Лавандовый Мëд

Сумерки мягко опустились на Токио, окутывая готический особняк Сакамаки привычной прохладой. В коридорах витал запах старого дерева и едва уловимый аромат цветочного мёда. Хайко стоял перед высоким зеркалом в своей комнате, поправляя строгий воротник школьной формы старшей школы Рётэй. В дверь деликатно постучали. Юи, уже одетая в свою форму, заглянула внутрь. Девушка выглядела гораздо лучше: тяжёлая простуда отступила, оставив после себя лишь лёгкую бледность, которая, впрочем, была обычным делом для всех обитателей этого дома. — Хай-кун, мы готовы выходить, — тихо произнесла она. — Рейджи-сан уже ждёт внизу. — Иду, милая, — Хайко бросил последний взгляд в зеркало и, подхватив сумку, вышел в коридор. Перед тем как спуститься, принц-вибора свернул к комнате младшего Сакамаки. Дверь была слегка приоткрыта. Внутри царил полумрак, разбавляемый лишь светом настольной лампы. Юки сидел на кровати, скрестив ноги по-турецки. Повязку с его головы наконец-то сняли, а страшные гематомы превратились в едва заметные желтоватые тени. Раны затянулись, но до полного восстановления было ещё далеко, поэтому о посещении ночной школы для демонов, где любой запах свежей крови мог спровоцировать инцидент, не могло быть и речи. Ким сидел рядом, методично нарезая яблоко на ровные дольки. Впервые за всё время своего пребывания в особняке младший вампир решил проигнорировать железную дисциплину Рейджи и пропустить занятия. — Мы вернёмся ночью, — произнёс Хайко, опираясь плечом о дверной косяк. — Ким, головой за него отвечаешь. Если этот Паучок умудрится впутаться в неприятности, пока меня нет, я скормлю твоих питомцев птицам. Ким даже не поднял взгляда от яблока, но уголки его губ едва заметно дрогнули. — У него постельный режим, Хай-кун. Максимум, на что он сейчас способен — это агрессивно перелистывать страницы книги. Юки фыркнул, принимая из рук вампира дольку яблока. — Идите уже, — буркнул он, отводя взгляд, хотя в его чёрных глазах читалась искренняя благодарность. Усмехнувшись, Хайко прикрыл дверь, оставляя двух «неполноценных» в их собственном, уютном микромире.

***

Академия Рётэй встретила их привычным хаосом. В коридорах, не знающих солнечного света, толпились существа всех мастей. Но не успел Хайко сделать и десяти шагов от входа, как его буквально взяли в клещи. С одной стороны его подхватил под локоть Дэйки Гима, сверкая своей фирменной улыбкой адлера, а с другой материализовалась Котоун Идэ. Девушка-вольф выглядела донельзя заинтригованной, её зелёные глаза хищно блестели. Краем глаза Хайко заметил, как Субару, шедший позади, при виде Котоун резко отвернулся и сделал вид, что очень заинтересовался лепниной на стене. — Хай-кун! — Дэйки потянул вибору в сторону пустующей ниши между шкафчиками. — Ты вовремя. У нас тут новости, от которых даже у старшаков перья дыбом встают. — И что за новости? — Хайко сложил руки на груди, приготовившись слушать. — Очередной скандал в студенческом совете? — Бери выше, — Котоун понизила голос до конспиративного шёпота, нервно оглядываясь по сторонам. — У нас новый препод на замену. Поговаривают, он… странноватый. Даже по нашим меркам. — Странноватый? В школе, где половина учителей может разорвать вас на куски за невыученный параграф? — Хайко иронично выгнул бровь. — Заинтриговали. И что он преподаёт? — Магическую теорию. И урок с ним у нас прямо сейчас, — Дэйки нервно почесал затылок. — Говорят, от него веет такой аурой, что даже вампиры предпочитают не дышать в его присутствии. Звонок на урок оборвал их перешёптывания. Хайко, не потеряв ни капли своего высокомерного спокойствия, направился в аудиторию. Заняв своё привычное место, он приготовился к очередной порции академической скуки. Субару плюхнулся за парту неподалёку, всё ещё сохраняя на лице выражение крайней степени недовольства миром. В классе стоял гул, который оборвался в ту самую секунду, когда дверь с тихим скрипом открылась. Воздух в помещении действительно словно стал тяжелее. Шаги вошедшего были абсолютно бесшумными, что выдавало в нём опытного хищника. Мужчина прошёл к преподавательскому столу и остановился, окинув класс долгим, немигающим взглядом. Хайко замер. Мужчина был высоким, с изящной, но крепкой фигурой. У него короткие вьющиеся волосы. Левый глаз закрывала плотная чёрная повязка, а правый… правый был угольно-чёрным, бездонным, затягивающим в себя любой свет. По спине принца-змеи пробежал странный, колючий холодок. Он медленно повернул голову в сторону Субару. Шестой Сакамаки смотрел на нового учителя с таким же выражением абсолютного, сбитого с толку непонимания. Их взгляды пересеклись, и Хайко понял, что Субару подумал о том же. Черты лица. Линия подбородка. Эта изломанная, острая грация и угольно-чёрный взгляд. Если бы Юки Сугавара был старше лет на пятнадцать и родился демоном, он выглядел бы именно так. Мужчина у доски тем временем положил на стол журнал. — Добрый вечер, класс, — голос его оказался низким, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой. — Меня зовут Эрих. С сегодняшнего дня я буду вести у вас магическую теорию. И, пожалуй, мы начнём наше знакомство. Знакомство прошло в гнетущей тишине. Эрих медленно расхаживал между рядами, выслушивая короткие представления учеников, но его единственный тёмный глаз раз за разом возвращался к одной и той же парте. Хайко, верный своей привычке игнорировать академический процесс, благополучно уложил голову на сложенные руки и погрузился в дрёму. Его совершенно не заботила тяжёлая аура нового преподавателя. — А молодой человек на задней парте, полагаю, считает магическую теорию недостаточно увлекательной? — голос Эриха прозвучал прямо над ухом виборы. Субару напрягся, готовый в любой момент вскочить, но Хайко лишь лениво приоткрыл один глаз. Не меняя позы, он встретился с бездонным взглядом мужчины. — О, простите мне мою неосведомлённость, Эрих-сенсей, — Хайко зевнул, нацепив на лицо маску невинного недоумения. — Видите ли, я всего лишь обычный человек. Гость семьи Сакамаки. Магические потоки, заклинания и демоническая теория для моего хрупкого человеческого разума — тёмный лес. Я здесь скорее для массовки. По классу пробежал тихий смешок: многие, кто считал Хайко человеком, от комичности ситуации, а Которую и Дэйки, невольное посвящëнные в чужую тайну, уже знали, что «человек» Хайко держится с Сакамаки на равных, но официально его легенда оставалась непререкаемой. Эрих долго смотрел на него. В его чёрном глазу не дрогнуло ни единой эмоции, но губы вновь изогнулись в мёртвой полуулыбке. — Вот как. Обычный человек, — протянул он, выпрямляясь. — Что ж, человеческий разум действительно нуждается в отдыхе. Не буду вас тревожить, Дрезднер-кун. Он отошёл к доске, но Хайко чувствовал: препод лишь сделал вид, что отступил. Этот взгляд, так пугающе похожий на взгляд изломанного мальчишки, который сейчас спал в комнате Кима, сверлил его до самого звонка.

***

Как только прозвенел звонок на перемену, Хайко ускользнул от назойливых расспросов Дэйки и Котоун и направился прямиком в кабинет истории. Алехандро сидел за своим массивным столом, перебирая какие-то старые свитки. Увидев, как принц-змей стремительно захлопывает за собой дверь и прислоняется к ней, скрестив руки на груди, испанский гранд отложил бумаги. — Гами, ты видел нового учителя магической теории? — без предисловий начал Хайко, и в его голосе сквозило неприкрытое раздражение. — Некто Эрих. — Видел, — спокойно ответил Алехандро, поднимаясь и подходя к жениху. — И, предвосхищая твой следующий вопрос, Аспис: я поднял архивы и задействовал свои каналы сразу же, как только утвердили его кандидатуру. — И? — Хайко нетерпеливо сузил глаза. — И ничего, — Лара покачал головой. — На него нет абсолютно никакой информации. Ни клановой принадлежности, ни истории контрактов. Он словно появился из пустоты. Белый лист. Хайко глухо зарычал. Неизвестность была тем, чего он ненавидел больше всего на свете. Особенно когда эта неизвестность носила лицо, до дрожи напоминающее Юки Сугавару. — Меня это нервирует, Гами. Этот Эрих смотрел на меня весь урок, а его сходство с Юки… Это не может быть простым совпадением, — Хайко прикрыл глаза, пытаясь подавить нарастающий гнев. Его клыки болезненно удлинились, реагируя на стресс и подсознательную угрозу стае. Алехандро мягко коснулся его плеча. Он знал, как быстро вибора может потерять самообладание, когда чувствует подвох. — Успокойся, Mi Amor, — тихо произнёс демон. Он достал из кармана жилета небольшой серебряный кинжал для писем. — Тебе нужно расслабиться. Зная о том, что в моменты сильного стресса клыки Хайко могут выделять смертоносный яд, Алехандро не стал подставлять шею. Вместо этого он сделал быстрый, неглубокий надрез на собственной ладони. Тёмная, густая демоническая кровь мгновенно выступила на коже, наполняя кабинет тяжёлым, пьянящим ароматом мускуса и железа. Алехандро поднёс ладонь к губам Хайко. Принц-змей судорожно выдохнул. Его лавандовые глаза потемнели от вспыхнувшей жажды. Он мягко перехватил руку жениха своими прохладными пальцами и прижался губами к порезу. Вкус крови Гамигина был насыщенным, обволакивающим, полным древней силы. Хайко сделал несколько глотков, и напряжённые мышцы его спины начали медленно расслабляться. Раздражение уступило место тёплой, тягучей неге. Он аккуратно слизал последние капли с ладони Алехандро, чувствуя, как его клыки плавно возвращаются к нормальному размеру. — Спасибо, — прошептал Хайко, уткнувшись лбом в надёжное плечо мужчины. Алехандро обнял его здоровой рукой, поглаживая по медовым волосам. — Мы выясним, кто такой этот Эрих, Аспис, — твёрдо пообещал он. — А до тех пор просто держи его в поле зрения. Если он сделает хоть один неверный шаг в вашу сторону — я лично вырву ему второй глаз.

***

Следующим уроком по расписанию значилась физическая культура. Однако, когда ученики, переодетые в спортивную форму, стянулись в просторный и мрачноватый спортзал Рётэя, привычного физрука там не оказалось. Вместо него в центре зала, сняв строгий пиджак и закатав рукава белоснежной рубашки, возвышался Алехандро Лара. Вампир невозмутимо разминал запястья. — Правила вам известны, — его глубокий голос эхом отразился от высоких сводов, мгновенно заставив притихнуть разношёрстную толпу учеников. — Тот, кто сможет уложить меня на лопатки, получает «автомат» по истории за год. Остальные — отрабатывают выносливость до конца урока. Хайко, стоявший в стороне вместе со своей «свитой», хищно облизнул губы. Густая кровь жениха всё ещё приятно грела его изнутри, даря телу невероятную лёгкость и тугую, звенящую энергию. Стычка взглядами с новым учителем, Эрихом, оставила после себя неприятный осадок, и виборе жизненно необходимо было выпустить пар. А заодно — немного развлечься. Хайко небрежным жестом подозвал к себе Котоун, Дэйки и Субару. — Слушайте внимательно, — тихо начал юноша, и в его лавандовых глазах заплясали озорные золотистые искры. — Я собираюсь уложить нашего многоуважаемого Лару-сенсея на лопатки. Но мне нужна ваша помощь. Субару скептически выгнул бровь, скрестив руки на груди, но спорить не стал. Котоун же лишь азартно оскалилась, предвкушая хорошую драку. План Хайко был прост и изящен, как змеиный бросок. Субару и Котоун, как самые физически выносливые, должны были пойти в лобовую атаку наравне с остальной толпой учеников, стараясь максимально оттеснить преподавателя и заставить его активно обороняться. Дэйки, используя свою природную адлерскую ловкость, получал роль назойливой мухи: его задачей было просто кружить вокруг Лары, создавая слепые зоны и отвлекая внимание. А сам Хайко должен был дождаться идеального момента для финального удара. — Начали! — скомандовал Алехандро, и зал взорвался. Десятки демонов бросились на преподавателя. Как и всегда, Лара раскидывал их играючи, едва сдвигаясь с места. Он двигался с пугающей грацией, уклоняясь от ударов и отправляя нападающих в полёт короткими, техничными движениями. Субару и Котоун продержались дольше остальных. Их слаженные, яростные атаки заставили испанского гранда сделать несколько шагов назад, уходя в глухую оборону. В этот момент в игру вступил Дэйки. Он юркой тенью заскользил вокруг Алехандро, мельтеша перед глазами, ныряя под руки и тут же отскакивая в сторону, не давая демону ни секунды на передышку. Алехандро, слегка раздражённый этой тактикой, просчитал траекторию адлера и резко выбросил руку вперёд, чтобы схватить наглеца за воротник. Но Дэйки был к этому готов. В последнее мгновение он крутнулся на месте и сбросил со своей шеи наушники. Пальцы Алехандро, нацеленные на мёртвую хватку, сомкнулись лишь на болтающемся красном проводе. Эта заминка длилась ровно долю секунды. Но древней виборе этого было более чем достаточно. Хайко сорвался с места. Для абсолютного большинства учеников в зале, которые считали его лишь хрупким человеческим юношей, жалкой «жертвенной кровью» семьи Сакамаки, его движение слилось в неразборчивое пятно. Он бесшумно скользнул в слепую зону под вытянутой рукой Алехандро, используя его же собственную инерцию против него. Хайко обвил ногами бёдра мужчины и, резко крутнувшись всем корпусом, совершил молниеносный бросок. Тяжёлое тело преподавателя с глухим стуком рухнуло на гимнастические маты. Гул в спортзале оборвался так резко, словно кто-то одним махом выключил звук. Ученики, кто лёжа на полу, кто застыв в боевых стойках, пребывали в состоянии глубочайшего, неконтролируемого шока. Глаза демонов готовы были вылезти из орбит. «Обычный человек» только что впечатал в пол самого грозного учителя Академии Рётэй. Хайко восседал верхом на бёдрах поверженного Алехандро. Он тяжело дышал, прядь медовых волос прилипла к влажному лбу, но на его лице сияла абсолютно торжествующая, самодовольная улыбка. Одной рукой он властно упирался в грудь мужчины, фиксируя лопатки на мате. Лишь Субару, тяжело дышащий неподалёку, ухмыляющиеся Дэйки с Котоун, да, возможно, всё знающий Ким где-то в тенях, понимали истинную суть этой сцены. Остальные так и стояли с открытыми ртами. Алехандро даже не пытался сбросить с себя вес юноши. Лёжа на спине, он смотрел на тяжело дышащего Хайко. В его алых глазах, скрытых от изумлённого класса спиной виборы, не было ни капли злости — только искрящиеся смешинки и глубокое, нескрываемое обожание к своему строптивому жениху. Ох, если бы не тысячи свидетелей. Если бы не свидетели. Если ты не посторонние. Гамигин бы не стал себя сдерживать и одним точным движением перевернул бы Асписа, подмяв его семья. Вонзил бы клыки в его шею… и взял. Со всем своим обожанием. Со всей своей преданностью и любовью. Но пришлось оставить эти игры до следующего раза. Когда они будут наедине. — Не ожидал, — Алехандро улыбнулся, приподнимаясь и придерживая Хайко под поясницей. — Вам либо невероятно повезло, либо я чего-то о вас не знаю. Хайко плавно поднялся, чувствуя на себе сотни ошарашенных взглядов. Алехандро тоже встал, небрежным жестом отряхнув невидимую пыль с колен и поправив манжеты. В его движениях не было ни капли уязвлённого самолюбия, лишь холодная, отстранённая вежливость педагога, за которой скрывалось торжество любовника. — Похоже, сегодня удача на стороне человечества, — Алехандро обвёл класс тяжёлым взглядом, от которого у особо впечатлительных вампиров подогнулись ноги. — Дрезднер-кун, ваш «автомат» за год будет в журнале к следующей неделе. Остальные… десять кругов по периметру зала за плохую координацию. Урок окончен. Пока зал наполнялся ворчанием и топотом, Хайко, не оборачиваясь, направился к раздевалкам. Его сердце всё ещё частило. Энергия, полученная от крови Алехандро, требовала выхода, но разум уже переключился на другую цель. Весь оставшийся учебный день Хайко превратился в тень. Он не спал на уроках, не вступал в перепалки с Аято и даже игнорировал попытки Котоун обсудить «тот самый бросок». Его взгляд, острый и холодный, был прикован к одной фигуре. К Эриху. Новый преподаватель магической теории вел себя безупречно, но именно эта безупречность и пугала. От него не пахло кровью и жаждой, как от вампиров. В его движениях не было звериной, горячей мощи вольфов или высокомерного изящества адлеров. Даже от вибор всегда веяло специфическим, едва уловимым запахом люголя и сухой чешуи. Эрих же пах… ничем. Пустотой. Застывшим временем. Он словно был соткан из теней и старой пыли, а его единственный чёрный глаз смотрел на мир так, будто всё вокруг — лишь запутанная нить в чьих-то руках.

***

Вернувшись в особняк Сакамаки, Хайко, не переодеваясь, сразу направился в комнату Кима. Он знал, что младший Сакамаки сейчас — его лучший источник информации. В комнате по-прежнему царил уютный полумрак. Юки, утомлённый чтением, дремал, положив голову на плечо Кима, а сам вампир задумчиво перебирал лапками одного из своих самых крупных питомцев — мохнатого чёрного паука, который замер на его колене. — Ты выглядишь так, будто увидел призрака, Хай-кун, — тихо произнёс Ким, не поднимая глаз. — Что-то случилось? — Эрих, — Хайко опустился на ствол поваленного дерева, служивший Кимом вместо кресла. — Новый препод. Ким, он не похож ни на кого из нас. Я наблюдал за ним пять часов. В нём нет ни капли той магии, к которой мы привыкли. Ни крови, ни лунного света, ни яда. Ким замер. Паук на его колене тоже застыл, словно прислушиваясь. — Короткие вьющиеся волосы? — медленно спросил вампир. — Чёрная повязка и взгляд, в котором нет дна? — Ты его знаешь? — Хайко подался вперёд. — Не лично. Но мои маленькие друзья… они чувствуют родство. Знаешь, Хай-кун, есть существа, о которых в Мире Демонов предпочитают не вспоминать. Те, кто плетут свои сети в самых тёмных углах истории. Ким наконец поднял взгляд. Его аметистовые глаза мерцали странным светом. — Если он выглядит так, как ты описываешь, и от него веет пустотой… возможно, это Арахна. Причём высшего порядка. Догадка прошила Хайко, словно электрический разряд. Мысли мгновенно выстроились в логическую цепочку. — Арахна… — выдохнул он. — Точно. Эти движения, эта абсолютная бесшумность и неподвижность… Но, Ким, это же невозможно. Их вид считается вымирающим. После того, как они выступили против Карлхайнца и Брайя, их вырезали целыми гнёздами. Они презирают нынешний порядок. — Именно, — Ким аккуратно пересадил паука на кровать, стараясь не разбудить Юки. — Арахны всегда были изгоями, хранителями запретных знаний. И если один из них — да ещё и так пугающе похожий на Юки — внезапно появляется в школе для демонов под покровительством Короля Вампиров… — … значит, нити этой паутины тянутся гораздо глубже, чем мы думали, — закончил Хайко, чувствуя, как на загривке снова зашевелились волоски. Теперь сходство Эриха с Юки Сугаварой обретало новый, зловещий смысл. Юки был «проектом» своего отца, ошибкой в расчётах. Но что, если эти расчёты велись не человеческими методами?

***

Хайко тихо закрыл за собой дверь, оставив за спиной тяжёлую тишину и не озвученные до конца подозрения. Как только щелчок замка стих, Юки на кровати пошевелился. Его ресницы дрогнули, и он медленно открыл глаза, всё ещё затуманенные после короткого, тревожного сна. Ким, заметив это, плавным движением пересадил своего восьминогого любимца в террариум, скрытый в тени шкафа, и вернулся к Юки. Он опустился на край постели, и кровать мягко прогнулась под его весом. — Проснулся? — голос вампира был едва громче шёпота, в нём сквозила непривычная для него нежность, предназначенная только для этого человека. Юки сел, потирая лицо ладонями. Его кожа в полумраке казалась почти прозрачной. Ким притянул его к себе, заставляя уткнуться лбом в своё плечо, и начал медленно перебирать его чёрные, как вороново крыло, пряди. — Юки… ты никогда не рассказывал о своей матери, — внезапно сказал Ким. Его аметистовые глаза пристально изучали профиль юноши. — Ты помнишь её? Юки замер. Воспоминания, которые он обычно прятал в самый дальний угол сознания, медленно всплыли на поверхность, принося с собой запах сухих цветов и горькое послевкусие лекарств. — Помню, — тихо ответил он, прикрыв глаза. — Её звали Лили. Она не была японкой… кажется, немкой. У неё были такие же угольно-чёрные волосы, как у меня, и глаза… необычного фиолетового цвета. Словно сумерки. Юки горько усмехнулся, и эта улыбка полоснула Кима по сердцу сильнее любого кинжала. — Она была такой же жертвой отца, как и я. Красивая вещь в его коллекции, ошибка в его грандиозном плане «идеальной семьи». Она угасала долго. Болезнь съела её изнутри, пока отец рассуждал о том, что её немощь портит эстетику его дома. Она умерла, так и не дождавшись от него ни капли тепла. В комнате повисла тяжёлая, удушливая печаль. Ким чувствовал, как Юки начинает дрожать — не от холода, а от застарелой боли, которая снова начала кровоточить. Вампир знал: если сейчас не остановить этот поток мрачных мыслей, Юки снова закроется в себе, уйдёт в ту внутреннюю пустоту, куда Ким не мог за ним последовать. — Довольно, — властно произнёс Сакамаки. Он мягко, но неоспоримо толкнул Юки на подушки, заставляя его лечь на спину. Ким тут же навис сверху, отсекая своим телом весь остальной мир, все тени прошлого и страхи будущего. Его руки, прохладные и длиннопалые, скользнули под край чёрной водолазки Юки, заставляя того судорожно выдохнуть. — Забудь о нём, — прошептал Ким, его губы почти касались губ юноши. — Здесь нет ни твоего отца, ни его расчётов. Только ты. И я. Вампир накрыл губы Юки своими в требовательном, жадном поцелуе, выпивая его печаль и заменяя её горячей, пульсирующей реальностью. Юки вцепился пальцами в плечи Кима, отвечая с той же отчаянной страстью. Ладони вампира настойчиво исследовали бледную кожу живота и груди, оставляя за собой дорожки обжигающего холода. Ким оторвался от его губ и спустился ниже, к шее, где под тонкой кожей бешено колотилась жилка. Запах Юки — чистый, с лёгкой ноткой страха и полного доверия — ударил в голову сильнее любого вина. — Мой… — выдохнул Ким. Он обнажил клыки и в следующее мгновение резко, почти грубо впился в податливую плоть. Юки вскрикнул, выгибаясь в его руках, но тут же расслабился, когда по телу разлилась знакомая, пьянящая немеющая нега. В этот момент, в объятиях своего вампира, он наконец-то чувствовал себя живым. Не проектом, не ошибкой, а просто Юки. Которого хотели. Которого не отпустят.