне спать, — пробурчал с соседней подушки Чанбин. — М? — осоловело сморгнул пелену с глаз Хёнджин и повернулся к нему, вытаскивая изо рта уголок одеяла. Чанбин посмотрел на него из-под чёлки и, смахнув её с глаз, раскрылся — раскрыв и Хёнджина заодно — и перелез на его бёдра, наклоняясь. — Слишком громко думаешь, — пояснил Чанбин и попытался поцеловать, но Хёнджин запротестовал. — Можно вопрос? — Нельзя, — безапелляционно заявил Чанбин и всё же коснулся его губ своими на мгновение, убрав его пальцы. — Сначала удовольствие, потом разговоры. Или ты думаешь, я дам тебе загоняться с утра пораньше? По глазам вижу, что ты там себе уже целые горы надумал, — прищурился Чанбин и потянулся к тумбочке за презервативом. После ночи тело приняло Чанбина легко и без боли, да ещё и с минимумом смазки. Чанбин подхватил его под коленями, разводя их шире, и с издевательской медлительностью качал бёдрами, пока Хёнджин едва не заскулил, насаживаясь самостоятельно и прося ускориться. Чанбина надолго не хватило. Зато ртом он продолжил с не меньшим энтузиазмом, стимулируя ещё и пальцами внутри. Потом притянул Хёнджина к себе, пачкаясь в его сперме, разбрызганной по животу, и долго, с упоением целовал, пока оба не восстановили дыхание. — Так уже лучше? — спросил шёпотом Чанбин, заглядывая в глаза. — Намного, — честно признался Хёнджин. — Но липнуть к тебе мне не особо нравится, поэтому душ сейчас первостепенная задача. — Ну вот, а ты хотел поругаться поутру, — тронул уголок губ Хёнджина большим пальцем Чанбин и смазал ласку по щеке, после чего перелез через него и спрыгнул с кровати, хватая его за руку. — Пошли. Вкусный завтрак я не обещаю, но ты можешь мне помочь, если хочешь — твою стряпню я люблю больше своей. Хёнджин усмехнулся и без сопротивления отправился следом за ним. Если не думать слишком много, может, действительно из этого что-то выйдет?

***

Перелёт был тяжёлым, хотелось спать, а ещё выпить. Мешал график, ранний подъём и Минхо под боком. Сынмин, наплевав на все нормы приличия, залез к Чану, сидевшему в кресле, на колени и настойчиво потребовал внимания. Тот удивился, но всё же поцеловал, прижимая к себе за поясницу. — Можно было просто сказать «выметайся, Ли Минхо», попугаи-неразлучники, — посетовал он, отвлекаясь от телефона, и вышел из номера. Когда замок пиликнул, Сынмин отстранился. — Обязательно меня возбуждать, ради того чтобы просто выгнать Минхо? — поинтересовался Чан, всё же просунув руку Сынмину под футболку, и огладил ладонью бок. — Он не должен ничего подозревать, ты ведь понимаешь. Каким бы он ни был хорошим менеджером, он всё ещё работает на агентство. И уж они точно его по головке не погладят за то, что мы собираемся сделать, а он не доложил вовремя. — Ты вообще уверен в том, что мы делаем? — Не совсем, но, по крайней мере, с юридической точки зрения всё выверено до последней запятой, — улыбнулся Сынмин и зарылся двумя руками в волосы на затылке Чана. — Я никогда больше не позволю тебя у меня забрать, никому-никому, — прошептал он, обнимая. — Никому, слышишь? — Пойдём спать, м? Завтра трудный день. Саундчек ещё в самую рань... — предложил Чан и, не дожидаясь ответа, подхватил Сынмина и перенёс его на кровать, ложась рядом. — Завтра надо будет Чанбину позвонить... — сонно протянул Сынмин, позволяя укрыть себя одеялом. — Без него никак? — с опаской. — Ты, что, боишься? Без него никак — нам нужно как можно больше СМИ, которые опередили бы любые действия агентства. У Чанбина много связей, и он мне не откажет, к тому же, сделает в лучшем виде. Тебе не стоит так переживать. — Ладно, раз ты так уверен... Спи. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Чан. Увидимся утром, — пробурчал себе под нос Сынмин, словно настраиваясь. Он много думал в последнее время. Что делать и как поступить правильно. Как выпутаться из всей этой ситуации с минимальными потерями и затратами нервов. Ежедневно ловил кошмары под утро, борясь с истериками вместе с Чаном, который всегда был рядом, и это выматывало обоих. А потом пришло успокоение. Стоило только поставить точку в плане и решиться, как кошмары отступили. Сынмин больше не просыпался среди ночи, не хватался за Чана, как за последнюю соломинку, не боролся полночи с припадками и тахикардией. Ему начали сниться нормальные сны. Стоило только перестать хвататься за собственную карьеру и наступить ей на горло самостоятельно.