Лавандовый Мëд

Это был удушливый месяц лета, когда начинает цвести лаванда. Аспис, растянувшись на резной скамье из ольхи под сенью яблони, который раз за час зевал в ладонь и всë вздыхал от скуки. Свет проникал сквозь зелëные ветви с белыми цветами на них и местами попадал на волосы и кожу юноши. Своею тонкой рукой он, опустив еë вниз, провëл по колосу душистой лаванды и снова издал тоскливый вздох. Нежный палец коснулся шеи, и Аспис вздрогнул, не сдержав нервной улыбки. — Рано тебе ещë так вздыхать, Schlange, — озорно улыбнувшись алыми от помады губами, произнесла женщина с пылающими в дневном свете волосами цвета сладкой облепихи и яркими, словно сочный лимон, глазами. — У меня новости. — Матушка, не нужно так подкрадываться, — Аспис удобнее устроился на скамье и пододвинулся, уступая матери место рядом. Шурша слоями множества юбок, она приземлилась в сантиметре от сына, сохраняя благородство в движениях и лице. — Что за новости такие, что вы сразу же поспешили оповестить меня? — Твоя дорогая сестрица наконец-то родила своего первенца, — улыбнулась женщина, поправляя огненную прядь волос, что выбилась из причëски. — Пока она не решили, как назовëт его. Но на подходе ещë двое. — Как ужасно, — искренне посочувствовал Аспис. — Тройня. Бедная, нелегко ей придëтся. — Ох, ну не будь таким фаталистом, мой дорогой, — мать рассмеялась, потрепав сына за щëчку. — Это значит, что у неë уже больше шансов, чем у других. Скоро тебе доведëтся познакомиться со своими племяшками и быть для них примером. — Избавьте меня от подобной мороки, матушка, — Аспис покачал головой, но смеха сдержать не смог, поддавшись веселью матери. — Они точно хорошему у меня не научатся. Я не лучший пример для подражания. — Не наговаривай на себя, Schlange. Будь уверен, как только ты войдëшь в их жизнь, они полюбят тебя больше матери. Ты станешь для них мамой-уткой. — Чтобы они бегали за мной, как глупые утята? Вот уж чего не нужно. Не думаю, что хочу видеть его отпрысков, даже несмотря на то, что они и еë дети тоже. Женщина спорить не стала и отошла, чтобы наказать слугам подать чай. Запрокинув голову и устремив взгляд лавандовых глаз на самый верх, Аспис довольствовался спокойствием и тишиной ограждëнной от всего остального мира усадьбы дяди. В саду его скоро дадут плоды яблони. Уже начала цвести лаванда. Несмотря на то, что господин Маравин был когда-то против брака своей младшей сестры Лидии с самим Эресем, в их плоде любви своей огромной медвежьей души не чаял и любил, когда он гостит у него месяцами напролëт. И его чувства были взаимны. Маравин-старший и Эрес долго притирались друг к другу, но ради Дии и Аспи нашли общий язык и стали крепкими друзьями. Но Эрес всë равно редко являлся во владениях шурина, так как понимал, что ему могут быть не рады частые гости и верные слуги. Асписа все принимали хорошо, потому что господин Маравин признал его своей роднëй, сыном своей сестры, своим любимым и единственный племянником. Не имея жены и детей, дядя отдавал ему всë самое лучшее и берëг, как родного ребëнка. Даже в яблоневом саду усадил всю землю лавандой в первый день его рождения. К сожалению, Аспис редко мог видеть всех своих любимых родственников вместе. Дядя был человеком суровым, хоть и весëлым, стоял на своëм и не собирался якшаться с вампирскими отродьями. Он их считал невежественными упырями, бандитами и ворами без капли благоразумия. Лидия же относилась к этому проще, была открыта сердцем к своим и чужим, а потому нашла своë счастье в отце Асписа, виборе. Стоило ли говорить, что вибор, дружественных с вампирами, Маравин-старший тоже на дух не переносил? Отнюдь. Но зятя своего признал, назвав «хорошим мужиком». Увидел, как сестра счастлива с ним, какая у них славная семья получилась, а, взяв на руки их сына, впервые за всю жизнь пролил скупые мужские слëзы счастья. Помимо родителей и дяди, Аспис любил свою двоюродную сестрицу, но она была другого круга. Дядя никогда не понимал, называя еë вульгарной девкой, а матушка всë смеялась и отвлекала внимание брата. Аспис же находил свою сестру прекрасной и очаровательной, старался быть опорой и поддержкой для неë. Пускай и не понимал еë безумной и болезненной любви к мужчине, что, наверное, любил лишь самого себя. Поэтому Аспис не знал, стоит ли ему видеть своих будущих племянников. Брать их на руки и давать своë благословение. Ему стоило бы спросить совета у дяди, ведь у него была схожая ситуация, когда, с трудом принимая мужа сестры, ты должен благословить их рождëнного ребëнка. За такими утомительными раздумьями Аспис не заметил, как в саду появился кто-то ещë. Он поздно почувствовал запах крови, до того как свет солнца закрыла большая тень. — Mi Amor. — Гами, душа моя, тебе так хочется умереть от рук своего любимого жениха? — произнеся эту фразу с великим спокойствием, юноша посмотрел в алые глаза напротив. — Ты прервал мои размышления. — Знал бы, каких усилий мне стоило попасть сюда, не говорил бы в таком тоне со мной, — грустно усмехнулся мужчина и сел на колени перед возлюбленным, беря его нежную руку в свою и оставляя на запястье невесомый поцелуй. — Не преувеличивай. Моя матушка впустила тебя и уговорила моего дядю не вмешиваться. Ты ничего не сделал. — Сеньор Маравин мог и не слушать сеньориту Лидию. — Он всегда еë слушает. Порыв ветра колыхнул колосья лаванды и ветви яблони. Влюблëнные посмотрели на вход в сад. Чинно вышагивая по гравийной дорожке, Лидия вела за собой прислугу с чаем и угощениями. Она держала спину ровно, чуть прижимая подбородок к шее и гордо расправляя плечи. Дяди не находилось рядом с ней. — Всë прошло не так гладко, матушка? — Аспис потянул Гамигина наверх, заставляя его сесть вплотную к себе. — Мы всë ещë работаем над этим, — легко ответила женщина и отпустила слуг, как только они управились с подносами и посудой. — Но он пока не готов видеть «своего змеëныша в объятиях упыря». Вы уж простите его, моего супруга он тоже долго не принимал. Наверное, до самого рождения нашего мальчика. — Ничего страшного, сеньорита, — Гамигин ответил ей благодарной улыбкой. — Надеюсь, нам всë же удастся добиться от сеньора благословения на наш счастливый брак. — Я попрошу Эреса поговорить с ним, — Лидия сел напротив помолвленных. — Он поговорит с ним как мужчина. Думаю, так будет больше шансов переубедить Мишу. — Или дядя Миша сжарит отца и подаст к праздничному столу, — взяв в руки чашку ароматного облепихового чая с лавандовым мëдом, вступил в оппозицию сын. — На нашей свадьбе. — В таком случае, свадьбе быть. И я не против пожертвовать для этого жизнью. Лидия поднялась и, словно не было никогда той статной леди, бросилась к своему мужу, неожиданно появившемуся в саду. Супруги крепко обнялись, улыбаясь, как дети. Гамигин встал и собирался поклониться, но Эрес остановил его и тоже крепко обнял. — Отец, не смущайте его так. — Ничего не могу поделать. Дурная привычка моего шурина — медвежьи объятия, — Эрес не забыл заключить в свои объятия и сына, самого любимого существа не свете. — Слышал бы он только тебя, — хохотнула Лидия, превратившись в озорную девчонку лет четырнадцати. — Буду считать, мне повезло. Аспис с благоговением наблюдал за тем, как дурачатся его любимые родители. По отдельности они обычно серьëзные и сдержанные, но стоит им столкнуться, начинается ураган нежной страсти и озорства. Ощутив прикосновение к своей руке, юноша повернул голову и поймал влюблëнный взгляд глаз цвета крови. Улыбнулся с такой же любовью и прижался к мужчине. Ах, если бы только это мгновение было вечным. И когда-нибудь все любимые и важные для Асписа люди соберутся вместе в этом саду. Папа, мама, дядя Миша, дядя Брай, сестрица Корделия, муж Гамигин и три маленьких племянника, которым только предстоит окунуться в жестокую жизнь. Когда-нибудь в следующей жизни.

***

— Хай-чан, проснись… Издав невнятное мычание, Хайко только сильнее спрятался в руках. — Что ты с ним сюсюкаешься? Треснуть один раз!.. — Субару, прояви уважение. Он старенький, ему полагается больше спать. — Ким, ты этим колкостям у Аято научился? Подняв голову, Хайко, не открывая глаз, определил, в какой стороне находится Ким, и стукнул его по лбу. — Это у вас прикол такой его старым называть? — Дэйки почесал затылок, наблюдая за Сакамаки и Дрезднером. — Потому что он ведëт себя, как старый дед, — фыркнул Субару, привычно скрестив руки. — Дома я вас ремнëм отлуплю и в углы поставлю коленями на горох. — Вау, да ты прям доминатор, — присвистнул Гима и, посмотрев на время, подхватил свой рюкзак. — Физра. Братья выпрямились. — Должна была быть. Но на замену поставили Лару-сенсея, — Ким тоже взял свою сумку. — Так что драки сегодня не избежать. — Оу, бля… — А эта бешеная уже вернулась из своей семейной поездки? — Субару рывком поднял готового снова уснуть Хайко, за что тут же получил по спине. — А что, соскучился по своей возлюбленной волчице? — усмехнулся Дэйки и тут же рванул вон из класса. Субару за ним. Покачав головой, Ким проследил за тем, чтобы Хайко тоже вышел с ними в коридор. До спортзала нужно было пройти пару коридоров и спуститься на этаж ниже, потом миновать ещë один коридор, чтобы в итоге оказаться чуть ли не в подвале. Там же находилась дверь в спортзал, где проходили занятия. Или не проходили. Весь класс был уже в сборе, но учитель ещë не присутствовал. Ученики в его отсутствие разминались и отрабатывали друг на друге приëмы, словно находились на бойцовском ринге. Хайко сел на лавочку и подобрал под себя ноги, чтобы наблюдать за всеми и сразу с самого удобного места. — Весь урок будете нападать на Гами? — спросил он у Кима, и тот кивнул. — Да. — Почему тебе это так важно? Субару я ещë могу понять, ему лишь бы подраться и на лишнее занятие не ходить. Дэйки, например, не рвëтся особо. А ты? — Я тоже не хочу ходить на лишнее занятие, — Ким цокнул языком. — Особенно после того, как узнал, что наш учитель — твой жених. — А что, ревнуешь? На это младший Сакамаки ничего не ответил и решил потащить Дэйки потренироваться. Адлер упорно сопротивлялся, но сдался под напором вампира. Хайко пристально наблюдал за одноклассниками и заметил, что Субару стоял у дальней стены и ни с кем не контактировал. Неудивительно, он был закрытым и остранëнным, подобно самому старшему Сакамаки в семье. Но всё равно казалось странным то, что такой спортивный парень с неуëмной агрессией принципиально не хочет с кем-нибудь подраться в эту самую секунду. Кажется, они упоминали какую-то девушку, которая уехала с семьëй и должна уже вернуться. Может, она его спарринг-партнëр? Но это так странно. Субару удобно тренироваться с девушкой? Несмотря на стойкую неприязнь к Карлхайнцу, его деятельности и его правлению, Хайко за три недели совместного проживания успел полюбить семерых мальчишек, ещë не до конца осознающих, какое счастье они имеют у себя под боком. Семью. Старший, Шу, ни с кем не общался и избегал младших братьев, как огня, но иногда, когда ситуация достигала определëнного пика, вмешивался. С родным младшим братом он тоже не общался, но не потому что сам сторонился его, а потому, что этим занимался брат. Рейджи поддерживал общение с каждым жителем особняка, будь тот вампиром, виборой или человеком, потому что считал своим долгом заботиться о благосостоянии семьи. Но именно с родным старшим братом держался стеной, игнорируя его присутствие и выражая стоическую ненависть, бравшую начало из глубокого детства. Хайко плохо помнил Беатрикс, так как не был с ней знаком лично. Он только знал, что она очень любила своего первенца и хотела сделать его законным наследником Карлхайнца. Возможно, именно на этой почве между родными братьями разверзлась такая огромная пропасть. Что ни говори, но тройняшки между собой вполне ладили. Да, «укалывали» друг друга, ругались, могли показательно игнорировать, но более-менее поддерживали общение и вели себя по-братски. Аято, может, и старался задирать нос, как старший из них, но заботился о Канато и Лайто. Незаметно, но заботился. А Лайто его в ответ дразнил. Канато же явно чувствовал себя с ними гораздо уютнее, чем с остальными. Вот их мать Хайко знал уже лично и очень хорошо. Наверное, по этой причине и больше тянулся к ним, стараясь воспитывать, как родных сыновей. Эта черта ему точно досталась от дяди. Субару и Ким отличались. Самые младшие и самые сплочëнные. Субару, как и Шу, не поддерживал общения со старшими, лишь иногда мог закуситься с Аято или Лайто и получить нагоняй от Рейджи. А вот с Кимом общался часто, если не постоянно. Младший также, но, в отличие от Субару, контактировал с братьями почаще, выступая этаким миротворцем. Их мать Хайко знал, видел и даже перекинулся парой слов однажды. Криста ему показалась скучной и какой-то театрально замученной. Она ему искренне не понравилась, отчего их общение на первой встрече и прекратилось. В какой-то мере Дрезднер представлял, как стоит работать с братьями. Ему уже удалось отладить отношения, хотя некоторые и не поддавались дрессировке. Вернее, поддавались хуже остальных. Особенно Шу. Они с ним практически не пересекались, а потому и выстроить какие-то отношения не удавалось. Да и каждый из братьев относился к нему по-разному. Попробуй угадай, что он из себя представляет на самом деле. Дверь спортзала распахнулась, прервав размышления. Хайко думал, что это Алехандро наконец явился на занятие, но сильно удивился, застав в проходе не его, а высокую девушку с тëмными волосами под каре и пронзительными зелëными глазами. От неë веяло сильной аурой и запахом… мяса. Кровавого мяса. Вольф… Девушка, окинув помещение взглядом и принюхавшись, тут же собралась, сгруппировалась и пулей метнулась к Субару. — Сакамаки! — крикнула она, делая взмах ногой. Перехватив чужую лодыжку, шестой Сакамаки оттолкнул девушку от себя и принял оборонительную стойку. — Идэ, вернулась наконец, — фыркнул парень и парировал следующий удар. — А я гляжу ты соскучился! — пронзительно рассмеялась Идэ, нанеся третий удар. — Сегодня я размажу твою вампирскую рожу об этот паркет! Удивлëнно вздëрнув брови, Хайко с особым интересом наблюдал за перепалкой волчицы и вампира, в какой-то момент осознав, что эта картина ему до боли знакома. Знакома. Прикусив нижнюю губу, он обнял колени и положил на них подбородок. Эти двое, девушка и парень, дурачились как малые дети. Да, дрались всерьëз, по-настоящему. Но было в этой драке что-то ощутимо знакомое. Веселье. Озорство. Удовольствие. Субару, такой хмурый и недовольный всем на свете, улыбался и смеялся, отмахиваясь от ударов девушки. Она тоже смеялась, обещая стереть его «благородное» личико о стену. И как же эти двое сейчас напоминали Хайко их. Папу и маму. Хотелось плакать, горько и навзрыд. Не волнуясь о посторонних, чужих. Без стыда и страха плакать, чтобы каждый прочувствовал боль утраты юноши. И когда в груди сдавило от тяжести, а слëзы подступили к глазам, Хайко почувствовал лëгкое касание мозолистых пальцев к шее. — Тебе нужно подышать… — Нет, не стоит. Ты и так задержался. — Какой же ты своенравный, Mi Amor. Оставив возлюбленного в подвешенном состоянии, Алехандро прошëл в центр спортзала и оглядел учеников. — Я открыт. И это стало сигналом к действию.

***

К концу дня все были вымотаны двумя подряд занятиями с учителем Ларой, поэтому валились без сил, морально и физически уничтоженные. Только Хайко обошло это изощрëнное, пропитанное кровью насилие. Он умело пользовался своим положением «человека» и, без сомнений, жениха. Перед последним занятием Хайко задержался в кабинете Алехандро, чтобы спросить о дяде. — Он так и не вернулся в Мир Демонов, — вздохнул мужчина, гладя светлые пряди волос. — Говорят, он здесь. Но где — вопрос конкретный. Даже его приближëнные не в курсе. — Он ищет нас, — твëрдо сказал Хайко, обнимая Алехандро крепче. — Других причин находиться здесь у него нет. — Вероятно. Тогда я возьму несколько выходных и поищу его среди людей. — Тебе позволят? — Моë прямое начальство выше любого другого, ты сам прекрасно знаешь, — Алехандро усмехнулся, наклонившись к светлому лицу возлюбленного и проведя носом по виску. — Мне необязательно говорить конкретную причину отлучки. — Удобно быть личным рыцарем Карлхайнца, — фыркнул Хайко. Обычно эту тему они старались не поднимать. Оба не терпели Короля Вампиров, но из-за сложившихся обстоятельств Алехандро был вынужден служить ему верой и правдой. С тех пор, как стал главой рода Лара и потерял самого дорогого его сердцу человека. Хайко всë понимал, поэтому почти не высказывался, хотя и порывался. Он любил Алехандро и не мог осуждать за то, что он служит самому ужасному на свете существу. К тому же, это должно было скоро закончиться. Может, лет через сто или двести… — Спасибо, Гами. Я пойду, а то мальчики на уши всю школу поднимут, если не вернусь с ними. Оставив на щеке вампира поцелуй, Хайко покинул его кабинет с тяжестью на сердце. Хороших новостей не было. Оставалось надеяться, что Лара успеет найти дядю, и Хайко сможет с ним обо всëм поговорить. Снова крепко обнять его, вдохнуть чудный запах лесных ягод и шишек. Сказать, как же сильно скучал. Сейчас у меня есть только Гами и дядя Миша. Ну, и эти семь оглоедов. Как же судьба любит насмехаться над нами. Телефон завибрировал в кармане пиджака. Выждав несколько секунд, Хайко взял его и стукнул по дисплею пальцем. — Да иду я… — раздражëнно вздохнул он и направился на выход из школы. Минуя поток из учеников, Хайко не смотрел по сторонам, но ощутил уже знакомый запах сырого мяса рядом с собой. Обернулся и замер, столкнувшись со взглядом зелëных волчьих глаз. Та самая девушка-вольф… — Ты живëшь вместе с Сакамаки? — А? Не сразу осмыслив заданный вопрос, Хайко глупо смотрел на девушку в ожидании уточнения. Она глухо зарычала. — Гима-младший сказал, что ты живëшь с братьями Сакамаки. Это правда? — повторила свой вопрос девушка, теряя терпение. — Да, правда, — без тени волнения ответил Дрезднер и улыбнулся. — Что-то не так? — Меня зовут Котоун Идэ, мы с тобой одноклассники, — Котоун протянула руку для рукопожатия. — Я уезжала с отцом и дедушкой по делам. — Хайко Дрезднер, — в лëгком смятении представился Хайко, пожимая чужую руку. Он не совсем понимал, что к чему. Котоун прищурилась и крепко сжала, как ей казалось, хрупкую ладонь юноши. Между ними возросло непонятное напряжение. — Выглядишь так изящно, но хватка у тебя медвежья, — улыбнулась Идэ, отпуская чужую руку. Но потом снова сделалась серьëзной. — Но я не знакомиться пришла, а кое-что выяснить. — Да?.. — Ты кого-то себе уже заприметил? Последний вопрос девушки окончательно сбил Хайко с толку, и он не знал, куда себя деть, чтобы справиться со внезапно образовавшемся волнением. Котоун была напористой и прямолинейной. Как и все вольфы. Многим такое не нравилось в этом демоническом роде, но, выросший в смешанной среде, Хайко признавал в подобных этой девушке несломимый дух и несгибаемую волю. Вольфы надëжные соратники. — Нет, я отношусь к ним, как к детям, — холодно ответил Хайко, перестав играть вежливого мальчика. — Субару мне тем более не интересен. Сначала Котоун нахмурилась, а потом неожиданно смутилась и отвела взгляд. Так дело в этом комке агрессии? Серьëзно? Едва не вздохнув от глупости ситуации, Дрезднер поспешил свести диалог с Идэ на нет. — Правда, не претендую… — Извини, что так давить начала, — почесала затылок Котоун. — Просто я терпеть не могу вампиров и не знала, к кому обратиться. — Хочешь что-то передать Субару? — Этот болван не отвечает на мои сообщения. Обычно мы с ним ходим на общие тренировки и иногда встречаемся в городе. Мы что-то вроде… партнëров? Дело в том, что Лара-сенсей ещë вначале года определил в нашем классе партнëрскую систему и разделил на двойки. Я оказалась в паре с ним. И у нас, как бы, много совместных занятий и проектов, а я только вернулась. Хотела встретиться с ним на нейтральной территории, как обычно. — То есть, он не отвечает? — выслушав эту историю, Хайко кивнул. — Тогда я поговорю с ним. Котоун удивилась, но, кажется, была искренне благодарна. — Чë, правда? Ну, спасибо тебе. Тогда это… пусть напишет мне! Быстро убежав, Идэ даже не обернулась. Хайко обречëнно вздохнул. Молодëжь… Развернувшись, он продолжил свой прежний путь.