Цветок в формалине

      Сейко ехала в Ракузан рано утром, настолько рано, что мужчины, отработавшие ночную смену, ещё не успели смениться. Это уже давно вошло в привычку, хотя она и не понимала почему и когда было это «давно». Просто ещё со времён средней школы мама, накинув свою извечную маску строгой бизнес-леди, убедительно «попросила» Сейко никогда в жизни не опаздывать, иначе… Она не сказала что будет, если та опоздает ещё раз, но взгляд был выразительным: такой, что запомнился на все будущие года.       Так даже Акаши Сейджуро, который вчера невзначай унизил её, не смотрел. Впрочем, он, наверное, в силу возраста ещё не научился (из-за такой мысли Широи хихикнула, взглянув через тонированное окно на парк, который был, в принципе, в минуте езды от школы). Хотя, чему мог не научиться Акаши Сейджуро? Сейко не уверена, но, кажется, он умел уже всё и сразу. Родился таким. Идеальным, с ровной осанкой и тысячей прочитанных старинных трактатов китайской и японской мудрости за спиной.       Как бы она не пыталась, ей не удалось занять первое место на промежуточных экзаменах в прошлом году и первом триместре этого. Не хватало одного балла, или ещё чего. В общем, не хватало чего-то такого, что в достатке было у Акаши Сейджуро. И мать после всех этих тестов, зачётов и экзаменов укоризненно смотрела, а потом показательно где-то неделю не разговаривала, не кормила — тогда приходилось перебиваться в столовых школы или недорогих кафе на сэкономленные (а их было с каждым разом всё меньше) деньги — и вообще не обращала никакого внимания, а всё ради чего? Наказания?       Так Сейко не особо, не считая желудка, страдала по этому поводу. Матери, как ей казалось, у неё и так нет. Так, бесчувственный киборг, у которого была задача воспитать подобного себе, но не особо вышло: произошла осечка, так как набор генов (в той, конечно же, мере, какой он мог быть у киборга) передался сразу от двух родителей, а не только от Усы. «Забавная сказка», — думала Сейко. А потом плакала в подушку, понимая, что это скорее чёртово кино ужасов для подростков с полным эффектом погружения. — Ты что тут делаешь? — обращаясь к какому-то парню, грубо выдала Сейко, но тут же осеклась. «Ты только со сверстниками такая смелая?» — выдало сознание. Пришлось помяться на месте, опустив на пару секунд голову вниз и обдумывая, что она будет делать дальше: выгонит на правах главы студсовета с территории Ракузан или великодушно разрешит остаться всё на тех же правах. С чего у главы студсовета должны быть такие полномочия Широи не особо задумывалась. — О, ты… ты глава студсовета, да? Я Хаяма Котаро, я тут это… ну, ээ… очки искал, да! — И как, нашел? — не унималась темная сторона Широи. — Да, даже в рюкзак успел положить, как видишь, теперь я могу идти дальше тренироваться в спортзал, пока, глава студсовета, — когда уже было развернувшийся блондин сделал первые шаги в сторону баскетбольной площадки, Сейко раздражённо схватила его за рукав, только потом осознав какой это ужасный поступок: личный и неприличный. Она же Широи Сейко, черт её дери. — Стой, — как будто руки на его кардигане было недостаточно, добавила школьница, — ты что, тут ночевал? — С чего ты взяла? — Ну, сейчас… — короткий взгляд на наручные часы, которые купила совсем недавно, и она продолжает, — сейчас, знаешь ли, семь утра. Все нормальные люди приходят к девяти в Раку, — ласково назвала школу Сейко, а потом посмотрела прямо в глаза Котаро. — Так, я угадала? — уже менее увереннее спрашивала Сейко, видимо растеряв всю внутреннюю силу «темной Широи» благодаря фразочкам Сейджуро. — Давай так: ты не видела меня, а я — тебя. Ты же тоже рано в школе, так что… Широи чуть не хлопнула себя по лбу. Он глуповат, да? — Мне нечего бояться, Хаяма-кун. Для меня приходить в это время, в принципе, нормально, — немного слукавив, тяжело вздохнула второгодка Ракузан. Даже для неё сегодняшний приезд в школу выдался немного ранним. — Но вот то, что ты не ночуешь дома, может насторожить директора. И капитана. Согласен? — Тебя это не должно вообще волновать, забудь и пройди мимо, — выдернув руку, Хаяма отвернулся и быстро пошел вперёд, пару раз оглянувшись и посмотрев на девушку самым злым взглядом, а у Сейко от этого и сердце в пятки ушло, и душа дьяволу добровольно отдалась. И надо было ей лезть в это дело?       На душе было странное ощущение: она просто не понимала, зачем вмешалась в чужое дело, хотя могла пропустить мимо ушей, могла спокойной «забить» на это всё, кинув в дальний ящик своего сознания — там часто хранились незначительные вещи о школе, знакомых, людях, которых она вряд ли ещё встретит. А если и встретит их, то явно не поговорит больше минуты — просто не выдержит, уверена. Она не особо контактный человек.       Когда ноги довели её до кабинета студсовета, стало не по себе: как она дошла сюда? Почему за мыслями опять пропустила картины, на которые хотела посмотреть по пути сюда. Их недавно заказал Урошики-кун на свои личные деньги, оправдывая все тем, что это как раз то, что надо этой скучной школе. Наверное, в этом дурацком обществе Ракузана это было действительно тем, что необходимо… ведь так? Не то чтобы Сейко думала, что здесь скучно, а было — чертовски. Просто Урошики был прав, картины это правда то, что способно оживить кого-то, — по крайней мере Широи они могли бы помочь вынырнуть из своих пресловутых мыслей, если бы на минуту, на секунду притянули её взгляд. Но в этот раза они были в пролете, так что ладно, подумала Сейко, потом. Когда-нибудь в следующий раз она точно насладиться картинами.       К восьми подтянулись некоторые члены совета, но Сейко только кивала им, иногда пытаясь улыбнуться, но выходило из рук вон плохо. Если бы она была клоуном, то явно сломанным, грустным и никому не нужным: никто бы не поверил в её спектакль. Все было слишком ненатурально, неискренне, особенно когда она пыталась приподнять уголки губ повыше, обнажая верхний ряд зубов — улыбка во все тридцать два ей не шла, мама всегда говорила, что так улыбаются только болваны. Сразу вспомнился Котаро.       Он тоже, когда представился, ярко улыбался. Словно лучик солнца, а она… возможно, не стоило говорить о капитане и директоре? В конце-концов, это только его дело, а не её. Она всего лишь глава студсовета, а не его личная нянька или Мать Тереза — у нее определенно нет желания подтирать за каждой ракузановской собакой сопли. Но было совестливо и за слова, продиктованные скорее напоминанием в голове речи Акаши, чем личным сознанием, и за своё любопытство. — Эй, глава, что у нас там с фестивалем? — А что с ним не так? — пришлось повернуть голову к Урошики, от чего она пару раз хрустнула. Это нехорошо, может, к врачу? Или просто прекратить столько сидеть, заняться спортом? Нет, определенно к врачу. Вдруг что-то серьезное? — Ну, знаешь, второгодки все ещё не сказали что они предоставят на фестиваль. Кафе организует третий год, там нашлись активные ребята, а что делать нам? — Станцуйте. Спойте. Театр кукол устройте. — Ты уверена, что театр это то, что нужно Ракузан? — нет, Сейко категорически не уверена. Она просто сказала первое, что пришло ей в голову, не особо задумываясь о чем-то: сказала и сказала, не ей это решать. Стоп. Она ведь глава студсовета. Ей. Вот так вот и рушатся все надежды на бесполезное времяпрепровождения. — У нас ведь баскетболистов много, можно устроить соревнования? — Этим занимается баскетбольный клуб, Акаши все организовал уже, вроде как, — неловко засмеялся парень, а для Сейко оставалась лишь одна роль: мило улыбнуться, закивать и похвалить Сейджуро за такую оперативность.       Но это ведь совсем не то, чего она хотела. Она не желала ни улыбаться, ни кивать, ни, тем более, хвалить Акаши! Да лучше провалиться, чем похвалить его. Гордость не позволяет. — А как на счёт конкурса красоты, Широи-сан, а? Для парней? Это будет чем-то новеньким, свежим. Девчонки всегда такое устраивали, но не было ещё у нас в школе мужского конкурса! Представь, как это будет весело! Сделаем так, что сможет поучаствовать любой, даже не ученик нашей школы, и все будет отлично, правда? — Это хорошая идея, давай займёмся этим, — посмеявшись с образа накрашенных парней в мини-бикини, говорящих о мире во всем мире, Сейко быстро взяла лист бумаги и написала на нем: Конкурс красоты: Мечты Афродиты. А потом спросила у Урошики, нравится ли ему название? Тот кивнул и на том и решили: конкурсу быть, а мыслям Широи Сейко в необъятный океан плыть. Ну, то есть она опять начала бездельничать, иногда поглядывая на часы.       Скоро должны были начаться уроки, но туда идти совершенно не хотелось. Такое иногда случалось у неё: в голове что-то перегорало и Сейко могла только лежать на столе безмолвной куклой, удручающе стуча пальчиками с новым маникюром по дубовому столу — звук из-за этого дерева был особенно родной и теплый, иногда, конечно, раздражал окружающих, но Сейко нравился.       Занавески на ветру развевались очень сильно, когда Широи на них смотрела, то даже думала, что они как шарики: то становятся больше, то, когда ветер чуть-чуть поутихнет, меньше, а после всё по кругу. Это умиротворяло, заставляло хотеть спать и бездельничать ещё хоть век, но активный Урошики, который уже успел сбегать куда-то после их разговора, слишком громко запищал, что у них скоро урок у самого строгого преподавателя Ракузан, из-за чего, пусть и с большим трудом, Сейко пришлось встать. А потом с таким же большим трудом плестись в кабинет. С большим трудом хотя бы потому, что на входе её встретил Акаши Сейджуро, вежливо кивнув в знак приветствия.       Сейко же была абсолютной невежей: проигнорировала его и смылась в кабинет, в который только минутой ранее не хотела идти. Подальше бы от этого чудика с красными волосами, все остальное — не так важно.       Начался урок, но Широи не хотела стараться. Она хотела просто тихо-мирно жить дальше, не наблюдая ни свою мать, ни чету Акаши в будущей жизни, ни, тем более, преподавателя. В общем, мечтала сбежать как можно дальше, лишь бы отделаться от пресловутого хождения по мукам, которое ей навязали буквально и запихнули в такое время.       Широи Сейко не любила страдать. И, пусть и страдала несколько лет к ряду, сейчас, оказывается, она вспомнила о этом и готова к решительным действиям: сбежать. Вот только куда? Она знала — отец научил — что всегда стоит отправляться куда-то с планом, иначе ничего не выйдет. А сейчас плана не было. В Токио не было ни души, кто мог бы ей помочь. Она мало с кем поддерживала связь, к таким людям относились только… мать? Акаши Сейджуро? Урошики? И Акина. Неужели круг её знакомств был настолько скудным?       Нет, был ещё один человек — брат, но это была запретная тема для матери, она бы со стопроцентной вероятностью сошла бы с ума, когда поняла бы, что Сейко у него. Отношения Усы и брата Сейко как минимум не заладились потому, что для Усы он был не родной сын, а приемный. И как максимум потому, что ему также приходилась часть наследства от их покойного отца, а для Усы это как удар в сердце. По её мнению никто не заслуживает наследства, кроме нее, потому что только она вела бизнес, развивала его. Всё делала Уса. И, наверное, то, что на тот момент (три года назад), Соджину было всего восемнадцать и он был несовершеннолетним, никого не волновало.       Широи стукнула по столу кулачком, вызывая недовольные взгляды сначала преподавателя, а после и доброй половины одноклассников, которые полностью погрузились в тишину комнаты. А потому, кивнув, принося извинения, с грустной миной на лице потянулась к своему телефону, который никогда не сдавала на входе в школу. Слишком большая роскошь остаться без телефона, пусть мечтают. Учитель не сказал ни слова, на что Широи усмехнулась — даже этот строгий преподаватель может идти в разрез со своими принципами, если дело касается хороших и умных учеников, которые отвечают за школу и являются её лицом. «Смешно даже», — подумала Сей, пока крутила телефона в руках. Спустя минуту, как он оказался у нее в руке, возникло желание и бросить его в стену, и не отпускать телефон.       Маленькая иконка, вынесенная на экран во втором пространстве телефона и приятно грела душу, и издевалась самим своим наличием. «Брат» было написано чуть закругленными иероглифами, которые Сейко выбрала в настройках телефона. И это «Брат» давило. «Не хочешь встретиться?» Зачеркнула. «Я хочу сбежать, поможешь мне?»       Опять всё стёрла, решая, что лучше написать как-то иначе. Да и не думала она о своем отъезде как о побеге. Маленькое стратегическое отступление, правда ведь?       Ками-сама, научите Сейко Широи подбирать слова. 17:25, Широи Сейко: «Привет» «Как дела?» «Брат, ты тут?» «Ладно, прости, в любом случае у тебя нет времени… Я просто хотела сказать, что хочу встретиться…. вот, да…» 17:37, Брат: «Я на работе, прости, не мог ответить сразу» «Хочешь приехать в Токио???» «Что, мать совсем довела? А я говорил ещё три года назад)))» «Я могу купить тебе билет на экспресс-поезд, пара-тройка часов и ты будешь у меня» «Покупать?» 17:38, Сейко: «Позже, я хотела приехать сразу после предстоящего фестиваля. Можно?» 17:47, Брат: «Скажу своей собаке, чтобы она съезжала, место домашнего зверька займешь ты, мелкая»       После его слов хотелось кинуть телефон куда подальше, в преподавателя, к примеру, но пришлось старательно делать вид, что она общается по поводу инвентаря в спортивный клуб, чтобы другие не шикали на нее недовольно или не смотрели завистливо.       Кстати, о спортивном клубе… Возможно, стоит всё-таки помочь этому парню? Ну, то есть… Да, Сейко не Мать Тереза, но он ведь ученик Ракузана, если так продолжится, то скандал может быть уже на школьном уровне, а прилететь может ей! Как это так: ученики ночуют на территории школы?! Сейко недовольно поморщилась на мысли, что её отчитают: кроме матери она не позволяла этого делать никому. Возможно, ещё, брату, но тот был далеко да и не общались они особо в последнее время уже года два, хоть в душе и хранили тепло друг к другу.       По окончанию урока, после которого была длинная перемена (после первого урока самое то было завтракать, поэтому никто не возражал этому нововведению), Сейко поспешила в клуб. Ни то чтобы она прям бежала — нет, ни статус главы студсовета, ни каблуки этого не позволяли, но в силу своих возможностей она делала все максимально быстро. Тем более, если учитывать, что следующее занятие у них физическая культура (благо, ни баскетбола, ни футбола не будет, иначе Сейко бы в обморок упала, они ей не давались от слова совсем), то она шла как раз таки в правильном направлении.       Спортивная площадка оставалась открытой: в зале всегда находились спортсмены, они часто получали освобождения от уроков, чтобы потренироваться. Или же, как Сейко это справедливо, по её мнению, называла — подурачиться за счёт уроков. Или же это было не её мнение, а матушки? Сейко не была уверена, но надеялась что её, личное.       Хоть что-то ведь должно быть только её?       Блондин был на площадке. С утра он ни капли не изменился, только улыбка на губах сияла раз в тридцать больше. Были видны, даже издалека, отбеленные в клинике зубы… Сейко не знает, почему обратила сейчас на это внимание, но было смешно. Смотрит на спортсмена, у которого из одежды только шорты и майка, а видит только белые зубы.       Забавно. — Эй, Котаро, тебя тут глава студсовета зовёт, — посмеиваясь, весело закричал какой-то парень, к котором вежливо обратилась Широи. Тот попытался построить ей глазки, но она, гордо подумав, что тот явно не тянет на роль хорошего «строителя», лишь вежливо и формально ответила пару раз, прежде чем наконец пришел этот блондинчик. — Чего тебе? — весь мокрый и растрёпанный, он быстро вытер лицо майкой, задирая её… и открывая вид на пресс, от которого Широи Сейко смело хотела саму же себя похоронить — слишком хорош! Чертовски!       Но вообще она же не за этим пришла.       Правда ведь? — Хотела сказать, что если тебе правда негде жить, то вот ключи от студии студсовета. Она в школе, на четвертом этаже. Там есть комната для отдыха. В ней есть всё необходимое для жизни, я даже недавно микроволновку привозила и… — У меня нет проблем, ясно? Он выкрикнул это так, что тот «строитель» даже свистнул, удивляясь таким эмоциям. А Сейко себя еле сдержала, лишь бы не высказать тому в глаза всё, что думает. «… только со сверстниками?» — прилетело в голову мячом, и Сейко лишь посильнее сжала кулак, продолжив то, что говорила. — В общем, если захочешь, оставайся там. Если нет — оставь ключи под ковриком у двери студсовета, там «Welcome» написано, надеюсь, разберёшься, — всё-таки не удержавшись, отметила она его интеллектуальные способности, о которых, впрочем, ничего не знала толком. Но надо ведь, надо ведь что-то сказать едкое!