Лавандовый Мëд

Стены особняка Сакамаки, обычно полные интриг и вялотекущего хаоса, сегодня казались Хайко необитаемым островом, заросшим скукой. Алехандро, его верный Гамигин, снова пропадал в Рётэе: бесконечные отчёты, разруливание конфликтов между вампирскими кланами и личные поручения «хмыря» не оставляли им ни минуты наедине. Без своего рыцаря Хайко чувствовал себя как змея, запертая в слишком тесном террариуме. Маясь от безделья, он бесцельно бродил по коридорам, пока в памяти не всплыл ритмичный стук каблуков по паркету и запах канифоли. Танцевальная студия. — Юи совсем зачахла в этой готической клетке, — промурлыкал он себе под нос, направляясь к кабинету Рейджи. — Ей нужно развеяться, а мне — размять кости. Переговоры со вторым братом Сакамаки напоминали подписание мирного договора между двумя сверхдержавами. Рейджи долго протирал очки, выслушивая доводы Хайко о «психологической разгрузке жертвенного сосуда». Компромисс был достигнут лишь тогда, когда в уравнение ввели надзирателя. — Хорошо, вы поедете, — отчеканил Рейджи, захлопывая гроссбух. — Но только при условии, что с вами отправится Ким. Мне нужен кто-то с трезвым умом, кто присмотрит за порядком. Мнения самого Кима, разумеется, никто не спрашивал. Его просто поставили перед фактом, и вот уже через час чёрный лимузин плавно скользил по освещённым неоном улицам города. В салоне царило странное напряжение. Юи, прижавшись к окну, с восторгом разглядывала витрины магазинов, а Ким, сложив руки на груди, сверлил Хайко подозрительным взглядом. — Неужели это было настолько важно? — наконец нарушил тишину младший Сакамаки. — Тащить нас в город ради каких-то прыжков под музыку? Ты ведь понимаешь, что я мог бы сейчас заниматься более полезными вещами, чем работать твоей тенью? Хайко лениво откинулся на кожаное сиденье, поправляя воротник рубашки. На его губах играла та самая безмятежная улыбка, которая обычно предшествовала какому-нибудь сюрпризу. — О, поверь мне, Ким, танцы — это не просто прыжки. Это идеальная метафора власти: один ведёт, другой подчиняется, и если кто-то собьётся с ритма — оба упадут. К тому же, я давно не практиковался. Он бросил быстрый взгляд на свои ладони, словно уже чувствовал в них привычное напряжение танца. — И самое главное, — добавил Хайко, и в его лавандовых глазах блеснул озорной огонёк. — Там меня ждёт мой старый друг и постоянный партнёр — Юки Сугавара. Мы с ним понимаем друг друга без слов, что в наше время — большая редкость. Ким приподнял бровь, фиксируя новое имя в своей картотеке. «Партнёр», «понимают без слов»… Кажется, поездка обещала быть куда более познавательной, чем он предполагал изначально. — Сугавара-сан? — робко подала голос Юи. — Он тоже… из вашего мира? — Нет, Юи, он человек, — Хайко мягко коснулся её плеча. — Ну, мы приехали. Добро пожаловать в мой мир ритма. Лимузин остановился перед неприметным зданием с панорамными окнами на верхнем этаже, откуда уже доносились приглушённые звуки музыки. Тяжёлая дверь студии открылась, выпуская в коридор волну жара и звуки ломаного, дерзкого бита. Хайко, чей облик мгновенно утратил налёт аристократической медлительности, уверенно зашагал к залу. Ким и Юи следовали за ним: один с холодным любопытством исследователя, другая — с робким восторгом. В центре зала, залитого светом прожекторов, заканчивалась чья-то репетиция. Музыка оборвалась на резкой ноте, и фигура в центре пространства замерла в сложном, ломаном па. — Юки! — Хайко не выдержал и буквально бросился к юноше, который только что вытирал шею полотенцем. Юки Сугавара оказался почти одного роста с Хайко: стройный, гибкий, с бледной кожей, которая казалась почти прозрачной под светом ламп. Его чёрные волосы, подстриженные под аккуратное каре, слегка намокли от пота, а угольно-чёрные глаза смотрели на мир с такой колючей смесью раздражения и усталости, что Юи невольно сделала шаг назад. Как и Хайко, Юки обладал той редкой андрогинной красотой, которая сбивала с толку: изящный, но жилистый и резкий, как натянутая струна. — О, явился, — голос Юки был низким и сухим. Он даже не обернулся полностью, продолжая игнорировать бурное приветствие друга. — Я уже думал, тебя либо переехал грузовик, либо ты наконец-то записался в монастырь, чтобы не мозолить мне глаза своей техникой. — Ну, Юки, не злись, — Хайко обезоруживающе улыбнулся, совершенно не обижаясь на грубость. — Обстоятельства были… непреодолимой силы. Считай, что я был в длительной командировке в очень скучном месте. — Скучное место? — Юки наконец развернулся, смерив Хайко тяжёлым взглядом, а затем перевёл его на спутников. — А это ещё кто? Твоя свита? Ты теперь косплеишь главу клана якудза или просто решил поиздеваться над моей мизантропией? Хайко усмехнулся и сделал приглашающий жест рукой. — Познакомься. Это Юи — она здесь, чтобы глотнуть свободы. А это Ким, — Хайко бросил на младшего Сакамаки лукавый взгляд. — Он мой… хм, куратор по дисциплине. Ким, Юи, это Юки Сугавара. Мой лучший партнёр и человек, чей характер может соревноваться в токсичности с ядом кобры. Ким вежливо кивнул, внимательно сканируя «человека». Его поразило, насколько органично Хайко смотрелся рядом с этим колючим юношей. В их взаимодействии не было того напряжения, которое всегда присутствовало в особняке. — Хай-кун очень хотел вас увидеть, — робко добавила Юи, пытаясь сгладить острые углы. — Хотел увидеть — мог бы позвонить, — отрезал Юки, швыряя полотенце на скамью. Он подошёл к пульту и нажал несколько кнопок. — Хватит болтать. Если ты припёрся сюда просто почесать языком — проваливай. А если хочешь танцевать — вставай в позицию. Я три недели ждал, чтобы отработать тот переход в «нео-соул». Музыка, начавшая звучать из колонок, не имела ничего общего с вальсом или танго. Это был сложный микс индастриал-хип-хопа и контемпорари — агрессивный, рваный и невероятно быстрый. Хайко скинул кофту, оставшись в одной водолазке, и его глаза опасно блеснули. Ритм заполнил зал мгновенно, вытесняя из него остатки привычного мира. Музыка была тяжёлой, скрежещущей, но в то же время тягучей, как нефть. Хайко и Юки замерли на секунду друг напротив друга, а затем, словно по невидимому сигналу, сорвались с места. Это не было танцем в привычном понимании — это была дуэль, переходящая в идеальное слияние. Хайко двигался плавно и вкрадчиво, оправдывая свою змеиную природу, в то время как Юки был резок, как удар хлыста. Они не касались друг друга постоянно, но чувствовали каждое движение партнёра кожей: синхронные прыжки, резкие падения на пол с мгновенным подъёмом, ломаные линии рук, которые сплетались в воздухе, образуя причудливые узоры. Юи сидела на скамье, затаив дыхание. Она никогда не видела Хайко таким — без маски наставника, без груза ответственности за Сакамаки. Он выглядел… живым. Свободным. Ким сидел рядом, внешне сохраняя свою обычную невозмутимость, но внутри него нарастало странное, ни на что не похожее беспокойство. Его аметистовые глаза были прикованы к Юки. Что-то в этом человеческом юноше было не так. Вампирские чувства Кима, обычно работающие безупречно, сейчас выдавали ошибку. Запах. Обычно люди пахнут для вампиров кровью, адреналином или дешёвым парфюмом. Но от Юки исходил аромат, который буквально резал обоняние Кима. Это был едкий, почти металлический запах с примесью чего-то горького, напоминающего жжёную полынь и холодный пепел. Он не был неприятным в привычном смысле, но он был настолько чужим, что инстинкты Кима требовали немедленно ощетиниться. — Ким-кун, ты тоже это чувствуешь? — шепотом спросила Юи, заметив, как напряглась челюсть младшего Сакамаки. — Что именно, Юи-кун? — не оборачиваясь, спросил он. Его голос звучал тише обычного. — От них исходит такая энергия… Словно они светятся изнутри. Но Юки-сан… он кажется таким холодным, несмотря на то, как активно двигается. Ким ничего не ответил. Он вдыхал этот резкий, «неправильный» аромат и пытался понять: как обычный человек может обладать такой аурой и таким запахом? Юки Сугавара двигался с точностью машины и страстью демона, ни на секунду не сбиваясь с бешеного темпа, который задавал Хайко. В какой-то момент Хайко перехватил Юки за талию, помогая ему совершить высокий, почти нереальный для человека пируэт. На секунду их лица оказались совсем рядом, и Юки одарил принца-змею короткой, дерзкой ухмылкой, в которой читался чистый азарт. «Слишком резкий. Слишком колючий, — думал Ким, невольно сжимая пальцами край деревянной скамьи так, что дерево начало жалобно поскрипывать. — Хайко-сан, кого именно ты называешь своим другом?» Музыка оборвалась так же резко, как и началась, оставив после себя лишь гул в ушах и тяжелое дыхание танцоров. Хайко и Юки замерли, по инерции удерживая финальную позу, прежде чем расслабиться. По лбу Хайко скатилась капля пота, но он выглядел невероятно довольным. Юи тут же сорвалась со своего места, подбегая к ним. Её глаза сияли. — Хай-кун, это было… невероятно! — выдохнула она, всплеснув руками. — Я никогда не видела ничего подобного. Вы двигались как единое целое! — Рад, что тебе понравилось, Юи, — Хайко улыбнулся, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Знаешь, тебе тоже не помешало бы немного размяться. Танцы отлично вытряхивают из головы лишние страхи. Давай, я покажу тебе пару базовых движений из контемпа? Юи отшатнулась, её лицо мгновенно залил густой румянец. — Ой, нет-нет! Что ты, Хай-кун! Я совершенно не умею… я же буду выглядеть как неуклюжий оленёнок! — она замахала руками, пытаясь отступить назад к скамейке. — Именно поэтому я тебя сюда и притащил, — Хайко мягко, но настойчиво перехватил её за запястье и потянул на середину зала. — Хватит быть просто зрителем в собственной жизни, Юи. Тебе нужно увлечение, которое будет принадлежать только тебе, а не тем, кто живёт в особняке. Иди сюда. Пока Хайко, не обращая внимания на тихие протесты девушки, начал объяснять ей постановку корпуса, Ким медленно поднялся со скамьи. Его движения были бесшумными. Он остановился в паре метров от Юки, который в этот момент жадно пил воду из спортивной бутылки. Ким анализировал. В его голове Юки Сугавара всё больше приобретал черты опасного, экзотического насекомого. Рваные движения, жесткий каркас характера, абсолютная сосредоточенность… Паук. Ким любил пауков за их расчетливость и умение ждать, но этот экземпляр вызывал у него когнитивный диссонанс. Запах полыни и металла продолжал атаковать рецепторы вампира, вызывая странное оцепенение. Обычно люди были для Кима безликим фоном, серым шумом, но этот парень буквально кричал о своем присутствии. Юки оторвался от бутылки, почувствовав на себе пристальный, немигающий взгляд аметистовых глаз. Он вытер рот рукой и нахмурился. — Чё уставился, вишнëвый? — грубо бросил Юки, сделав шаг в сторону Кима. Его голос прозвучал вызывающе, с явным намерением спровоцировать конфликт. — Проблемы со зрением или я похож на экспонат в музее? Юки «быканул» чисто по-человечески, выставив вперед подбородок и сузив глаза, готовый в любой момент перейти от слов к делу. Его ничуть не смущала странная аура Кима или его пугающее спокойствие. Ким даже не шелохнулся. Он спокойно принял эту волну агрессии, словно это был всего лишь легкий ветерок. Он продолжал изучать Юки, отмечая пульсацию вены на его шее и то, как расширились его зрачки. Ни капли страха, только чистое, концентрированное раздражение. Младший Сакамаки ничего не ответил. Он лишь слегка склонил голову набок, продолжая свой безмолвный анализ. Это молчание взбесило Юки ещë больше, но Хайко, вовремя заметивший назревающую бурю, крикнул с другого конца зала: — Юки, оставь его! Он просто не умеет общаться с нормальными людьми. Ким, не пугай моего партнёра, он нам еще пригодится! Юки раздражёно фыркнул и отвернулся, а Ким наконец отвёл взгляд, позволив себе едва заметную, призрачную ухмылку. Этот «паук» оказался куда интереснее, чем он предполагал.

***

Ночной особняк Сакамаки тонул в привычной тишине, которую нарушало лишь редкое потрескивание дров в камине. Хайко сидел у окна своей комнаты, распустив медовые волосы, и задумчиво перебирал струны старой лютни, когда в дверь коротко и сухо постучали. — Войди, Ким, — не оборачиваясь, произнёс Хайко. Он узнал этот шаг — слишком выверенный даже для мертвеца. Ким проскользнул в комнату, плотно притворив за собой дверь. Его лицо в лунном свете казалось маской из бледного фарфора, а взгляд аметистовых глаз был непривычно острым. — Твоя проницательность иногда утомляет, — Ким остановился у края стола, не сводя глаз с парня. — Но я здесь не для обмена любезностями. Скажи мне… что не так с Юки Сугаварой? Хайко замер, его пальцы коснулись последней струны, обрывая мелодию на низкой, тревожной ноте. Он медленно повернулся к племяннику, и на его губах появилась грустная, лишённая привычного ехидства улыбка. — Ты почувствовал это, верно? Его запах… он слишком «горький» для обычного человека, — Хайко тяжело вздохнул и указал Киму на кресло напротив. — У Юки сложная ситуация, Ким. Слишком сложная для парня его лет. Ким присел, сложив руки на коленях, превращаясь в само внимание. — Его мать умерла несколько лет назад, — начал Хайко, глядя куда-то сквозь стену. — Она была единственной, кто удерживал этот хрупкий баланс в их доме. Его отец, Сато Сугавара… о, ты наверняка слышал это имя в светской хронике. Великий меценат, благотворитель, человек с безупречной репутацией и стальной хваткой. Но за закрытыми дверями его особняка всё иначе. Хайко сделал паузу, подбирая слова. — Отношения у них паршивые — это мягко сказано. Юки никогда не жалуется, у него слишком много гордости, но я не слепой. На тренировках, когда он думает, что я не смотрю, я вижу следы… синяки на рёбрах, кровоподтёки на плечах, которые он старательно замазывает гримом. Я никогда не спрашивал его напрямую — Юки скорее перегрызёт мне горло, чем примет жалость. — Побои? — Ким прищурился. — Меценат воспитывает сына кулаками? — Видимо, Сато не устраивает «неправильность» собственного наследника, — Хайко помрачнел, и в его голосе прорезалось шипение виборы. — Андрогинность Юки, его страсть к танцам, его отказ быть «солидным бизнесменом»… Для Сугавары-старшего его сын — это дефектный проект, который нужно исправить силой. Ким молчал, анализируя полученную информацию. Теперь резкий запах полыни и пепла обретал смысл — это был запах вечной обороны, боли и ненависти, выжженной дотла. — А почему ты спрашиваешь? — внезапно голос Хайко стал пугающе холодным. Он отложил лютню в сторону, и звук дерева, коснувшегося стола, прозвучал как захлопнувшийся капкан. Хайко подался вперёд, и лунный свет подчеркнул вертикальные зрачки, которые сейчас медленно расширялись, фиксируя каждое микродвижение племянника. — Ты сам не раз говорил, Ким, что люди тебе не интересны. А тут вдруг такой живой интерес к человеческому мальчишке, да ещё и с такой трагичной аурой. Ким на мгновение замер. Он чувствовал, как колючая настороженность Хайко заполняет пространство между ними, словно невидимый ядовитый туман. Младший Сакамаки опустил взгляд на свои руки, и на его обычно бесстрастном лице промелькнуло нечто, подозрительно похожее на замешательство, граничащее со стыдом. — Мне нравится его запах, — произнёс Ким. Голос был тихим, но в абсолютной тишине комнаты он прозвучал признанием в совершении тяжкого преступления. Хайко замер, приподняв бровь. — Повтори? — выдохнул он. — Его запах, — Ким поднял глаза, и в их аметистовой глубине блеснула холодная честность. — Он… не такой, как у остальных. Большинство людей пахнут пресно. А твой запах, Хай-кун, он… дурманящий. Сладкий, как цветы на могиле, вызывающий мгновенную зависимость. Это предсказуемо. Это природа виборы — очаровывать. Ким сделал паузу, словно пытаясь распробовать на вкус те слова, что собирался произнести. — А этот парень пахнет пеплом и горькой травой. В этом запахе нет желания понравиться или соблазнить. Он… настоящий. Он вызывает у меня странный резонанс, которого я никогда не чувствовал. Хайко нахмурился. Улыбка окончательно покинула его лицо, сменившись выражением глубокой озабоченности. Он медленно поднялся с места и подошёл к окну, заложив руки за спину. — Резонанс, значит… — Хайко прищурился, глядя на темные очертания леса. — Ким, послушай меня внимательно. Юки — не игрушка и не экзотический паук для твоей коллекции. Он и так стоит на краю пропасти, удерживаемый лишь своей гордостью и ритмом музыки. Если ты решишь утолить своё любопытство за его счёт, если твой «резонанс» разрушит ту хрупкую стену, которую он выстроил вокруг себя… Хайко обернулся, и его взгляд был тяжëлым, как свинец. — Я ничего не собираюсь делать, — холодно отчеканил Ким, поднимаясь с кресла. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску, лишенную даже тени недавнего замешательства. — Твои подозрения оскорбительны, Хай-кун. Я лишь констатировал факт аномалии, не более того. Он развернулся и направился к выходу, двигаясь так бесшумно, словно был соткан из самого мрака. У порога Ким на мгновение замер, коснувшись пальцами дверной ручки, но так и не обернулся. — Спокойной ночи, — бросил он через плечо и вышел, аккуратно притворив за собой дверь. Хайко остался стоять у окна, сжимая подоконник так сильно, что на дереве проступили вмятины. Он чувствовал, как в груди разрастается холодный ком тревоги. Слова племянника не успокоили его, а наоборот — заставили сердце биться быстрее. «Ничего не собираюсь…» — эхом отозвалось в голове Хайко. Он знал Кима. Из всех братьев Сакамаки именно младший был самым пугающим в своем ледяном спокойствии. Если Аято был предсказуем в своей ярости, а Лайто — в своем безумии, то Ким всегда оставался загадкой даже для самого себя. Его равнодушие к крови было не добродетелью, а следствием глубокой внутренней пустоты. Ким был «слишком сломан» — его чувства атрофировались настолько, что он перестал воспринимать мир как живое существо. И то, что этот «сломанный» механизм внезапно срезонировал на запах обычного, избитого человеческого мальчишки, не предвещало ничего хорошего.

***

Академия Рётэй в этот час напоминала гигантский спящий механизм, где в тёмных коридорах лишь изредка вспыхивали глаза учеников. Хайко буквально проскользнул в кабинет истории, едва успев захлопнуть дверь перед самым носом Аризу. — Наконец-то… — выдохнул Хайко, прислонившись спиной к дубовой двери. Алехандро сидел за массивным столом, окружённый стопками старых манускриптов. При виде запыхавшегося жениха его лицо мгновенно смягчилось, а в глазах затеплился тот редкий свет, который он позволял видеть только одному существу в обоих мирах. — Ты выглядишь так, будто за тобой гналась стая голодных церберов, Аспис, — негромко произнёс Лара, поднимаясь из-за стола. — Хуже, Гами. За мной гналась Аризу, — Хайко подошёл к Алехандро и, отбросив всякую аристократическую спесь, уткнулся лбом в его плечо. — Мне это надоело. Почему мы должны прятаться по углам, как нашкодившие первокурсники? Я Принц двух кланов, ты — личный рыцарь самого влиятельного вампира современности… а мы даже за руки в коридоре взяться не можем, чтобы не вызвать лавину подозрений. Это… унизительно. Алехандро осторожно обнял его, чувствуя, как дрожат плечи Хайко от накопившегося раздражения. Он вдохнул аромат лаванды, смешанный со свежим запахом улицы, и прижал юношу крепче. — Терпение — добродетель королей, любимый, — прошептал он, целуя Хайко в макушку. — Сейчас не самое спокойное время. Каждое наше неосторожное движение может стать рычагом давления. Алехандро отстранился и, взяв лицо Хайко в свои ладони, серьёзно посмотрел ему в глаза. — Послушай. Моя резиденция здесь, в городе, под полной защитой моих фамильяров. Там нет лишних глаз, нет Сакамаки и уж точно нет Аризу. Поедем сегодня ко мне после занятий? Всего на одну ночь. Тебе нужно выспаться. Хайко на мгновение замер, и в его взгляде вспыхнула надежда. Предложение было слишком заманчивым: мягкая постель, тишина и Алехандро, который будет принадлежать только ему. Но радость тут же сменилась тенью сомнения. — Юи… — Хайко закусил губу. — Я не могу оставить её одну в особняке. После того как Ким начал проявлять странный интерес к моему партнёру по танцам, я боюсь, что остальные братья тоже решат «поразвлечься». Аято в последнее время совсем потерял края, а Рейджи слишком занят своими экспериментами, чтобы следить за порядком. Она там совсем беззащитна. Он посмотрел на Алехандро с немой мольбой о совете. — Если я уйду хотя бы на ночь, кто даст гарантию, что утром я найду её в целости? Я пообещал «спустить с них шкуру», если они её тронут, но меня там не будет, чтобы вовремя вмешаться. Алехандро мягко привлёк Хайко к себе, накрывая его ладони своими, мозолистыми от тренировок и владения мечом, но сейчас удивительно нежными. — Аспис, ты не можешь быть щитом, который никогда не опускается, — негромко произнёс Лара, и в его голосе прозвучала та непоколебимая уверенность, которая всегда действовала на принца-змею как лучший транквилизатор. — Ты сам сказал: Рейджи ценит порядок и дисциплину. Он понимает, что инцидент с наследником двух великих кланов — это не то, что Карлхайнц одобрит. Твои угрозы в их головах ещё свежи, а Ким… Ким сейчас слишком занят своим «анализом», чтобы позволить кому-то нарушить статус-кво. Дай себе право на передышку. Если ты перегоришь, защищать Юи будет некому. Хайко долго молчал, слушая мерное биение сердца своего Гамигина. Наконец, он коротко кивнул, соглашаясь. Когда учебный день подошёл к концу, у ворот Академии Рётэй разыгралась сцена, достойная театральных подмостков. Братья Сакамаки, как обычно, сгруппировались у лимузина, источая ауру скуки и лёгкого превосходства. Юи стояла чуть поодаль, прижимая к груди сумку с учебниками. Хайко подошёл к ним неспешной, тягучей походкой, и в свете ночных фонарей его лавандовые глаза казались двумя опасными драгоценными камнями. — Слушайте внимательно, — его голос, обычно мелодичный, сейчас приобрёл опасные, шипящие нотки. — Этой ночью меня не будет в особняке. Я остаюсь у своего жениха. Аято издал издевательский смешок, но Хайко даже не взглянул на него. Он подошёл вплотную к Рейджи и Киму. — Рейджи, Ким. Я доверяю Юи вам двоим. Она — под вашей ответственностью. Если к утру на ней появится хоть одна новая царапина, — Хайко перевёл ледяной взгляд на тройняшек, — я забуду о том, что мы родственники. Аято, если ты решишь, что моё отсутствие — это шанс «пообедать», я лично вырву твои клыки и заставлю их проглотить. Лайто, Канато… это касается и вас. Не забывайте: я не просто ваш дядя. Я вибора, чья кровь для вас — яд. Атмосфера мгновенно похолодела. Лайто поправил шляпу, скрывая блеснувший в глазах страх, а Канато сильнее прижал к себе Тедди, чувствуя, как от Хайко волнами исходит первобытная угроза. Даже Субару, обычно вспыльчивый, лишь хмуро отвёл взгляд, понимая, что Хайко не шутит. — Мы поняли тебя, Хайко-сан, — спокойно ответил Рейджи, поправляя очки. — Порядок будет соблюдён. Можешь не беспокоиться. Хайко бросил последний взгляд на Юи, ободряюще улыбнувшись ей, и скрылся в темноте, где его уже ждал чёрный автомобиль Алехандро.

***

Резиденция Гамигина в человеческом мире находилась в тихом, престижном районе, скрытая за высоким забором, увитым плющом. Это было двухэтажное здание из тёмного кирпича, которое внутри разительно отличалось от готической роскоши Сакамаки. Здесь всё дышало духом старой Испании. Тяжёлые дубовые двери с коваными ручками, полы, выложенные терракотовой плиткой, которая приятно холодила стопы, и стены, украшенные гобеленами с изображениями батальных сцен и геральдических лилий. В воздухе стоял тонкий аромат дорогого табака, старой кожи и красного вина. — Добро пожаловать в мой «скромный» приют, любимый, — Алехандро помог Хайко снять плащ. Культурная программа началась незамедлительно. Лара с гордостью провёл Хайко по дому, показывая свою библиотеку с редкими изданиями на испанском и латыни, и небольшую оружейную, где на бархатных подставках покоились клинки, выкованные еще в Мире Демонов. Затем последовал ужин. В отличие от официальных и напряжённых трапез в особняке, здесь царил уют. Свечи в массивных подсвечниках отбрасывали пляшущие тени на стол, заставленный традиционными закусками — хамоном, сырами и оливками. Алехандро сам наливал вино, и Хайко впервые за долгое время почувствовал, как напряжение в мышцах начинает отпускать. — За нас, Аспис. За то, что мы снова нашли друг друга, — произнёс Алехандро, касаясь своим бокалом бокала Хайко. Но настоящая «программа» ждала их в спальне. Когда они вошли в комнату, залитую мягким лунным светом, Хайко почувствовал, как сердце забилось чаще. Спальня Гамигина была его личным святилищем: огромная кровать с балдахином, тяжёлые портьеры и запах Алехандро — мускуса, железа и тёплой кожи — который здесь был повсюду. Хайко обернулся к жениху, и его медовые волосы рассыпались по плечам. В этот момент он не был ни строптивым зверем, ни защитником Юи. Он был просто изголодавшимся по ласке юношей, который слишком долго был один. Алехандро не стал медлить. Он притянул Хайко к себе, и их поцелуй, начавшийся как нежное обещание, мгновенно перерос в жаркое пламя, копившееся два долгих года. Одежда летела на пол, руки жадно исследовали знакомые изгибы тел, а в тишине комнаты слышалось лишь сбивчивое дыхание и шёпот имён. Хайко выгибался под руками Гамигина, словно змея, подставляя шею под его горячие губы. Каждое прикосновение Алехандро было клеймом, заявляющим права собственности. Это была ночь абсолютного доверия и первобытной страсти, где не было места тайнам и угрозам. Только лавандовый мёд и сталь испанского гранда, сплетённые в едином ритме, который был куда древнее и мощнее любого танца. Засыпая в объятиях Алехандро под утро, Хайко чувствовал себя по-настоящему живым. Он знал, что завтра ему снова придётся надеть маску и вернуться в «клетку» к Сакамаки, но эта ночь дала ему силы выстоять. Ведь теперь он точно знал, ради кого и ради чего он ведёт свою игру.