Лавандовый Мëд

Семейные собрания в имении Сакамаки не были чем-то удивительным, особенно когда их не планировали заранее, поэтому удивлëнных в гостиной не находилось. Мало кто любил собираться в этой комнате и обсуждать что-то важное, вроде правил поведения в городе, бюджета или оценок, но если Рейджи созывал всех членов семьи на совет, значит имел на то основания. Это действительно могло быть что-то важное, так что никто не пропускал. В этот раз крайним прибывшим оказался Лайто, поначалу думающий пропустить данное мероприятие и уделить время утреннему сну. Ничего нового он не увидел, кроме того, что рядом с подготовленным к очередной лекции Рейджи стоял блаженно улыбающийся Хайко, сложивший руки за спиной. Выглядел он непривычно умиротворëнно и спокойно, что разительно отличалось от недавней картины, когда юноша готов был зубами вгрызться в глотку Аято и порвать его на куски. Инстинктивно пятый Сакамаки занял свободное место подле седьмого, с его обычно не заинтересованным выражением лица. Но скрещенные на груди руки говорили об обратном. — Что за повод и почему Милашка спокоен, как удав? Ким скосил аметистовые глаза в бок, будто только сейчас заметил прибытие Лайто. Вернув взгляд к стоящим, пожал плечами. — Именно сейчас мы это и узнаем, — тихо произнëс он, приготовившись внимать каждому слову. Когда все были в сборе, Рейджи кивнул Хайко, и тот улыбнулся самой солнечной улыбкой, от которой слепило глаза. От братьев не укрылось то, как Юи прижала руку к сердцу от вида этой улыбки. Вероятно, стоит ожидать худшего. — Доброе утро, — начал Рейджи, игнорируя общее волнение и не выдавая своë собственное. — Для начала, мы подведëм итоги второй прошедшей недели с новыми «обстоятельствами». Успеваемость Субару и Аято оставляет желать лучшего. В этом плане я могу похвалить только Кима. Вам стоит равняться на него. Оба вампира переглянулись между собой и опустили взгляды на младшего, оставшегося невозмутимым. Его мало волновали оценки и критика. Их, в общем-то, тоже. — Хайко-сану стало значительно лучше и он может вернуться на учëбу, — продолжил Сакамаки-старший. — Смею напомнить об инциденте, из-за которого чуть не пострадала наша репутация… — Рейджи, кончай об этом вспоминать, — Аято раздражëнно фыркнул. — Неделя прошла. — Тем не менее, — Рейджи остался непоколебим, — вы нуждаетесь в напоминании. Помните, что вам следует всегда держать себя в руках и вести себя прилично за пределами дома. Соблюдайте правила общественного порядка и не подвергайте репутацию семьи сомнению. Не забывайте о своëм благородном происхождении. И помните, что меня или Кима может не оказаться рядом в самый неподходящий момент. Мы не обязаны ходить с вами под ручку и разнимать. Аято, Субару, снова, касается вас в частности. Но также это замечание теперь касается и Хайко-сана. — Рейджи-семпай, больше такого не повторится, будь уверен, — с невинной улыбкой заверил его Дрезднер. Мурашки прошлись табуном не по коже, а по всем присутствующим. Спокойствие человеческого юноши не укладывалось в голове вампиров. — На этом я закончил свою часть и передаю слово Хайко-сану. Ему тоже есть, что сказать. Вот. Тот самый переломный момент, которого все ждали с мучительным напряжением. То, чего никогда не происходило. Говорить будет не только Рейджи. Хайко выждал пару секунд и окинул присутствующих внимательным взглядом, словно сканируя их насквозь. Тут же из-за своей спины он вытащил книгу. Только в этот момент Сакамаки обратили внимание на стопку таких же книг на столике рядом. — Большое спасибо вам, что собрались здесь в столь ранний час, — оптимистично произнëс Хайко, явно готовившийся к сегодняшней встрече. — Понимаю, что наши с вами взаимоотношения всë ещë выстраиваются со скрипом и треском, но я рад, что с некоторыми обитателями этого дома нам удалось найти общий язык. Надеюсь, что с остальными тоже удастся. Тишина. Поглядев на братьев, Лайто подметил, что больше всего напряжения и скепсиса исходило от Аято. За те две недели, что жертвенные жених и невеста жили с ними под одной крышей, отношения именно старшего из тройняшек и «жениха» вызывали больше всего проблем. После той неприятной ситуации в школе эти двое избегали друг друга вплоть до сегодняшнего дня. Казалось бы, за столько-то дней можно остыть и забыть старые обиды, но напряжение между ними не упало ни на йоту. К несчастью, для всех остальных. Уловив настрой братьев, Хайко сдержал довольную улыбку. — За две недели, что мы провели с вами вместе, я многое успел для себя отметить и кое-что усвоить. Мне нужно было время, чтобы уложить эти мысли в голове, и вот к чему я пришëл… — мучительная пауза, казавшаяся вечной в этот самый миг. Так и хотелось поторопить юношу и потребовать уже закончить свою мысль. — Я был слишком несправедлив к вам, бедняжкам. Думал, что вы сами по себе такие ужасные, и совсем забыл о том, что все проблемы идут из детства. Вы ведь просто глубоко травмированные, мальчики! С самым страдающим и сожалеющим видом Хайко бросился обнимать… Аято. А Аято замер, боясь пошевелиться, затаил дыхание и напрягся. Эти сострадающие объятия, казалось, сжимали не его самого, а его кости, грозясь превратить их труху. Страшнее любого ужастика. Реакция у всех была идентичная: полное недоумение и некультурный шок. Никто не ожидал столь эмоционального всплеска и столь эмоциональных порывов обнять того, кого Дрезднер недолюбливал больше всего. Поэтому никто не шевелился. На всякий случай. — Я насмотрелся на вас всех и понял, что вы были выращены в ужасных, деспотичных условиях, — продолжая обнимать третьего Сакамаки, Хайко сменил сожалеющий тон на приторно ласковый. — Вы же братья, а ведёте себя так, словно никто друг другу. Да, у вас разные матери, но один отец. Где же ваши сплочëнность и единство? Вас семеро! Вы должны быть друг за друга! Молчание. Кажется, все были слишком ошеломлены, чтобы хоть как-то ответить на данное заявление. «Да что на него нашло? — думали все, как один. — Может, с дурки подуло? Сезонное обострение?» Хайко считал все взгляды и атмосферу в комнате и наконец отстранился от десять раз побелевшего и поседевшего Аято, которому в эту самую секунду пришлось хуже всех. Где-то на границе сознания всë ещë мелькали воспоминания первого дня, когда хрупкому юноше удалось обездвижить двух вампиров без особого труда. Подпускать его к себе так близко опрометчиво. Кто знает, может, он захочет проверить, можно ли свернуть вампиру шею. Нельзя, но неприятные ощущения никто не отменял. Подойдя к столику и взяв книги, Хайко прошëлся по всем братьям, вручая им в руки по одной и разнося свой пугающе чарующий лавандовый аромат. За эти две долгие недели весь дом пропитался ароматом цветов, словно на каждом шагу росло по дереву лаванды. Не спасали розовый сад Субару и ежедневные уборки прислуги. От запаха невозможно было отделаться даже во сне, он преследовал на каждом шагу. Иногда братьям казалось, что они чувствуют его даже в городе, где этой самой лаванды и рядом не валялось. Как только каждый получил по одному экземпляру книги, Хайко вернулся на место. По какой-то неизвестной причине он занял излюбленное кресло Рейджи, а тот и не думал возражать. Сел рядом с Юи и положил книгу себе на колени. Девушке тоже досталась одна. — Вы получили уникальные экземпляры сборника сказок, составленных моим горячо любимым дядей, — произнëс Хайко и поднял свою книгу, чтобы наглядно показать остальным. — К сожалению, оригинал находится у дяди. Всë это — недавно созданные копии. Для каждого из вас была создана своя уникальная книга. Цвет обложки, рисунок, корешок. Чтобы их невозможно было перепутать. После сказанных слов, Сакамаки неосознанно стали разглядывать свои и чужие экземпляры, сравнивая их. Только Ким не проявил никакой заинтересованности, сказав лишь: — Так вот для чего ты просил меня сделать их. Хайко улыбнулся. — Ещë раз, большое спасибо, Ким-кун, это было мило с твоей стороны. — Так, подожди, а какого хрена? — возмутился Субару, помахав своей тускло-розовой книжкой с серебряным рисунком розы. — Зачем нам это? — Я ожидал подобных вопросов и готов ответить. Во-первых, попрошу соблюдать чистоту речи и не извергать из своих милых ртов такие грязные слова. Во-вторых, это мой подарок в честь нашего взаимовыгодного сотрудничества и сохранения мирных отношений. В-третьих, мы с Рейджи-семпаем договорились на то, чтобы хотя бы раз в неделю, по вечерам, собираться для совместного чтения. Ведь книги так сближают! После его слов с громким стуком на пол полетела тëмно-красная книга с летучей мышью на обложке. Она проскользила по паркету и остановилась у ног Хайко. — Я пошëл. Аято встал и направился на выход из гостиной, громко оповестив об этом всех присутствующих. Он, как обычно, привлëк к себе внимание, намеренно устроив ненужную сцену и испортив и так испорченное настроение. После этого воцарилась тишина. Медленно наклонившись и подобрав бессердечно брошенную на пол книгу, Хайко со всей любовью провëл по обложке пальцами, после чего прижал к своей груди и затих. Но до чуткого вампирского слуха донеслось тихое «прости, дядя». Юи тут же бросилась к Хайко и обняла его, так крепко, как могла. Юноша вздрогнул от неожиданности, едва не выронив книгу. — Хай-кун, только не расстраивайся! Хочешь, я поговорю с Аято-куном и попрошу его так больше не делать?.. — Не нужно, Юи, — юноша улыбнулся, смотря на подругу. — Всë нормально. Не стоило ожидать иного. Это изначально была провальная затея… — На самом деле, — Лайто поднялся со своего места и осторожно положил свою зелëную книгу с рисунком его шляпы на диван, — идея хорошая. И твой подарок очень мил. Просто Аято у нас строптивый. Но я могу найти подход к нему и убедить хотя бы раз поучаствовать в подобного рода авантюре. — Взамен на?.. — Хорошее настроение, — усмехнулся вампир. — Если ты сможешь подарить нам незабываемые впечатления от первого вечера, то мне этого будет достаточно. А если нет, то… я бы хотел провести с тобой целый день вместе. И получить всë те же незабываемые впечатления. От услышанного Ким, непривычно волнующийся за сохранность жертвенного жениха, поддался вперëд, но Хайко поднял руку, тем самым остановив его от преждевременных действий. Он внимательно смотрел на младшего из тройняшек, ожидая какого-то подвоха. Но, кажется, это была чистая сделка. — Хорошо, Рыжик, — Дрезднер протянул ему книгу. — Я согласен. — С вами приятно иметь дело. Взяв чужую книгу, Лайто мгновенно исчез. Видимо, поспешил договариваться. Хайко встал с кресла и тоже ушëл. Юи увязалась за ним, заведя бессмысленную беседу. В гостиной осталось пятеро братьев, которые сохраняли спокойствие и самообладание, не собираясь вмешиваться. Им было интересно, куда это может привести. — Что думаете? — спросил Рейджи, поправив очки. — Заметили что-нибудь подозрительное? — Подозрительную покладистость? — фыркнул Субару, облокотившись на спинку дивана. — Или эту сомнительную попытку сблизиться? — Наверное, Рейджи имел в виду поразительную осведомлëнность, — Ким положил свою книгу на книгу Лайто, которую он либо забыл, либо осознанно оставил. — Он точно определил нашу семейную ситуацию и будто бы издевался. — Тедди тоже это заметил, — впервые за долгое время высказался Канато. Что удивительно, пока между ним и Хайко не возникло никаких стычек. Наверное, потому что они и не взаимодействовали толком, словно взаимно игнорируя присутствие друг друга. Оттого средний из тройняшек никогда и не поддерживал разговоры братьев о сложном характере человека, так как не проявлял к нему должного интереса. — Его запах тоже… изменился. — Больше смущает его кровь, — выдохнул Шу, не открывая глаз. — У людей она одинаковая. Солëная. У кого-то чистая, у кого-то — грязная. А у него… — Сладкая настолько, что зубы сводит, — поддержал тему Субару. — Сначала кажется приятной, но чем больше пьëшь, тем сильнее вяжет язык. И в сон клонит после употребления. Рейджи и Канато не могли ничего сказать на этот счëт, они пили кровь Комори. С ними был и Аято, который, конечно же, отказался от крови «жениха» из-за личной неприязни. — Лайто говорил, что ему нравится, — Ким запрокинул голову. — Субару, может, вы с Канато поменяетесь? Ему больше нравится сладкое, чем тебе. — Я не стану пить кровь этой гадюки! — психанул Канато, нарушив умиротворяющую обстановку. На это Ким только цокнул. — Мне нравится кровь девчонки! — Только давайте без истерик, — вздохнул Рейджи. — Предлагаю меняться каждую неделю, чтобы все могли распробовать. После ваших рассказов мне стало интересно, настолько ли весомы отличия. Но соглашусь с Канато, кровь Комори-кун действительно особенная. Ким. — М? — У меня будет к тебе небольшая просьба. Вздохнув, Сакамаки-младший сразу понял, что «небольшая просьба» принесëт ему большие проблемы. Но отказаться не смел. Ради сохранения хороших отношений с братом.

***

Ким привык быть достаточно удобным для других, даже если слишком часто проявлял свою собственную волю и мог быть резким в общении с братьями. Его услужливость помогала сохранять нейтральные отношения с другими и не навлекать на себя беду. Поэтому Ким никогда не отказывал ни в чьих просьбах. Соглашался на любые компромиссы и сделки. И следовал установленным правилам, даже самым абсурдным. Меньше всего на свете ему хотелось иметь какие-то проблемы. К тому же, он являлся самым младшим сыном Карлхайнца, а младших учат тому, что нужно быть уважительным по отношению к старшим. Даже если это бессмысленно. По-человечески, тут все были старше Кима. Даже два человека. Потому что они жили человеческую жизнь и должны были подстраиваться. А это выходило у Кима лучше всего. Подстраиваться. Когда Хайко попросился переночевать в его комнате, Ким согласился и молчаливо впустил юношу к себе. Услужливо накрыл террариум с пауками, которые вызывали у гостя страх, тканью и уступил ему лучшую подушку. Приоткрыл окно, впуская свежий воздух, и лëг рядом, лицом к лицу. Так Ким спал только с Субару. С остальными предпочитал держать дистанцию. И желательно, не находиться в одной постели. Но, видимо, Хайко было плевать. Он нагло пользовался услужливостью вампира. Удивительно, Киму не было неприятно. По большей части, было всë равно. И совсем немного, приятно. Несмотря на крутой нрав жертвенного жениха, Киму он в большей степени нравился. Не больше, чем друг. Каких-то особых чувств он к нему не испытывал. По крайней мере, это точно не было любовью, как уже успел подумать Лайто. Но он считался тем ещë фантазëром, так что его мнение никогда всерьёз не воспринималось. — Рейджи решил сделать из тебя кровяного сомелье? — на грани яви и сна спросил Хайко, слабо усмехнувшись. Волшебным образом ему удавалось оставаться в собственном уме. Да, бывали вспышки гнева, но вполне себе оправданные. Поведение жильцов особняка на гнев только и напрашивалось. — Ему интересно услышать независимое мнение, — ответил Ким, наблюдая за игрой света и тени на лице человека. — У меня незабитые рецепторы, потому что кровь я не пью, а еду ем пресную. — А пауков зачем держишь в комнате? Ким не стал придавать значения тому, как резво они перескочили на новую тему. Обычное дело, когда оно касалось Хайко. — Они мне нравятся. — Терпеть не могу пауков. И это не было удивительным. Кажется, Хайко не питал особой любви к ползучим тварям. Утром Ким не обнаружил Хайко рядом. Скорее всего, он ушëл к себе, не потревожив вампира. В какой-то степени это можно было считать чем-то милым. В столовой все уже сидели на своих местах и тихо завтракали. Поразительно, что никто не нарушал правила поведения за столом. Даже психопатический Канато с его замашками и неконтролируемыми вспышками ярости молча жевал то, что до недавнего времени можно было назвать полноценным блюдом. Ну, им есть над чем работать. Сев рядом с Субару, Ким увидел помимо привычной порции еды два стакана с кровью. Желудок завязался тугим узлом, а дыхание спëрло. — Пей быстрее, пока мы не подрались из-за неë, — поторопил его Субару, видимо, лично защищавший эти два стакана «жидкого золота». Вот почему они такие спокойные. Ким, перед тем как попробовать из каждого, посмотрел перед собой на Хайко и Юи, мило беседующих друг с другом. Первый улыбнулся и подмигнул ему, а вторая немного покраснела и отвела взгляд, будто чего-то стеснялась. Только после этого парень позволил себе прикоснуться к чужой крови. Первая на вкус показалась такой, какой он еë себе и представлял: железо и соль. Чего-то особенного в ней парень не почувствовал, кроме слабого привкуса сладости. Чистая и свежая. Это точно кровь Комори. Ополоснув рот водой и очистив рецепторы, Ким попробовал из второго стакана и закрыл глаза и уши, чтобы лучше уловить каждую нотку вкуса. Ошибиться было нельзя. Первое, что ощутил Ким, — приятную цветочную нотку, пока ещë не навязчивую. Она имела эффект слабо действующего успокоительного, чьë действие наступало в течение тридцати минут. Потом появилась медовая сладость, которая медленно начинала вязать язык и сводить скулы. И, чуть погодя, их догоняло странное горьковатое послевкусие, напоминающее что-то знакомое. Люголь?.. Это похоже на змеиный яд. Повторив предыдущие действия, Ким отдал первый бокал Субару, а второй — Рейджи. — Ужасно, — выдал свой вердикт младший, не в силах избавиться от этого мерзкого послевкусия, которое словно впиталось в дëсна и язык. Под удивлëнные взгляды братьев Ким удостоился звонкого смеха Хайко, который, видимо, этого и ожидал. Тогда он подумал, что, может, это была шутка, и юноша к своей крови примешал люголь и сахар? Может, хотел попытаться отравить их таким образом? Потому что не может у человека в крови быть такой специфический вкус, как у сложно составленных парфюмов. Кровь Юи понравилась Субару. Неудивительно. Она чистая, без каких-либо примесей, и яркая. Такая, как надо. Возможно, «полноценные» ещë и чувствовали что-то особенное в подобном, но для Кима это было сродни свежевыжатому томатному соку. Мало приятного. Рейджи, на удивление, кровь Хайко пришлась по душе. Видимо, оценил многоступенчатый вкус и распробовал горький привкус люголя в послевкусии. — Думаю, я могу поменяться с тобой, Субару. Меня полностью устраивает кровь Хайко-сана. Моментально веселье Хайко сошло на нет, и улыбка сползла с его потерявшего краски лица. Он вперил в Рейджи нечитаемый взгляд потухших глаз, после чего вернулся к своей еде. Ким прищурился. — Я только с радостью, — холодно отозвался Субару, хотя явно в душе ликовал. Кажется, всех за этим столом всë устраивало. Всех, кроме Хайко. Дрезднер внезапно вскочил из-за стола, перевернув стул, чем привлëк внимание остальных. Рядом сидящая Юи чуть не упала от неожиданности, но еë вовремя удержал Лайто. В это время Хайко склонился над столом, прижав ко рту ладонь. Ни от кого не укрылось, как участились его дыхание и пульс. — Хайко-сан… Не успел Рейджи справиться о самочувствии человека, как он тут же взвыл и убежал прочь, вызвав всеобщее удивление участников застолья. Не теряя ни секунды на раздумья, младший Сакамаки бросился за ним. Выкрик родного брата он проигнорировал. Остановившись перед уборной, в которой заперся Хайко, Ким прислонился лбом к еë двери и прислушался к звукам за ней. Было ясно, что юноша чувствует себя на редкость паршиво, но совсем неясно, из-за чего конкретно. Прошла минута, две, три… Появился повод для беспокойства. — Хай-кун? Тишина. Позвав человека ещë раз и снова не получив ответа, Ким потянул дверь на себя, но та не поддалась. Сжав челюсть, он дëрнул сильнее и скорчился от головной боли, внезапно стрельнувшей в районе левого виска. Согнувшись, вампир замер и задержал дыхание. И снова этот удушающий запах проклятой лаванды. Он просочился сквозь щель между дверью и полом и заполонил собой всë пространство, впитываясь в стены, потолок, пол, окна. В одежду, волосы и кожу. Ядовитый аромат, от которого кружилась голова и клонило в сон. Невозможно. Да что с ним не так?! Почему его проклятый запах убивает во мне остатки благоразумия?! Схватившись за голову и запустив пальцы в вишнëвые кудри, Ким стиснул зубы до мерзкого скрипа. Его охватила первобытная ярость, заменившая все остальные эмоции и чувства. Инстинкты, присущие хищным животным, вырвались наружу и уничтожили всë человеческое, что ещë теплилось внутри. Когти прошлись по двери, оставив на ней неровные полосы. — Открой дверь, мерзавец, пока я не вынес еë к чертям собачьим! Появившийся в коридоре Субару испуганно уставился на младшего брата. Сейчас он выглядел, как озверевший монстр, коим видеть его никогда ещë не приходилось. И, кажется, намерения его были серьëзны. Немедленно кинувшись вперëд, шестой Сакамаки вцепился в седьмого и с силой оттащил от уборной. Младший брыкался и вопил, как взбешëнный зверь, и пытался расцарапать старшего, чтобы вырваться. Субару едва хватило сил скрутить его и обездвижить, хотя раньше для него это было делом нескольких секунд. — Что на тебя нашло?! — Отпусти! Убери руки! Страшные вопли разносились по всему особняку, привлекая нежелательное внимание его обитателей. Они все стянулись на крики и были глубоко шокированы развернувшейся перед ними картиной. — Что здесь происходит? — предпринял попытку вмешаться Рейджи, но отступил, когда Ким рванулся к нему, благо, Субару удержал. Юи испуганно прижалась к Канато, который этого и не заметил. Он не мог отвести взгляда от борьбы братьев, которая напоминала ему что-то чересчур дикое, даже по их меркам. Несчастный и прошедший огонь и воду Тедди выпал из его рук мëртвым грузом. Когда стало понятно, что возня младших может продолжаться вечность, на помощь Субару поспешил Аято. Он без раздумий ударил ребром ладони по сонной артерии Кима, и он, только что отчаянно пытающийся вырваться из крепкой хватки, обмяк в руках брата, как тряпичная кукла. Наконец-то всë закончилось. Осторожно подхватив Кима за талию и закинув его руку себе на шею, Субару немедленно телепортировался куда подальше от этого места. Остальным же осталось только разбираться в происходящем. — Чувствуете? — нахмурился Лайто, принюхавшись, и подошëл к уборной, от которой и исходил навязчивый и знакомый аромат. — Ебучий запах лаванды, — буркнул Аято. — Тошнит уже от него. — Кажется, он стал слишком сильным. Эй, Милашка, с тобой всë в порядке? Ответа не последовало. Братья напряглись, и тогда Аято, не отличавшийся терпением, со всей силы дëрнул ручку на себя, срывая дверь с петель. Кажется, вместе с ней что-то сорвалось внутри Рейджи. Ах да, расходы за ремонт. Как только преграды не стало, на вампиров хлынул мерзкий липкий аромат, заставив их чуть ли не задохнуться от его порывов. Юи ничего не чувствовала, поэтому ей оставалось только наблюдать со стороны за тем, как Лайто вошëл в комнату, пробыл там целую минуту, а после вышел с Хайко на руках. Теперь приступ тошноты достиг и еë. Прикрыв лицо ладошкой, она, согнувшись пополам, отвернулась. И без того бледное лицо Хайко побелело, словно мел, а под приоткрытыми глазами красовались тëмные синяки. Изо рта вытекало что-то белое, стекая тонкой струйкой по подбородку и капая на шею. — Что с ним? — Рейджи подошëл ближе, стараясь не морщиться от резкого запаха. — Отравление? Нет, не может быть. — Бешенство? — предположил Аято, скривив лицо. — Не говори ерунды… — Аллергия. В образовавшейся тишине прозвучал тихий и тоскливый голос старшего Сакамаки, который всë это время находился в тени коридора и не отсвечивал. Под взгляды братьев и девушки Шу медленно подошëл к Лайто и протянул руку к лицу Хайко, смахнув прилипшие к нему светлые волосы. Стерев белую струйку с подбородка и губ, он наклонился и принюхался. — Миндаль. — Хочешь сказать, что это анафилактический шок? — второй Сакамаки задумался, мысленно прикидывая, насколько это может быть правдой. — Тогда он уже должен находиться при смерти. Но здесь нельзя сказать, что его состояние близко к смертельному. Обычно люди… — А ты уверен, что мы всë это время имели дело с обычным человеком? — Шу выпрямился и посмотрел брату в глаза. — Вы не замечали ничего странного? Вкус крови напоминает цветочный мëд, в послевкусии — змеиный яд, а именно люголь, который и вызвал такую реакцию у Кима. Вернее, реакцию вызвал запах, который меняется у Хайко в зависимости от настроения. Люголь же стал чем-то вроде усилителя. Учитывая, что Ким равнодушен к крови, проба крови Хайко вызвала у него отвращение. Его зрачки сузились. А запах лаванды ему никогда не нравился. Да и к тому же, жертвенный жених с самого начала вëл себя странно. Разве нет? Сначала никто не увидел ничего странного в том, что перечислял Сакамаки-старший, но с каждым новом словом их разум прояснялся. Они вспомнили всë, что произошло за эти две недели, и пришли к единственному правильному выводу. Хайко Дрезднер никогда не был человеком.

***

Темнота окутала сознание. В очередной раз Хайко пришëл в себя в своей комнате абсолютно без сил. Но в этот раз он не мог даже пошевелиться, чувствуя тяжесть во всëм теле, словно его чем-то накачали. Картинка перед глазами соответствующе расплывалась и двоилась. Он попытался вспомнить, что произошло на сей раз. Кажется, я съел что-то с миндалëм, и у меня сильно опухло горло. Вспомнив адские ощущения при употреблении еды, провоцирующей аллергию, Хайко стиснул зубы и замычал. После этого рядом что-то упало на пол и разбилось, кто-то выругался. Субару?.. Он не ошибся. Повернув голову, увидел белую макушку шестого Сакамаки, усердно собирающего что-то на полу рядом с кроватью. Вероятно, осколки стакана, который всегда стоял на прикроватной тумбочке, а сейчас отсутствовал. — Субару… — осипшим голосом произнëс Хайко и зашëлся кашлем. Парень замер и перестал подбирать осколки. Поднялся с тем, что собрал, и повернулся лицом к кровати. Алые глаза сузились. — Жди. Я приведу остальных. Такой сухой и отстранëнный ответ вовсе не смутил Хайко. Он и сам пришëл к мысли, что из-за него что-то произошло, но, видимо, без его прямого участия. Так что прикрыл глаза и остался ждать, когда остальные Сакамаки соберутся в комнате для дальнейшего допроса. К счастью, долго ждать не пришлось, и вампиры явились достаточно быстро. Среди них не оказалось только Кима, что уже удивило Хайко. Может, седьмой Сакамаки и не принимал участия в жизни братьев, но при важных разговорах старался присутствовать в качестве независимой стороны. Вероятно, это исключительный случай. — Для начала хотелось бы убедиться в том, что у тебя действительно была реакция на миндаль, прежде чем делать дальнейшие выводы, — рассудил Рейджи, стоя прямо над человеком. — У тебя аллергия на миндаль? — У меня аллергия на все виды орехов, — спокойно ответил Хайко, сохраняя невиданное самообладание и только подкрепляя опасения братьев. — Мне нужно показать таблицу перекрëстной аллергии? — Позже. Если потребуется. Но теперь я могу с уверенностью заявить, что ты, Хайко Дрезднер, человеком не являешься. После таких громких слов в комнате повисла тишина. Сакамаки наблюдали за реакцией Дрезднера и были в недоумении, когда его лицо озарила мягкая улыбка. Юноша издал слабый смешок и прикрыл глаза, словно кто-то не смешно пошутил. — Знаете, что ответила мама-коза, когда семеро козлят спросили еë, почему их так много? — братья нахмурились, услышав неуместный и странный вопрос из уст прикованного к постели и окружëнного шестью вампирами человека. Его это не остановило. — «Потому что ваши отцы — козлы». Никто не отреагировал, но едва слышно кто-то подавил смешок. Хайко вздохнул. — Тухлая публика… — Ты думаешь, мы с тобой шутки шутить пришли?! — вспылил Аято, едва удерживая себя от того, чтобы броситься на человека и задушить его. Вернее, уже точно не человека. Выражение лица Хайко помрачнело. Он вперил в Аято пугающе холодный взгляд, тем самым остудив его пыл. Теперь ни у кого не осталось сомнений. — Полагаю, скрываться смысла нет, — приподнимаясь, Хайко запрокинул голову. — И что же меня выдало? — Миндаль, — ответил Шу самым серьëзным голосом, на который был способен. Комнату мгновенно заполнил раскатистый смех Дрезднера. Схватившись за живот, он громко и открыто насмехался над присутствующими, словно одичавший безумец в одиночной палате с мягкими стенами. От его яркого веселья абсолютно у каждого зародилось дурное предчувствие. Не человек. И не простой демон. Кто-то выше. Никто не спешил прерывать Хайко, а он не спешил успокаиваться. И, насмеявшись вдоволь, весело оглядел вампиров, с которыми прожил под одной крышей ровно две недели. — Выходит, если бы не проклятая аллергия, вы бы до самого конца не поняли бы, что от человека во мне только физическое воплощение? Тут же стало ясно, почему Хайко так рассмешило заявление старшего Сакамаки. Самим стало смешно. — А ты, видимо, и не старался скрываться, Милашка, — подмигнул ему Лайто, но встретил стену изо льда. Это разбило его сердце. — Болваны, кто вас только воспитал, ваши матери или этот хмырь, — покачал головой Дрезднер. — Ты знаешь, кто мы такие на самом деле? — уточнил Рейджи, на что получил утвердительный ответ. — И лучше бы не знал. Нет ничего хуже того, чем жить под одной крышей и дышать одним воздухом с сыновьями Карлхайнца. Кажется, Бог действительно отвернулся от меня. — Кто же ты такой? — Субару задал самый главный вопрос, не став слушать пустые изречения юноши. Хайко усмехнулся и наклонился назад. В его позе читалось сплошное веселье. — А вы как думаете, мальчики? Братья переглянулись между собой, кивнули, вверяя слово второму по старшинству. — Люголь в крови, шипение при злобе и змеиные глаза, — перечислил он, хмурясь. — Вибора. Довольно улыбнувшись, Хайко промолчал. Все приняли его молчание в качестве «да». — Значит, твои родители тоже выборы, — предположил Шу. — Осталось лишь узнать, сколько тебе на самом деле лет. — Ну ладно, здесь вас мучить не стану. Почти. Я достиг возраста совершеннолетия за несколько лет до рождения старшего сына Карлхайнца. Вот, то самое «худшее», что ожидали услышать Сакамаки. Вибора. Старше, вероятно, на несколько десятков лет. Когда-то проживающий в Мире Демонов. Но это всë ещë мало говорило о нëм. Очень мало. — Это было во время или после правления Брайя? — задал наводящий вопрос Сакамаки-второй, который угомонил веселье Дрезднера и, кажется, взбесил его. — Я родился и вырос во времена правления Брайя. И всë ещë считаю его Королëм Демонов, которым он и является. То, что ваш папаша правит Миром Демонов, не делает ему чести. Никто не осмелился спорить с ним. Это всë равно что прыгнуть в раскрытую пасть голодного тигра и ожидать, что он не проглотит тебя целиком. — Ты как-то связан с Брайем? — Происхожу из одного с ним клана? — Хайко фыркнул. — Вы ведь ни это хотите спросить. Что-то случилось с Кимом, и вам нужно, чтобы я это исправил. — Ты прав, — кажется, Рейджи неожиданно стал сдержанным и убрал требовательный тон. — Твои кровь и запах привели его в животную ярость. Сейчас он лежит без сознания и не приходит в себя. Мы… не имеем ни малейшего понятия, что с этим делать. Хайко сменил гнев на милость и опустил ноги на пол, вставая. — Нужно было сразу с этого и начинать, бестолочи. Он у себя? — С ним Стервочка. — Юи не следует находиться там и знать, кто я такой, — нахмурился Хайко. — Выведите еë из комнаты Кима, и тогда я верну его в прежнее состояние. Всë сделали так, как и просил вибора. Оказавшись наедине с младшим вампиром, Хайко взял его руку и надрезал вену, выпуская кровь. Взяв немного в рот и проглотив, перевязал место надреза. После он подступился к шее и, приметив самое удобное место, обнажил клыки, впившись в него. Ким очнулся не сразу. Как только это произошло, Хайко поспешил отстраниться и стереть с губ остатки чужой крови. — С пробуждением, — произнëс Дрезднер, поднимаясь с кровати парня. — Кажется, ты пропустил всë самое интересное. — Ты только что пил мою кровь? — в онемении спросил Ким и зашипел, когда голову пронзила боль. На это Хайко только улыбнулся. — Я спас тебе жизнь. Будь благодарен.