Лавандовый Мëд

Хайко, как полноправный Наследный Принц Вибор и Урсусов, решил, что его воспитательные меры требуют выхода в свет. В конце концов, семейные узы — вещь серьёзная, а четырёх стен готического особняка явно не хватало для того, чтобы привить семерым вампирам базовые навыки человеческого общежития. Торговый центр Токио в выходной день казался идеальным полигоном для семейного досуга. Как это обычно бывает в больших компаниях, они неизбежно разделились на группы. Рейджи, ожидаемо взявший на себя роль сопровождающего для сияющей Юи и сонного Шу, направился в сторону книжных бутиков и чайных лавок. Субару, Ким и Юки, чьи раны после стычки с отцом уже почти затянулись, растворились в неоновой толпе. А Хайко досталась самая взрывоопасная компания — тройняшки. Своё пристанище первая группа нашла на фудкорте. Аято тут же оккупировал порцию своих любимых такояки, Канато кормил пирожным плюшевого Тедди, а Лайто с привычной двусмысленной ухмылкой потягивал напиток через трубочку. Хайко, подперев подбородок рукой, смотрел на них со смесью умиления и лёгкой грусти. В глубине души он искренне любил свою двоюродную сестру Корделию и надеялся в ходе душевной беседы найти в её сыновьях хоть какие-то её светлые черты. — Мальчики, — мягко начал вибора, и воздух вокруг столика наполнился едва уловимым, удушливо-сладким ароматом цветочного мёда и лаванды. — Я бы хотел узнать больше о вашем детстве. О Корделии. Какой она была матерью для вас? Воздух мгновенно стал тяжёлым. Аято замер с занесённой палочкой, его зелёные глаза опасно сузились. Канато нервно вцепился в медведя, а с лица Лайто сползла ухмылка. Хайко слишком поздно осознал свою ошибку: он успел забыть собственные выводы о том, что эти дети были выращены в деспотичных, ужасных условиях. Для них Корделия не была той озорной сестрицей из Мира Демонов, которую помнил Аспис. — Если ты не хочешь, чтобы Великий Я прямо сейчас разнёс этот столик, — прорычал Аято, — лучше закрой эту тему, Сумасшедший. — О, Милашка-дядя, — протянул Лайто, возвращая на лицо холодную улыбку и поправляя шляпу. — Давайте не будем о грустном. Раз уж у нас семейный досуг, лучше расскажи нам о своей семье. Например... как этот жуткий Лара-сенсей вообще умудрился сделать тебе предложение? Хайко тяжело вздохнул, признавая своё тактическое поражение на педагогическом поприще, но упоминание о возлюбленном мгновенно смягчило его взгляд. — Это было ещё до того, как я с родителями покинул Мир Демонов, — Хайко откинулся на спинку стула, и его лавандовые глаза подёрнулись дымкой ностальгии. — Алек всегда был прямолинеен. Вы же знаете, он личный рыцарь Карлхайнца, весь из себя благородный испанский гранд. В один из дней он просто пришёл в усадьбу моего дяди Миши, преклонил колено прямо в саду, где цвела душистая лаванда, и поклялся, что его жизнь и его меч принадлежат только мне. — И что, старик-медведь так просто это стерпел? — хмыкнул Аято, отправляя в рот очередной шарик такояки. — Дядя был категорически против. Он в принципе считал всех вампиров невежественными упырями. Но Алек выстоял. И я принял его предложение. Разговор плавно перетёк в более спокойное русло, и вскоре, опустошив подносы, компания покинула фудкорт. Ориентируясь на звуки ломаного бита и мигание стробоскопов, они вышли к зоне игровых автоматов. Именно там они обнаружили третью группу. У платформы танцевального автомата собралась небольшая толпа зевак. В центре платформы, двигаясь с невероятной резкостью и грацией, танцевал Юки. Его тело, привыкшее к агрессивному и быстрому контемпорари и хип-хопу, идеально попадало в ритм стрелок на экране. На соседней панели, ничуть не уступая ему в скорости благодаря своим нечеловеческим вампирским рефлексам, чеканил шаги Ким. На его обычно бесстрастном, фарфоровом лице играл неподдельный соревновательный азарт. Субару стоял рядом, скрестив руки на груди, и с хмурым видом следил за счётом. — Эй! — зелёные глаза Аято загорелись диким огнём. Он скинул свой пиджак и бросился к свободной панели автомата. — Великий Я покажет вам всем, как надо двигаться! Хайко усмехнулся. Музыка, ритм и танец — это была его стихия. Плавным, почти тягучим движением он стянул с себя верхнюю одежду и уверенно встал на платформу рядом с Аято. — Готов проиграть своему «древнему» дяде, племянник? — подмигнул вибора, и под оглушительный рёв нового трека игра началась. Экран автомата вспыхнул калейдоскопом неоновых стрелок, и тяжелый, пульсирующий бит ударил по барабанным перепонкам. Аято двигался с агрессивной, почти звериной яростью. Он впечатывал кроссовки в платформу так, словно намеревался проломить её до самого фундамента торгового центра. В каждом его движении сквозило упрямое желание доказать своё превосходство — желание истинного «Великого Аято». Хайко же представлял собой полную противоположность. Принц скользил по панелям с пугающей, завораживающей грацией. Его тело, привыкшее к сложным хореографическим связкам, словно перетекало из одной позы в другую, играючи попадая в самый безумный ритм. Толпа вокруг автомата заметно уплотнилась, подбадривая соревнующихся. Музыка достигла своего апогея, обрушившись шквалом финальных аккордов, и оба танцора одновременно выбили последнюю комбинацию. На экране вспыхнула яркая надпись: «DRAW». Ничья. Аято тяжело дышал, стирая пот со лба, но в его зелёных глазах горел триумфальный огонь. Он не проиграл этому древнему монстру, и для его гордости это уже было победой. — А ты не так уж и плох для столетнего старика, Сумасшедший! — ухмыльнулся третий Сакамаки, накидывая пиджак обратно на плечи. — Браво, Аято-кун, — Лайто медленно похлопал в ладоши, выступая из толпы зевак с неизменной лукавой улыбкой. — Защитил честь семьи в неравном танцевальном бою. Пока Аято самодовольно принимал поздравления от брата, к Хайко подошёл Юки. Танцор, чьё дыхание после схватки с Кимом тоже было слегка сбитым, скрестил руки на груди и недовольно нахмурился. — И почему ты не размазал этого выскочку прямо на месте? — тихо спросил Юки, покосившись на Аято. — Я же знаю твою скорость. Ты специально пропускал такты на припеве. Хайко лишь мягко рассмеялся, поправляя растрепавшиеся медовые пряди. — Юки, мой дорогой друг, — вибора снисходительно вздохнул. — С чисто педагогической точки зрения, ломать хрупкое детское эго в процессе воспитания категорически нельзя. Детям нужно давать почувствовать вкус маленьких побед, чтобы у них был стимул расти. Иначе они просто начнут кусаться от обиды. Юки лишь закатил глаза, но спорить не стал, прекрасно зная эту покровительственную манеру своего партнёра. Ким, бесшумно возникший рядом с Юки, лишь согласно прикрыл глаза — методы Хайко он одобрял. Воссоединив первую и третью группы, песочно-вампирский отряд отправился на поиски Рейджи и остальных. Найти их оказалось несложно: второй Сакамаки предсказуемо обосновался в элитном чайном бутике на втором этаже. Рейджи, педантично поправляя очки, держал в руках изящную жестяную баночку и что-то втолковывал Юи. Девушка внимательно слушала, кивая: они явно обсуждали, какой сорт Эрл Грея или Дарджилинга лучше всего подойдёт для их традиционных вечерних чтений сказок. А вот Шу в выборе чая участия не принимал. Старший сын Карлхайнца обнаружился неподалёку — он благополучно спал сидя на мягком кожаном диванчике для посетителей, надвинув наушники поглубже и полностью игнорируя шум торгового центра. Хайко, чья озорная натура требовала немедленного выхода, хищно улыбнулся. Он приложил палец к губам, призывая свою свиту к тишине, и на цыпочках начал подкрадываться к спящему Шу с явным намерением оглушить его прямо в ухо. Но судьба распорядилась иначе. Когда Хайко уже занёс руки для коварного броска, на весь торговый зал раздался пронзительный, до боли знакомый девичий крик: — Хай-кун! Сакамаки! Шу от этого вопля буквально подбросило на диванчике. Он дёрнулся, чудом не свалившись на пол, и сонно, но крайне раздражённо распахнул глаза. К их компании стремительным ураганом приближалась Котоун Идэ. Девушка-вольф была не одна — её сопровождал высокий, мускулистый парень с явными волчьими повадками, который молча тащился следом с пакетами. Не обращая внимания на ошарашенные взгляды посетителей бутика, Котоун с разбегу налетела на Хайко, крепко сжав его в своих медвежьих — точнее, волчьих — объятиях. Вибора лишь тихо рассмеялся, похлопывая её по спине. Отпустив принца, Котоун тут же переключила своё внимание на Субару и, не церемонясь, ощутимо пихнула его кулаком в плечо. — Ай! Ты совсем рехнулась?! — Субару отшатнулся, мгновенно заливаясь густым, возмущённым румянцем. — Ты-то что тут забыла, бешеная?! — Гуляю, представляешь? Свободная страна! — Котоун лучезарно оскалилась, ничуть не смутившись его агрессии. — Ищу подарок своему старику на день рождения. А тут смотрю — вы всем семейным подрядом вывалили. Пока Субару пытался справиться со смущением и делал вид, что его совершенно не волнует присутствие зеленоглазой волчицы, Хайко решил взять инициативу в свои руки. Он обернулся и мягко подтянул Юки чуть вперёд. — Раз уж мы так удачно столкнулись, позвольте представить, — голос Хайко вновь приобрёл светские нотки. — Котоун, это Юки Сугавара, мой хороший друг и бессменный партнёр по танцам. Юки, это Котоун Идэ, представительница гордого рода вольфов и, по совместительству, головная боль нашего Субару. Юки, привыкший к жестокому миру и не терпящий фальши, внимательно посмотрел на Котоун. Девушка ответила ему таким же прямым, оценивающим взглядом хищника. В воздухе на секунду повисло напряжение от столкновения двух абсолютно неуступчивых, колючих характеров. Котоун и Юки обменялись короткими, но крепкими рукопожатиями. Со стороны они выглядели пугающе гармонично: оба с резкими, ровными причёсками, оба с колючим, пронзительным взглядом хищников, привыкших всегда быть начеку. Если бы не разница в запахах — дикий лесной аромат вольфа против горького пепла человека — их легко можно было бы принять за брата и сестру. — А это Рен, — Котоун кивнула на своего спутника, который всё это время терпеливо возвышался за её спиной, увешанный пакетами. — Мы с пелёнок вместе. Наши деды были лучшими друзьями и, кажется, вместе когда-то даже ходили на охоту на демонических медведей. Парень, обладавший той же вальяжной и опасной грацией, что и Котоун, весело подмигнул группе. Субару, до этого момента просто пребывавший в состоянии перманентного раздражения, внезапно изменился в лице. Он смерил Рена таким ледяным и недовольным взглядом, что воздух вокруг него, казалось, начал кристаллизоваться от мороза. Котоун мгновенно загорелась. Её глаза азартно блеснули, и Хайко, внимательно наблюдавший за этой сценой, готов был поклясться: будь у неё сейчас хвост, она бы непременно начала им вилять с удвоенной силой. Она считала ревность Субару за доли секунды, и это явно доставило ей огромное удовольствие. Юки, стоявший ближе всех к шестому Сакамаки, незаметно пихнул того локтем в бок. Субару дернулся, а танцор, привстав на цыпочки, что-то быстро и тихо прошептал ему прямо на ухо. Лицо вампира на мгновение застыло, отражая внутреннюю борьбу, после чего он нахмурился ещё сильнее, но всё же сделал шаг вперёд. — Слышь... Идэ, — Субару отвёл взгляд в сторону, нервно потирая шею. — Если ты всё равно ищешь подарок своему старику, я... я могу помочь. Всё равно делать нечего, пока эти двое чай выбирают. Котоун просияла так, словно ей только что предложили титул королевы лесов. — Ну наконец-то, болван! Я уж думала, не дождусь, — она сцапала Субару за локоть и, не давая ему опомниться, потащила за собой в сторону ювелирных лавок. — Рен, не отставай! Нам ещё в спортивный отдел заглянуть надо! Друг детства лишь понимающе ухмыльнулся и, перехватив пакеты поудобнее, потащился следом за ними, оставляя компанию Хайко в относительном покое. Хайко провожал их взглядом, в котором читалось неприкрытое удовлетворение. Было ясно одно: если в ближайшее время не случится апокалипсис или межрасовая война, эти двое станут самой крепкой если не парой, то супругами, способными разнести этот мир в щепки и собрать его заново. — О-о, — Лайто поправил шляпу и издал тихий, вкрадчивый смешок, в котором слышалась одновременно и издёвка, и странная гордость. — Посмотрите только, как быстро наши младшенькие повзрослели. Кто бы мог подумать, что наш колючий Субару-кун так легко пойдёт на поводу у дикой собачки? Какое трогательное зрелище. — Не ворчи, Рыжик, — Хайко обернулся к Рейджи и Юи, которые наконец-то определились с покупками. — Лучше подумай о том, что нам ещё нужно как-то дотащить Шу до машины, если он не планирует проспать здесь до закрытия.

***

Особняк встретил их привычной готической прохладой. После шумного, слепящего неоном торгового центра тишина родового гнезда Сакамаки казалась почти осязаемой. Юки, вымотанный физически и морально этим долгим днём, едва переступив порог, сразу же отправился спать в комнату Кима. Юи, проявив чудеса человеческой тактичности, решила не мешать «семейным делам демонов» и тихо ускользнула к себе, сославшись на необходимость разобрать покупки. А в главной гостиной тем временем разворачивалось действо, больше напоминающее военный трибунал, чем семейный вечер. Во главе длинного стола восседал Хайко, скрестив пальцы в замок. А рядом с ним, занимая добрую половину антикварного дивана, возвышался Михаил Маравин. Король Урсусов прибыл в особняк по личной просьбе племянника и сейчас сверлил выстроившихся перед ним семерых Сакамаки таким тяжёлым, янтарным взглядом, что даже воздух в комнате казался спёртым, пропитанным запахом хвои и грозы. — Итак, мальчики, — Хайко лучезарно улыбнулся, и в воздухе разлился дурманящий аромат лавандового мёда. — Раз уж мы определились, что среди вас находится будущий правитель Мира Демонов, пора переходить от теории к практике. Сегодня у нас тест на профпригодность. Я задаю ситуации из области дипломатии, экономики и кризисного управления, а вы предлагаете решения. Мой дорогой дядя выступает в качестве независимого эксперта. Рейджи педантично поправил очки, выпрямив спину. Аято фыркнул, скрестив руки на груди. Шу приоткрыл один глаз и тут же закрыл его обратно. Вопросы сыпались один за другим, безжалостно вскрывая пробелы в воспитании наследников. Как решить территориальный спор с оборотнями, не развязывая войну? Что делать при острой нехватке запасов в кровавых банках столицы? Как усмирить бунт низших демонов на южных границах? К глубокому, тщательно скрываемому разочарованию Хайко, сыновья его любимой сестрицы Корделии не блистали государственным умом. Аято на любую проблему предлагал силовое решение: «Великий Я просто казнит зачинщиков!». Лайто видел выход в политическом шантаже, интригах и массовых оргиях, что вызывало у дяди Миши лишь брезгливое рычание. А Канато и вовсе грозился превратить любых бунтовщиков в послушных восковых кукол. Хайко лишь мысленно вздыхал, отчаянно надеясь, что в этих троих когда-нибудь проснётся хоть капля материнской изворотливости и шарма, а не только садистские наклонности. Субару предпочитал отмалчиваться, огрызаясь лишь тогда, когда вопрос касался защиты территорий, а Шу давал поразительно точные, но невероятно ленивые ответы, суть которых сводилась к тому, чтобы делегировать все проблемы кому-нибудь другому. Безоговорочным лидером ожидаемо стал Рейджи. Его ответы были выверенными, бюрократически точными и холодными. Он рассуждал как идеальный политик, просчитывая риски и выгоды. На втором же месте, к удивлению многих, оказался Ким. Младший Сакамаки давал безупречные, логически выверенные решения, легко обходя политические ловушки в вопросах Хайко. Но была одна проблема: он произносил их с такой абсолютной, ледяной апатией, словно речь шла о закупке чистящих средств для особняка, а не о судьбах целых народов. Ким не проявлял ни малейшего рвения к делам управления, отвечая просто потому, что от него требовали ответа. — И это наследники Карлхайнца?! — наконец громыхнул Михаил, когда мини-викторина подошла к концу. Маравин сгрёб в огромную лапищу пустой бокал, который выглядел в ней как игрушечный напёрсток. — Очкарик рассуждает как главный счетовод, а не как король! Ему налоги собирать, а не за умами вести! Этот, вишнёвый, вообще будто из могилы вещает — ему управлять кладбищем, а не живыми демонами, у него ни капли страсти к своему народу! А эти трое? — дядя Миша презрительно ткнул пальцем в сторону тройняшек. — Шут, мясник и псих! Тройняшки оскорблённо ощетинились. Аято даже дёрнулся вперёд, обнажив клыки, но под давящей, сокрушительной аурой Короля Урсусов благоразумно замер на месте. Михаил с шумом выдохнул через нос, откидываясь на спинку дивана, и повернулся к племяннику. В его глазах читалось искреннее, медвежье недоумение. — Змеёныш, объясни мне одну вещь, — пробасил Маравин, игнорируя присутствие застывших братьев. — Зачем мы вообще играем в эту школу благородных девиц с клыкастыми недоносками? Если этот хмырь Карлхайнц так плох, а его сыновья абсолютно не готовы к трону... почему бы нам с твоим испанским рыцарем просто не пойти и не свергнуть его к чёртовой матери? Урсусы поддержат! Мы разнесём его столицу за неделю. В гостиной повисла мёртвая, звенящая тишина. Братья Сакамаки напряглись, с ужасом осознав, что прямо сейчас, на их глазах, в их собственном доме будничным тоном обсуждается полномасштабный государственный переворот и свержение их отца. Но Хайко не стал поддерживать воинственный порыв дяди. Принц-вибора медленно поднялся со своего кресла, поправив изящные манжеты, и посмотрел на притихших племянников. Его лавандовые глаза, обычно холодные и насмешливые, сейчас лучились странным, пугающим теплом. — Потому что переворот — это слишком легко, дядя Миша, — тихо, но твёрдо ответил Хайко, и на его губах заиграла мягкая улыбка. — Власть, взятая силой, порождает лишь новую кровь. Я хочу, чтобы они сами поняли, каково это — нести ответственность за свой мир. Чтобы они стали теми, за кем демоны пойдут по доброй воле. Он сделал паузу, обводя взглядом каждого из семерых братьев. — Я верю в них. В конце концов, в них течёт и наша кровь тоже. И я заставлю эту кровь проснуться, чего бы мне это ни стоило.