Люцифер: проповедь демона

Мое имя на устах тысяч женщин. Все, что я хочу получить — получаю. Все, что не хочу — тоже. Меня зовут Люцифер, я — сын Сатаны. Добро пожаловать в мой персональный ад. Иногда так я начинаю беседу с очередной легкомысленной девушкой в клубе, и это заканчивается жарким сексом, в то время как в соседней комнате ее муж укачивает полугодовалую дочку. Или сына. Или сразу двоих. Неизменный стиль: выглаженная рубашка и такие же черные брюки, галстук, отполированные до блеска ботинки. Может, минутой ранее их облизывала твоя девушка, кто знает. Когда предоставляется свободное время я спускаюсь на грешную землю, чтобы вкусить грехи смертных людей. Это заводит. Может, я даже мастурбирую после этого. Осмелишься проверить? — Люцифер Денница, — очень медленно говорю я, максимально близко прислонившись к зеркалу, — Нет, не так. Больше…экспрессии… Люцифер, — мой язык дотрагивается до мягкого неба, немного на нем задерживается, — Денница. Что-то не то. Непрезентабельно. Мне не нравится. Когда у меня что-то не получается, настроение моментально портится. — Ну же, соберись, — откашливаюсь, поправляю галстук, снова наклоняюсь к зеркалу, приоткрыв при этом рот, — Меня зовут Люцифер. Люцифер Денница, — мое горячее дыхание подпаливает стекло. — Дорогой… Голос принадлежал очередному короткому увлечению. Недоразумению. Называйте, как хотите. Оно стеснительно стояло в дверном проеме всё из себя правильное и милое, но при этом оставалось тем ещё…гнильём (я вам этого не говорил). Оно… ладно, она робко укрывает халатиком обнаженное тело, глаза большие, волосы светлые, мечта поэта, только вот я к писательству не имею никакого отношения. Этакая гомеровская женщина с низкой социальной ответственностью. — Да? — выдавливаю из себя улыбку. Я не запоминаю имён, фамилий и квартир, мне это ни к чему. Встретиться пару раз — пожалуй, можно. Но стоило ли вообще связываться конкретно с этой фурией, пожирающей меня глазами прямо сейчас, в эту самую секунду? — Я бы хотела поговорить о…нас, — девушка краснеет так, что я невольно замечаю легкую испарину у неё на лбу, у бедняжки жар, не иначе. — Милая! — я широко улыбаюсь и поворачиваюсь к ней лицом, я не помню её имени, а она меня проверяет. В этом все женщины. — Ты забыл, как меня зовут? — вытаскивает из кармана шелкового халатика сигарету, поджигает, затягивается. Между нами искр нет, они остались в её зеленой зажигалке цвета болотной тины. — У нас было свидание. Два раза. — Конечно, помню, — вдумчиво смотрю как дым обволакивает милое, но глуповатое лицо, влезаю к девушке в голову без особых усилий и, наконец, говорю, — Мишель. Она поворачивается ко мне спиной. — Какого цвета у меня глаза? Медленно подхожу к ней сзади, обнимаю за тонкую талию, мой подбородок в аккурат на её затылке. Мишель фыркает и без особого труда вырывается из моих рук. Потому что я это ей позволил. — Нет, сначала скажи цвет. — Карие, — равнодушно кидаю я и отворачиваясь к зеркалу. Лицо в отражении безупречно, пытаюсь снова в тишине заняться артикуляцией, но мои молитвы (хах) услышать кому-нибудь, увы, было не дано. — Ты уже битый час стоишь тут и репетируешь какую-то хрень, — она поворачивается ко мне, ее зеленые глаза полны осуждения — Вместо того, чтобы помочь мне разобраться с моим муженьком. — Милая… — Мишель, меня зовут Мишель. — Милая, — одними пальцами я выхватываю у неё из рук сигарету, — Прибереги свой тон для кого-нибудь…другого, — мой голос из бархатистого становится низким, глубоким, гипнотическим, — Для своего бесхребетного Джона, например. Склоняю голову набок и не могу сдержать переполняющего меня счастья, улыбаюсь, смеюсь, и, достаточно поглумившись, демонстративно кидаю сигарету на пол, тут же придавливая её жесткой подошвой ботинка. — Мои туфли… Грязные из-за тебя, будь добра, принеси крем для обуви. Мишель кричит, активно жестикулирует и вроде даже плачет (на самом деле не уверен, что это все не блеф и не провокация). — Пошел на хер! — последнее, что я слышу, прежде чем снимаю с вешалки дорогое, драповое пальто. Мне нравится посещать крупные города, хотя иногда я не брезгую и маленькими. Там даже лучше, больше грязи и сплетен. Все люди тесно знают друг друга, отчего мимолетные сексуальные связи всплывают довольно быстро. Прогулки по ночному Нью-Йорку — сплошное наслаждение. Этот город никогда не спит, всегда кто-то с кем-то трахается или просит милостыню у входа в церковь. Крысы — переносчики заразы не редкость в местном метро. Болезни, холод, сырость. Люблю осень. Люблю этот город. Еще интереснее читать мысли людей. Ну как читать. У некоторых рот не закрывается с самого начала знакомства, пьешь в баре виски со льдом, а тут — она. Трындит без перерыва, рассказывает о Ричарде, Джордже, Филиппе. А я чего? Сижу и слушаю, всяко интереснее, чем сидеть в школе и слушать завывания Геральда о моей плохой успеваемости. Что? Кто такие Ричард, Джордж и Филипп? Да я в душе не ебу. Мне кажется, и она тоже. — Меня зовут Люцифер, я — сын Сатаны. Добро пожаловать в мой персональный ад. Смеётся. Да и кому какая разница, если после будет хороший секс.