Лавандовый Мëд

— Я очень рада, что ты вернулся в целости и сохранности, Хай-чан! — Перестань его донимать… — Не указывай своей старшей сестре! Хайко промолчал, не вмешиваясь в очередную стычку между сестрой и братом Гима. Возвращаться в школу ему не очень хотелось, но, несмотря на то, что вскрылась правда о его происхождении, Рейджи настоял на посещениях учебного заведения. Хайко мог высказать ему всë, что думает, но придержал своë мнение до лучших времëн. У него ещë будет возможность поделиться им. Конечно же, не успел Хайко оказаться в стенах здания, как его тут же облепили Дэйки и Аризу, скучавшие и переживавшие. Гима-старшая боялась, что из-за того инцидента с Аято эти уроды что-нибудь сделают с юношей, но всë обошлось. Тем не менее, она всë ещë была убеждена в том, что его мучили. Появился лишь один плюс: больше за Хайко не присматривали. Они рассудили что раз Дрезднер — вибора, ещë и «древняя» (Аято за эту формулировку неплохо влетело), то беспокоиться о его сохранности не имеет смысла. К тому же, обучающиеся не проявляли как такового интереса к юноше и вряд ли станут. Если, конечно, он не выделится. Хоть Сакамаки теперь и были в курсе о настоящей личности своего «жениха», остальные оставались в счастливом неведении. Лучше никому не знать о том, кто такой Хайко Дрезднер. Особенно учитывая, что он выражал явное неодобрение власти нынешнего правителя Мира Демонов и происходил из клана предыдущего. Отношения между вампирами и выборами сильно обострились за последнее время по ряду причин, несмотря на их сплочëнность, и навлекать на себя проблемы было ни к чему. Это понимал и Хайко. Он не собирался никому раскрывать свою «маленькую тайну», даже Юи. Особенно Юи. Ей и так хватало того, что она живëт в окружении семи кровососущих садистов без капли человечности. Узнай, что еë близкий друг «старик-змея», — сердце юной девы точно остановится. Так будет лучше… — Ой, мне на занятия пора, — Аризу посмотрела на время и подскочила со своего места, наконец оставляя Хайко в покое. — Пока, мальчики! Встретимся на перемене! — Надеюсь, нет… — выдохнул Дэйки и тоже поднялся. — Нам тоже нужно идти. — Что сейчас? — Хайко нехотя последовал за одноклассником. А так хорошо сиделось. — История. И лучше не опаздывать. Не став уточнять, почему им не стоит опаздывать, Хайко поравнялся с Дэйки. Когда они вошли в класс, все уже сидели на своих местах, почему-то напряжëнные и чего-то ожидающие. Даже Ким и Субару. Сев за парту, Хайко оглянулся на остальных. — Что происходит? — То, что происходит каждый урок истории, если он проходит с Ларой-сенсеем, — объяснил Гима и поставил перед собой учебник, спрятавшись за ним. Хайко приподнял бровь, но не успел спросить о том, кто такой Лара-сенсей, так как ровно по звонку дверь аудитории с грохотом отворилась и внутрь зашëл высокий мужчина с кудрявыми каштановыми волосами и небрежной щетиной. Он медленно прошëл к своему месту под внимательными взглядами учеников, которые не дышали и не двигались. В какой-то мере жуткая картина. Это… На стол громко упал журнал. Мужчина выпрямился и осмотрел класс своими алыми, словно самая насыщенная кровь, глазами. Он сканировал помещение и находящихся в нëм, сохраняя такую тишину, что можно было услышать дыхание насекомого. В следующую секунду несколько парней сорвались со своих мест, в их числе были и младшие Сакамаки. Они кинулись на мужчину, атакуя его, словно заражëнные бешенством голодные псы. У Хайко замерло сердце от этого зрелища. Он думал, что сейчас произойдëт что-то поистине ужасное. Может быть, кровопролитная бойня… Но его опасения не оправдались. Мужчина с непроницаемым выражением лица ловко увернулся от каждой направленной в его сторону атаки и одним лëгким движением руки отбросил в сторону учеников. Кто-то ударился о стену, кто-то опрокинул собой передние пары и упал на пол, а кто-то Субару и Ким. Они устояли на ногах, чем заинтересовали мужчину, но не впечатлили его. Братья снова предприняли попытку атаковать, но Кима вывели из строя достаточно быстро, а с Субару пришлось повозиться, но и он потерпел поражение. На этом атмосфера в классе изменилась и стала прежней. — Стоило мне оставить вас на месяц, как вы уже расстреляли свою форму, — пренебрежительно фыркнул мужчина и, не обращая внимания на поднимающихся с пола учеников, сел за стол. — Придëтся наверстать упущенное и взять дополнительные занятия для вас. Мороки только. Поражëнные и униженные, парни проковыляли к своим местам, обречëнно вздыхая. Они все были глубоко разочарованы собой. Учитель тоже был глубоко ими разочарован. Опустив голову, Хайко обратился к Дэйки: — Что это только что было? — Методы поддержания нас в боевой форме от Лары-сенсея, — шëпотом ответил парень, поправляя свой небольшой хвостик на затылке. — Это такое условие было в начале года, когда он взял наш класс под своë крыло: тот, кто сможет уложить его на лопатки хотя бы раз, весь год может филонить и прийти на последнее занятие с полной уверенностью в твëрдой пятëрке в аттестате. Все изначально думали, что это будет легко, но слухи оказались правдивы: Алехандро Лара действительно монстр, когда дело доходит до драки. — Алехандро… Лара? — не поверил своим ушам Дрезднер и в недоумении уставился на учителя. Лара-сенсей, словно ничего только что не было, открыл журнал на нужной странице и уставился на неë. — Абэ? — Здесь! — Айзава? — Здесь. — Асано? — Болеет. — Ватанабэ? — Здесь… — Гима? — Я здесь. — Дрезднер? — … Нахмурившись, Алехандро поднял глаза и быстро оглядел присутствующих по головам. Заметив новенькую светлую макушку рядом с Гима, он очень сильно удивился. На секунду потерял дар речи и забыл как дышать. Я чувствовал дивный запах лаванды И видел медовые пряди волос… «Медовые пряди волос» украшали голову и лицо юноши, а «дивный запах лаванды» нашëл своë отражение в его глазах. Светлая нежная кожа, аккуратные черты лица и… свежесть. Чудный аромат той самой лаванды. Рисую портрет твой я в водной глади И жду нашей встречи давно. — Сеньор Дрезднер, если вы лишены способности выражать свою мысль посредством издавания звуков изо рта, дайте мне хоть какой-то знак. Я очень хорошо знаю язык жестов, азбуку Морзе. Что угодно. Хайко даже не пошевелился, уперев свой взгляд в Алехандро и, кажется, испытывая его нервы на прочность. Мужчина усмехнулся. — Немой? — Не ваш. Уловив своими ушами сладкий и мягкий голосок юноши, Лара прищурился. Ученики же испуганно замерли, ожидая гнева сенсея… Но он мягко рассмеялся, сверкая своими кровавыми глазами. Хайко улыбнулся. Я скучаю. Я очень скучаю. И скука моя сердце разрывает. — Останьтесь после урока. Обсудим ваше искромëтное чувство юмора. — Как пожелаете, Лара-сенсей, — невинно улыбнулся Дрезднер. И пока весь класс пребывал в недоумении, младшие Сакамаки и Гима чувствовали нечто странное во взглядах учителя и ученика…

***

Закрыв за собой дверь кабинета Алехандро Лары, Хайко прижался к ней спиной и улыбнулся. В груди всë трепетало от волнения и предвкушения. — Это было неожиданно. — Да уж. Дойдя до рабочего стола из тëмного дерева, Алехандро развернулся и скрестил руки на груди. Он проследил взглядом за плавными, скользящими движениями Хайко, ощущая давление в грудной клетке от наплывших чувств. — Давно ты в учителя подался, м? — юноша почти вплотную встал напротив мужчины. — Творчество не приносит достаточно? — Это был не мой выбор, — Лара осторожно коснулся щеки Дрезднера. — Где ты пропадал? Твой дядя с ума сходит. Куда делись твои родители? Всë нормально? И как ты вообще оказался в Японии? — У отца возникли какие-то дела, — Хайко вздохнул и отстранился. — Он собирался ехать один, но маму такой расклад не устроил, и мы поехали с ним. Ну, два дня спокойно пожили, а потом… кто-то посреди ночи вломился в наш номер, напал. Я ничего практически не помню. Когда пришëл в себя, оказался у церкви. Тогда меня подобрали церковники, и я тух там почти полгода. Потом эти безбожники отправили меня и одну девушку, Комори Юи, в логово кровососов Сакамаки. Вот и вся история. Сев на удобный диван, Хайко растянулся на нëм, словно змей на плоском камне под солнцем. Школьная форма, сшитая специально под него, почти обтягивала все изгибы и линии тела. Алехандро прикрыл глаза и перевëл дыхание. — Они знают, что ты… — Знают, что я родом из клана вибора и родился задолго до рождения старшенького. Не больше не меньше. — Вот как. Мужчина в одно мгновение навис над юношей, закрыв его от света люстры своей тенью, и упëрся рукой в спинку дивана. Ухмыльнувшись, Хайко вытянул руки и обвил ими длинную шею учителя. — Я скучал, Гами. — Я тоже, Аспи. Их губы преодолели расстояние, чтобы столкнуться в полном любви и страсти поцелуе. Через него они передавали невысказанные вслух мысли и чувства, грусть расставания и радость воссоединения. Они не виделись друг с другом долгих два года. Да, для таких существ, как они, это лишь миг. Но для Гамигина и Асписа — это целая вечность. — Позволишь мне?.. — Тебе не нужно спрашивать, Гами. Сев, Алехандро усадил Хайко к себе на колени и расстегнул верхние пуговицы пиджака и рубашки, обнажая часть плеча и шею. Пройдясь языком по молочной коже, он со всей аккуратностью вонзил клыки в самое чувствительное место. Вспыхнув и запрокинув голову, Хайко выгнулся в пояснице. Рука возлюбленного удержала его, не позволив упасть назад. Приятное чувство разлилось по телу, начиная с шеи и заканчивая кончиками пальцев на ногах. Это расслабляло. Алехандро не наглел, но и не сдерживался. Его чувства к Хайко были выше простого понимания «любви». «Слепое обожание» и «чувственное воздыхание» — подходили больше. Насытившись сладко-горькой кровью, Лара отстранился и собрал языком оставшиеся капли. После прижал ослабевшее тело к своему и уткнулся в светлую мягкую макушку. — Расскажи мне всë. Я хочу послушать, как ты жил всë это время. Сдержав лëгкий рокот, Дрезднер рассказал. Он говорил обо всëм: о церкви, о Юи, о Сакамаки, о школе, о себе. Говорил не умолкая, как и просил возлюбленный. Прижимался к нему близко, крепко, будто боялся, что он исчезнет, а под конец расплакался, говоря о том, как скучал и устал. Вампир успокаивал своего любимого, обещал, что решит все его проблемы и избавится от всех, кто их доставляет. Обнимал, гладил и шептал свои старые, задушенные временем стихи. Все они до единого были посвящены ему. Когда слëзы иссохли, слова закончились, а голос иссяк, они затихли, прислушиваясь к общему биению двух жаждущих сердец. — Гами, пожалуйста, скажи моему дяде, где меня искать, — хриплым голосом произнëс Хайко. — Я не могу с ним связаться. — Конечно, Аспи, я сразу свяжусь с ним, как только попаду в Мир Демонов, — Алехандро поцеловал возлюбленного в лоб. — Но раньше завтрашнего дня не выйдет. — Всë равно. Главное, чтобы дядя знал, что хотя бы я жив и здоров. — Конечно, мой принц. Они остались, даже когда прозвенел звонок. Обоим было плевать на занятия, хотелось подольше остаться в тëплых объятиях друг друга и никогда их не покидать. Но всë же им пришлось расстаться на время. До следующего дня…

***

— Рейджи, скажи честно, тебе приносит удовольствие видеть моë лицо в любое время дня и ночи, поэтому вызываешь меня без повода? Сев в кресло напротив второго Сакамаки, Хайко закинул ногу на ногу и взял чашку со столика перед собой. — Хайко-сан, всë-таки ваш юмор неуместен временами, — нахмурился Рейджи, сложив руки перед собой. — По какому поводу преподаватель вызвал вас к себе после уроков? Отпив из чашки ароматный чëрный чай с какими-то сладкими примесями, Хайко медленно убрал еë от лица и поставил обратно. Улыбнувшись одними уголками губ и подняв умиротворëнный взгляд на парня, он лëгким движением руки смахнул чашку, и та упала на ковëр. Бровь вампира дрогнула. — Ой, что-то рука дрогнула. Прости. — Ничего страшного, я потом уберу, — поплотнее стиснув челюсть, ответил Рейджи. — Вы так и не ответили на вопрос… — К чему такие формальности? Давай, как раньше. Представь, что я всë ещë тот самый обыкновенный юноша Хайко Дрезднер, а не «древняя» вибора. А то я действительно чувствую себя древним. — Хорошо… — А на вопрос отвечу, — Хайко улыбнулся шире. — Дело в том, что Алехандро Лара — мой жених. Я ответил на твой вопрос? Рейджи широко раскрыл глаза и вцепился пальцами в подлокотники кресла. Ему только что показалось, что слух подводит его в столь раннем возрасте, оттого переспросил: — «Жених»?.. — Да, мы были помолвлены ещë до того, как я с родителями покинул Мир Демонов. Алек сделал мне предложение, и я его принял. Но до свадьбы дело не дошло, дядя был против. К сожалению, уговорить мне его так и не удалось, а без его одобрения никак. Поэтому мы уже очень давно с ним в статусе «помолвлены». — Это… — Рейджи задумался, перед тем как говорить. — Значит, между вами такие отношения? — Да, — кивнул Хайко, рассмеявшись. — Но мы не виделись пару лет. У него появились неотложные дела, связанные с родом, а я мотался по миру с отцом и матерью. Эти два года мы не могли поддерживать общение, потому что… связь между Миром Демонов и человеческим мира стала ослабевать. Кстати, не знаешь, почему? Веселье слыхнуло с лица Дрезднера, и от него дохнуло запахом лаванды. Только уловив его в воздухе, Рейджи вскочил на ноги, опрокинув кресло, и оскалился. Если слышите рядом с Ним аромат лаванды и мëда, будьте настороже. Это всегда означает приближение скорой опасности. Без интереса опустив взгляд на упавшее кресло, Хайко вздохнул. Из-за этих настырных отпрысков мерзавца Карлхайнца у него стали появляться частые головные боли и утомление. Нервы постоянно были на пределе, сдерживать себя уже виделось чем-то невозможным. Нужно обговорить с ними на берегу элементарные правила поведения. — Кто-то из вас является наследником Карлхайнца? — Нет, но… — Значит, он оставил этот выбор за случаем? Как по-детски, — поднявшись с кресла, Хайко склонил голову и скрестил руки. — Не трясись так, мышонок. Если я нервничаю, это ещë не значит, что стоит бить тревогу. Я на детей руку не подниму, будь уверен… если, конечно, дети будут вести себя подобающе. Я был воспитан иначе, мой дорогой, и хотел бы видеть от отпрысков Короля Демонов достойное поведение. Понимаешь? Такими темпами ни один из вас не унаследует трон. — И что же ты намерен делать в таком случае? — расслабившись, Рейджи выпрямил спину. Ему было досадно, что он так остро отреагировал на уже вполне себе привычный запах. Позор. Хайко ухмыльнулся. — Я бы хотел привести вас в форму. Сделать из вас принцев, достойных наследовать трон. Неважно, кто в итоге добьëтся его. Я буду учить вас, воспитывать, курировать, контролировать. Вы, ребята, честно говоря, только благодаря своему папаше не имеете проблем с пропитанием, человеческим обществом и школой. Но я не могу позволить, чтобы кто-то из вас стал Королëм Демонов с такими… исходными данными. Мир Демонов — мой дом, где я родился и вырос. Я собираюсь вернуться туда однажды. Поэтому, будь добр, сообщи своим братьям, что с завтрашнего дня я начну спускать с них шкуры за любую провинность. Закончив со своими наставлениями, Хайко собирался покинуть комнату, в которую его пригласил Рейджи, но у двери остановился. Посмотрев за спину, бросил напоследок: — И будь бдителен с Юи. Я доверяю тебе. Дверь захлопнулась за ним, оставляя Рейджи наедине со своими тягостными мыслями.

***

Поставив точку в последнем предложении и отложив ручку в сторону, сеньор Лара посмотрел перед собой в окно, вздыхая. Во рту всë ещë ощущался вкус крови Асписа, такой терпкий и желанный, что сводило с ума. Спустя два года они снова встретились, пускай и при таких обстоятельствах. Алехандро не мог связаться с женихом на протяжении двух лет и не знал, что с ним, где он, как он. И тут внезапно они сталкиваются в ночной школе, и Алехандро узнаёт, что его любимый переживал трудные времена, выживая. Он чувствовал угрызения совести за то, что не отправился искать его, когда дядя юноши забил тревогу. Я не должен был оставлять его. Но теперь Алехандро не собирался бросать Хайко. Осознав, как легко можно потерять выстраданное временем счастье, он собирался вцепиться в него зубами и когтями и не отпускать до самой смерти. Чьей — вопрос второстепенный. Откинувшись на спинку стула, Лара вспомнил о просьбе Хайко. Донести его дяде о ситуации. Как будто это было легко. Но я ведь верный рыцарь Принца, а не шут Короля. Дело Карлхайнца подождëт. Сейчас главное сделать так, чтобы Аспис находился в целостности и сохранности. — Придëтся сунуться в медвежье логово, — вздохнул мужчина и прикрыл глаза. Ради Хайко он готов на всë. Даже на то, чтобы быть разорванным в клочья.