Лавандовый Мëд

Тяжёлая, почти осязаемая тишина повисла в главной гостиной особняка Сакамаки. Привычная атмосфера вялотекущего хаоса и взаимных колкостей, присущая семерым братьям, испарилась без следа. Сейчас это место больше напоминало зал военного трибунала. Хайко сидел в кресле, неестественно прямо, вцепившись тонкими пальцами в подлокотники. Его лавандовые глаза были расширены, а медовые волосы растрепались. За его спиной, словно монолитная скала, возвышался Алехандро. Испанский гранд успокаивающе положил тяжёлые ладони на плечи своего принца, но его алые глаза неотрывно, с убийственным холодом следили за незваными гостями. У окна, скрестив руки на широкой груди, застыл Михаил Маравин. Король Урсусов хмурился так сильно, что на его лбу залегли глубокие складки. Сами братья Сакамаки хранили молчание: Рейджи нервно протирал стёкла очков, Аято напряжённо сжимал кулаки, а Шу даже не пытался сделать вид, что спит. В центре комнаты стояли Эрих и Линкольн. Учитель магической теории, сбросив привычную маску отстранённого преподавателя, выглядел древним и уставшим. — Эвальд, или, как его называют в Мире Демонов, Эрес, никогда не отличался слепой покорностью, — голос Эриха эхом отражался от высоких сводов гостиной. — Когда Карлхайнц начал свою игру, Эрес видел всё насквозь. Король отнял у его племянницы, Корделии, всё. Он обманул её, использовал её статус и кровь, а затем просто вышвырнул, растоптав её гордость. Твой отец, Хайко, не мог закрыть на это глаза. Для него справедливость и честь семьи всегда стояли на первом месте. Эрих сделал паузу, обведя взглядом притихших вампиров. — Он пришёл к нам, — подал голос Линкольн, сложив руки на груди. Его чёрные, как смоль, глаза блеснули. — Изгнанный клан Арахнидов стал естественным союзником для тех, кто хотел свергнуть Короля-самозванца. Мы заключили сделку. Мы готовились к перевороту. Хайко резко подался вперёд, сбрасывая руки Алехандро со своих плеч. — Если вы всё это планировали… если мои родители были частью столь масштабного заговора, — голос виборы дрогнул, но он заставил себя звучать твёрдо. — То что пошло не так? Почему я ничего не помню? Почему первым моим воспоминанием были чёртовы свечи, удушливый запах ладана и эти фанатички из человеческой церкви?! Маравин глухо зарычал, услышав упоминание церкви, но Эрих лишь печально опустил голову. — Потому что нас предали. Кто-то слил информацию о готовящемся мятеже, — произнёс Эрих с горечью. — На вас напали. Приспешники Карлхайнца, его личные цепные псы. Эвальд и Лидия поняли, что не смогут отбиться и защитить тебя одновременно. Чтобы спасти тебе жизнь и скрыть твою демоническую ауру от ищеек, они пошли на крайние меры. Они запечатали твою память и оставили тебя на пороге человеческой церкви — в единственном месте, куда демоны Карлхайнца не сунулись бы из-за святой земли. — А они?.. — Хайко судорожно выдохнул. В воздухе отчётливо запахло застоявшимся, горьким мёдом — верный признак того, что принц теряет контроль. — Я не знаю, Аспис, — мягко ответил Эрих, используя его настоящее имя. — Мы потеряли с ними связь в ту же ночь. Я не знаю, живы ли они. Чтобы найти тебя, мне пришлось внедриться в Рётэй. Я вычислил твоё местоположение и знал, что через эту школу смогу подобраться к окружению Короля. Эрих медленно повернул голову. Его взгляд, до этого прикованный к Хайко, сместился в дальний угол дивана. Туда, где сидел Юки. Ким мгновенно отреагировал на этот взгляд. Младший Сакамаки хищно подался вперёд, заслоняя человека плечом. Его аметистовые глаза полыхнули ледяной угрозой, а инстинкты эмпата, усиленные запахом жжёной полыни и страха, вопили о необходимости защищать свою пару. Но Эрих не собирался нападать. Он смотрел на Юки с такой пронзительной, обнажённой болью, что Ким невольно замер. — Я пришёл сюда ради свержения системы и поиска сына союзников… — голос старого арахнида сорвался на шёпот. — Но и помыслить не мог, что найду здесь наследие моей собственной дочери. Лили… Юки вздрогнул при упоминании имени матери. Он медленно положил ладонь на ледяную руку Кима, прося его успокоиться, и чуть выглянул из-за спины вампира. — Что случилось с Лили? — почти умоляюще спросил Эрих, делая неуверенный шаг навстречу. Линкольн напрягся, готовый в любой момент подхватить дядю. — Почему она осталась с этим… с Сато Сугаварой? Юки опустил взгляд. Воспоминания о матери всегда были похожи на осколки стекла — красивые, но режущие до крови. — Она… она угасла, — тихо произнёс юноша, и каждое его слово эхом разносилось по притихшей гостиной. — Отец никогда не любил её. Для него она была лишь красивой экзотической птицей в золотой клетке. Идеальной картинкой для прессы. Она пыталась защищать меня, когда отец начинал злиться, но он был слишком жесток. В её глазах всегда была пустота. Она умерла, когда мне было десять. Врачи сказали, что это остановка сердца, но я думаю… она просто больше не хотела жить в этом аду. В комнате стало невыносимо тихо. Даже Лайто, обычно готовый вставить неуместную шутку, сидел с плотно сжатыми губами. Субару отвернулся к окну, яростно сжав челюсти — история Юки слишком сильно напоминала ему о судьбе его собственной матери, Кристы. Та, конечно, была жива, но стоило ли это того. Эрих закрыл лицо руками. Плечи старого демона затряслись в беззвучном рыдании. Столько лет он искал её, надеясь вернуть домой, а оказалось, что её сердце разбилось в мире людей. Линкольн тяжело вздохнул и положил руку на плечо дяди. Спустя долгую минуту Эрих отнял ладони от лица. Его глаз блестел, но в нëм читалась непоколебимая решимость. Он посмотрел на Юки, затем перевёл взгляд на напряжённого Кима, который так и не выпустил руку юноши. — Ты не дефектный, Юки, — хрипло, но твёрдо сказал Эрих, выпрямляя спину. — В тебе течёт дурная, по мнению многих, кровь: наполовину человеческая, наполовину арахнида. Но ты выжил во тьме, которая сломала твою мать. Ты — мой внук. И клянусь своей сутью, больше никто и никогда не посмеет назвать тебя «ошибкой в расчётах». Юки медленно поднялся с дивана. Его движения были неуверенными, словно он всё ещё боялся, что этот момент — лишь очередная жестокая галлюцинация, порождённая стрессом. Но, встретившись взглядом с Эрихом, он увидел в нём не холодный расчёт Сато Сугавары, а подлинное, выстраданное годами покаяние. Юноша сделал шаг, затем другой и, наконец, преодолев разделявшее их расстояние, прижался к старому арахниду. Это не было объятием равных; Юки казался совсем маленьким рядом с могущественным демоном, но в этом жесте было столько отчаянного доверия, что у Эриха снова перехватило дыхание. Линкольн тоже не выдержал. Он подошёл сбоку и накрыл их обоих своими руками, замыкая круг. В этот миг в гостиной особняка Сакамаки, среди теней и древней злобы, родилось нечто немыслимое — семья, обретённая вопреки воле богов и королей. Когда первая волна эмоций утихла и Юки, чуть покрасневший, вернулся на своё место под защиту Кима, тишину нарушил низкий, рокочущий голос Михаила Маравина. — Семейные воссоединения — это, конечно, прекрасно, — пробасил Король Урсусов, почёсывая густую бороду. — Но мы здесь не на благотворительном вечере. Арахны, каков ваш следующий ход? Вы вскрыли карты, но партия только началась. Что вы намерены делать дальше, теперь, когда Наследный Принц найден, а враг знает о вашем присутствии? Эрих выпрямился, вновь обретая массу и авторитет главы клана. — Я останусь в Рётэе, — твёрдо ответил он. — Моя маскировка учителя магической теории идеальна. Я буду присматривать за всем изнутри, собирать информацию и ждать знака. Рано или поздно мы выйдем на след Эреса. Он не мог просто исчезнуть, не оставив зацепок для своих сторонников. Мы найдём его, и тогда… — И тогда что? — резко перебил его Аято. Старший из тройняшек стоял, прислонившись к дверному косяку, и его взгляд метался между Хайко и незваными гостями. — Вы тут планируете великую революцию, но забыли об одной маленькой детали. Мы — сыновья Карлхайнца. Кровь от крови того самого «Короля-самозванца», которого вы хотите прирезать. Что станет с нами, когда ваш план сработает? Мы пойдём на плаху вместе с ним как «побочный продукт» режима? В гостиной снова похолодало. Рейджи замер, перестав протирать очки, и его взгляд, острый как скальпель, впился в Эриха. Даже Шу открыл один глаз, внимательно наблюдая за реакцией арахнидов. Эрих уже набрал в лёгкие воздуха, чтобы ответить — возможно, слишком жёстко или прямолинейно, — но Линкольн резко положил руку ему на предплечье. Черноволосый демон быстро зашептал что-то на ухо дяде, его глаза при этом не отрывались от Хайко. Эрих нахмурился, его брови сошлись на переносице, и он тяжело вздохнул. — Понятия не имею, — честно признал старый арахнид, обращаясь к братьям. — Ваша судьба — это уравнение слишком многими неизвестными. И решать это буду не я. Моя цель — справедливость для Эреса и его семьи и спасение моего племянника. Ваше будущее будет зависеть от того, какую сторону вы выберете в грядущем шторме. Хайко, до этого хранивший молчание, медленно поднялся со своего кресла. Его медовые волосы полыхнули золотом в свете канделябров, а лавандовые глаза светились холодным, аналитическим блеском. Он прошелся по комнате, и каждый его шаг отдавался звонким эхом. — Банальное свержение — это путь дикарей, — произнёс принц-вибора, и в его голосе послышались нотки истинного Наследника, привыкшего распоряжаться чужими жизнями. — Убить Карлхайнца — значит создать вакуум власти, который заполнят новые тираны. Кровь породит кровь. Если мы хотим изменить систему, нам не нужно просто вырывать сорняк. Нам нужно заменить его деревом, которое даст другие плоды. Он остановился прямо перед Рейджи, глядя ему в глаза. — У меня есть решение попроще. Вместо того чтобы просто готовить убийц, мы подготовим кандидатуру в качестве полноценной замены. Легитимного преемника, который не просто сядет на трон, а разберётся со своим отцом на его же поле. Тот, кто знает законы этого мира, кто ценит порядок и понимает цену власти. Алехандро понимающе прищурился, а Маравин довольно хмыкнул. Хайко обвёл взглядом присутствующих, словно проводя негласное голосование. Его взгляд задержался на Киме, который едва заметно кивнул, затем на Субару, который лишь фыркнул, признавая логику виборы. — Общим негласным голосованием… — Хайко сделал театральную паузу, и на его губах заиграла та самая мягкая, опасная улыбка. — Я предлагаю Рейджи. Второй брат Сакамаки, всегда такой собранный, всегда контролирующий каждое движение и каждую эмоцию, в этот момент выглядел так, будто под ним разверзлась земля. Его рука с зажатым в ней платком для очков безвольно опустилась. — Я?.. — переспросил Рейджи, и его голос, обычно безупречно ровный, на мгновение дал трещину. — Ты предлагаешь… мне? Стать инструментом вашего переворота и заменить отца? — Не инструментом, Рейджи-сан, — мягко поправил его Хайко, подходя ещё ближе. — Я предлагаю тебе стать тем, кем ты всегда стремился быть, но в чём тебе отказывали из-за «чистоты крови» или нелепых предпочтений твоего отца. Я предлагаю тебе порядок вместо его хаоса. Ну так что? Готов ли ты наконец-то перестать протирать очки и начать смотреть на мир как его истинный хозяин? Рейджи был в полном шоке. В тишине гостиной было слышно лишь, как Канато крепче прижал к себе Тедди, испуганно глядя на старшего брата. Похоже, игра пошла по правилам, которые даже Карлхайнц не смог бы просчитать.

***

После всего произошедшего трудно было вернуться к спокойной и размеренной жизни. Воздух в особняке Сакамаки ещё долго казался наэлектризованным, пропитанным тяжёлыми мыслями и невысказанными решениями. Однако парадоксальным образом в этом хаосе появилась какая-то хрупкая, но осязаемая определённость. Цели были намечены, роли распределены, и каждый теперь понимал, ради чего ведётся эта тонкая политическая игра. В стенах ночной школы Рётэй, вдали от глобальных интриг Мира Демонов, жизнь и вовсе текла своим чередом, напоминая причудливую смесь подростковой драмы и демонического театра. На большой перемене Хайко и Юи мирно беседовали в одном из светлых коридоров. Дрезднер меланхолично рассматривал свои безупречные ногти, пока Комори с увлечением рассказывала ему о недавно прочитанном викторианском романе, где глубокая социальная драма и женская независимость выходили на первый план, затмевая банальные романтические тропы. Их спокойную идиллию, как это часто бывало, бесцеремонно прервали. — Хай-чан! Юи-чан! — Аризу Гима материализовалась рядом, словно из воздуха, и по-хозяйски присела на подоконник. Её рубиновые глаза светились заговорщицким блеском. Следом за ней, недовольно скрестив руки на груди, подошла Котоун Идэ. Девушка-вольф выглядела так, будто была готова в любой момент пустить в ход клыки. — Лапочка моя, сделай одолжение, — Аризу театрально вздохнула, обращаясь к Хайко, но выразительно косясь на Котоун. — Скажи нашей дикой волчице, что если она действительно хочет поразить своего белобрысого вампира в самое сердце, ей жизненно необходимо сменить эти жуткие спортивные штаны на юбку. И немного накраситься! Мужчины любят глазами. Котоун глухо зарычала. Её аура мгновенно потяжелела, а зелёные глаза сузились. — Ещё одно слово про юбки, пернатая, и я клянусь, я вырву из тебя все перья по одному, — прошипела Идэ, угрожающе шагнув к адлеру. — Только тронь меня своей химией, и останешься без рук! — Ой, боюсь-боюсь! — Аризу ничуть не впечатлилась угрозой и лишь закатила глаза. В этот момент мимо их шумной компании неспешно проходил Дэйки. Музыкант поправлял наушники на шее и явно собирался проскользнуть незамеченным, но старшая сестра не дала ему этого сделать. — Дэй-чан! — Аризу цепко схватила брата за рукав школьного пиджака. — Ну скажи ты этой непробиваемой стенке! Объясни ей, что она девушка, и ей нужно хотя бы иногда подчёркивать свою женственность! Дэйки обречённо вздохнул, понимая, что оказался между двух огней. Он медленно перевёл взгляд на взбешённую Котоун, которая выглядела так, будто прямо сейчас готова была растерзать любого, кто усомнится в её стиле. Музыкант окинул её оценивающим взглядом, хмыкнул и с абсолютно невозмутимым лицом выдал: — Аризу, ты не права. Котоун — это больше, чем просто девушка. Она — настоящая бой-баба. Хайко изящно прикрыл рот ладонью, пряча довольную, почти лисью улыбку. — Ах ты ж мелкий ублюдок! — взревела Котоун. Вспыхнув от гнева, вольф мгновенно забыла о манерах и бросилась на громко расхохотавшегося Дэйки. Тот, обладая завидной реакцией адлера, успел увернуться от первого замаха и с весёлым воплем бросился наутёк по коридору. Разъярённая Котоун помчалась за ним, обещая стереть его гитару в порошок вместе с ним самим. Юи, с лёгкой улыбкой наблюдая за удаляющимся ураганом из двух демонов, покачала головой и тихо произнесла: — Знаешь, Хай-кун… А ведь Аризу-сан в чём-то права. Субару-кун точно не будет ожидать, если Кото-кун вдруг наденет платье и сделает макияж. — Думаешь, это поразит его до глубины души? — лукаво прищурился Хайко, наслаждаясь этой редкой подростковой суетой. — Ну, если не поразит, то уж точно напугает до полусмерти, — хихикнула Юи, прикрывая рот ладошкой. — А для них двоих это, кажется, самое идеальное начало. ​Шум и гам в коридоре утихли так же быстро, как и начались. Спустя пару минут Дэйки и Котоун вернулись, оба слегка взъерошенные, но, похоже, заключившие временное перемирие. Дэйки, потирая ушибленное плечо, устало прислонился к стене. ​— Кстати, — лениво протянул он, — я слышал, директор упомянул, что скоро должна быть какая-то школьная дискотека. Вроде как традиционный вечер для школьников. ​Хайко замер. Танцы. Музыка. Пышные платья и официальные костюмы. До Дрезднера наконец-то дошло, из-за чего весь этот сыр-бор. Аризу не просто пыталась навязать Котоун женственность — она готовила её к «выходу в свет» в компании Субару. Вибора усмехнулся: адлеры всегда славились своей дальновидностью, когда дело касалось социальных драм. ​— Вот именно! — Аризу снова оживилась, спрыгивая с подоконника. Она хищно посмотрела на Юи и Хайко. — Так что, лапочки мои, у вас уже есть партнёры по танцам? Нельзя же пропустить такое событие! ​Хайко затруднился ответить. В воздухе отчетливо запахло застоявшимся, горьким мёдом — верный признак его замешательства. Это было… сложно. Странно, если он, школьник, будет танцевать на глазах у всей школы с учителем истории. Алехандро, конечно, был бы не против, но их отношения пока не стоило афишировать открыто. Как и то, что Хайко — не человек. ​Юи же мгновенно покраснела. Пунцовый румянец залил её щёки, и она поспешно опустила взгляд на свои туфли. ​— Я… я не уверена, Аризу-сан, — пробормотала Комори, теребя край пиджака. ​Котоун, скрестив руки на груди, внимательно посмотрела на девушку. Волчьи инстинкты никогда не подводили Идэ, когда дело касалось чужих эмоций. ​— Серьёзно? — фыркнула Котоун. — Неужели тебе кто-то нравится? Ты так покраснела, Комори, что я чую твой смущённый запах за километр. Ну, колись, кто этот несчастный? ​Юи замялась ещё сильнее. Она глубоко вздохнула, словно набираясь храбрости, и очень тихо, почти робко ответила: ​— Рейджи… Рейджи-сан. ​В коридоре снова повисла тишина, но на этот раз — ошеломлённая. Хайко искренне удивился. Такого поворота событий он точно не ожидал. Его подопечная, его добрая «сестрёнка» с гранатовыми глазами, питала чувства к самому педантичному и строгому из братьев Сакамаки? К тому самому, кого Хайко только что выдвинул в кандидаты на трон? Динамика в особняке обещала стать ещё более запутанной. ​Внезапно идиллия была разрушена. Юи резко побледнела, её лицо исказилось от боли. Она судорожно схватилась рукой за грудь, там, где под кожей билось сердце. ​— Юи! — Хайко мгновенно оказался рядом, подхватывая девушку, прежде чем она рухнула на пол. ​В воздухе повеяло острой тревогой. Дрезднер, не теряя ни секунды, подхватил Юи на руки и быстрым шагом направился в сторону школьного медпункта. ​— Дэйки, Котоун, Аризу — оставайтесь здесь. Я позабочусь о ней, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. ​В медпункте было прохладно и стерильно. За столом, заваленным картами пациентов, сидел школьный врач — доктор Райнхарт. Это был мужчина с длинными русыми волосами, одетый в белоснежный медицинский халат поверх тёмного жилета и рубашки. У него был усталый, но внимательный взгляд, который скрывался за стёклами очков. Райнхарт выглядел как типичный, погружённый в работу медик, немного отрешённый от внешнего мира. ​Хайко бережно опустил Юи на кушетку. Доктор Райнхарт тут же поднялся и подошёл к пациентке. Он провёл беглый осмотр: измерил пульс, послушал сердцебиение, посветил фонариком в зрачки. Весь его вид выражал профессиональное спокойствие. ​— Обычный приступ, вызванный стрессом и переутомлением, — констатировал Райнхарт, возвращаясь к своему столу и делая пометку в журнале. Его голос был ровным и монотонным. — Человеческий организм весьма хрупок, а ночная жизнь не способствует укреплению здоровья. Я дам ей лёгкое успокоительное. Однако я настоятельно рекомендую ей уйти с оставшихся занятий и отправиться домой. Ей нужен полноценный отдых. ​Хайко со вздохом облегчения, который тут же сменился раздражением, кивнул. Он уже собирался уйти вместе с Юи, но на пороге замер. Вибора медленно обернулся и ещё раз окинул Райнхарта долгим, изучающим взглядом. ​Уж больно подозрительно выглядел этот врач. В его ауре чувствовалась какая-то странная, едва уловимая примесь магии, которую Хайко не мог идентифицировать. И это спокойствие… оно было слишком идеальным, слишком искусственным. Райнхарт явно был не так прост, как хотел казаться. Дрезднер сделал мысленную пометку обсудить эту фигуру с Алехандро. ​Сообщив Рейджи, которого удалось найти в библиотеке, о состоянии Юи, они получили официальное разрешение покинуть школу. Второй брат лишь хмыкнул, бросив фразу о «человеческой дефектности», но препятствовать не стал. Хайко заметил беспокойство в его взгляде. ​Когда Хайко, поддерживая слабо улыбающуюся Юи под руку, выходил из школьных ворот, к ним внезапно присоединился Ким. Младший Сакамаки, похоже, специально поджидал их. ​— Я иду с вами, — просто констатировал Ким, поправляя воротник пиджака. Его глаза блеснули. Было видно, что он только и рад был возможности легально прогулять уроки и, что более важно, остаться наедине с Юки, который ждал его, подальше от своих несносных братьев. Хайко не стал возражать. Присутствие Кима сейчас было как нельзя кстати. В такой компании они поехали домой.