Потому что...

      — Как много ты знаешь? – припёртая к стенке нависающим над ней крепким телом детектива, Моника нервно сглотнула, гоняя в голове мысль об удивительной честности Института: неужели они действительно не засунули в Ника никаких жучков, пеленгаторов или ещё чего? Пошли на поводу её эгоизма, влили колоссальные технологические и человеческие ресурсы и просто… отпустили? Это казалось настолько невероятным, что женщина скорее бы поверила, что они в тайне разработали какие-то ультра-новые имплантаты, которые нельзя обнаружить. Нечто похожее было в синтах третьего поколения, которых никак не распознать, если посмертно не найти в голове особую деталь. Но то синтетическая органика, а Валентайн, как его не поверни, всё ещё оставался механизмом при всём совершенстве конструкции, и пусть процент искусственных органов в теле значительно вырос.       — Я знаю, — Ник почти шептал в самые губы женщины, от чего ту бросало в сладостную дрожь и краску, — что Глория выглядит вполне неплохо для той, кого разметало взрывом по подвалу. Техник Том бодр и приставуч, а Дездемона не даёт ДиМА покоя даже по ночам, выуживая информацию. И что в Подземке, наконец, перестали травить шутки про спасение тостеров, после знакомства с роботом, что самостоятельно обрёл сознание, — мужчина невесомо чмокнул Выжившую, обескураживая. – Мне не известно только, где тебя носило, что с тобой было и почему ты пришла к решению, что обмануть абсолютно всех, потеряв драгоценное доверие – это лучший выход из ситуации.       — Ник… — Моника впилась страстным поцелуем в манящие губы синта, чувствуя знакомый до дрожи горький привкус сигарет. Она скучала так сильно, так невыносимо долго, что голова шла кругом, и думать, почему он ведёт себя так развратно, совсем не хотелось. Любовь её жизни вернулась к ней, что может опьянить сильнее?       Валентайн сел обратно в кресло, потянув женщину за собой и устраивая её у себя на коленях. Так удобно было дотянуться до бледной шеи и оставить на ней алый бутон после поцелуя. Выжившая откинула шляпу детектива на второе кресло, и зарылась пальцами в короткие волосы мужчины.       — Это тоже программа? – чуть сипло поинтересовалась бывший генерал, заглядывая в пьянящие глаза любимого.       — И да, и нет, — ответил тот, блуждая руками по фигуре женщины. – Я покопался немного и повыяснял на этот счёт. Для тебя, считай, особая услуга. Вся эта белиберда работает только с тобой, чему я чертовски рад, иначе бы давно рехнулся. Зато теперь я могу… чувствовать собственные эмоции, и пользоваться для их выражения не только словами. Единственное, есть небольшая… проблема…       Моника, которая почти поплыла от ласк и мурчащего голоса Ника, вся подобралась.       — Какая проблема?       Валентайн выглядел непривычно смутившимся, даже его шаловливые руки замерли на месте, пока он подбирал выражения:       — Из-за программы у меня появилась… определённая потребность в… скажем так, периодическом снятии напряжения. Тут работает какой-то мудрёный механизм, я не до конца понимаю, как и зачем, но…       Женщину такая новость смутила не меньше, даже больше, потому как проблема эта относилась непосредственно к ней, и, соответственно, только Выжившая могла с этим помочь.       — Стой, — Моника покраснела, казалось, до самых кончиков волос, — какая периодичность у этой… функции? Мы не виделись чуть больше месяца, а значит…       — Да, — Ник уткнулся лицом в грудь любимой, вдыхая её запах, — у меня сейчас жесточайшая ломка по тебе. У нас тут серьёзный разговор, а я веду себя вот так, и ничего не могу с собой поделать. Извини.       Теперь стало не понятно, где заканчиваются чувства Валентайна и начинаются функции программы. Немного обидно, но женщина сокрушалась только, что не узнала о планах Института до самого последнего момента, когда менять что-либо было уже поздно. Да и зачем бы им надо было нечто подобное в синта устанавливать? И ладно третье поколение, но в механизм?..       — Теперь твоя очередь рассказывать невероятные истории, — пробурчал Ник, не поднимая головы.       Подавив вспышку тревожности, что мужчина снова её покинет, Моника начала говорить. Она выложила всё: про изначальные поиски деталей для него, про связь с Институтом, про требования Шона и о том, как страшно и отчаянно одиноко ей было там вдалеке от любимого, как сильно она скучала. Про обучение и свою роль в разработке этого проекта. И про ребёнка-синта, что выглядел маленькой копией Нейта, к которому женщина успела привыкнуть и даже немного привязаться. А с Подземкой бывший генерал вела дела ещё до всей этой истории, в том числе, они с Дьяконом рассматривали и вариант с уничтожением организации после прошлой их атаки на Коммутатор с его дальнейшим захватом. Дездемона упиралась рогом, но Дьякон и Глория её уговорили. К исполнению задуманного пришлось приступить быстрее, чем планировалось, из-за Института, а дальше, как говорится, дело техники: вещички упаковали, улики подделали, трупы подложили, взрывами пошумели – и вуаля, Подземка уничтожена.       — Так вот, что это были за беспорядки. Я уж было подумал, что это Пикман опять с рейдерами воюет, — подал голос детектив, выныривая, наконец, из соблазнительной ложбинки. – В целом я понял. Так в чём заключался смысл, что ты даже меня обманула?       — За нами следил Институт, — пожала плечами женщина, — я не могла тогда тебе ничего рассказать. Вдруг бы они установили в тебя какой-нибудь детонатор или выключатель, или ещё что-нибудь. Я не могла рисковать столькими жизнями, а тем более, твоей. Престону не сказала… да, наверное, поэтому же: чем меньше человек знают, тем больше шанс уцелеть.       — Логично, — Ник вздохнул так облегчённо, что Выжившую укололо чувство вины. – Я всё ещё хорошо тебя знаю, какое счастье.       Мужчина прижался теснее, принявшись целовать ключицы и шею любимой.       — Ох, я не мог смириться с твоей пропажей, я так скучал, — жарко шептал он. – Моника…       Непривычно горячие губы и руки сводили с ума. Синт протестующе дёрнулся, когда женщина отстранилась, но она это сделала только чтобы скинуть лишнюю броню и распахнуть тренч детектива. Нетерпеливо расстегнув пуговицы на его рубашке, Выжившая страстно впилась поцелуями в крепкое тело мужчины.       — Как ты теперь это ощущаешь? – заметив, как вздрогнул Ник, стоило приласкать его, поинтересовалась Моника.       — Странно, — с придыханием откликнулся любимый. – Это… не так, как чувствует живое тело. И не как раньше. Словно… бьёт током, но не больно, а в голове белый шум, и… нх… удовлетворение от использования по назначению…       Женщина даже зависла, глядя в лицо Ника. «Использование по назначению» — совсем не то, что она хотела услышать в такой интимный момент. Ей припомнились его собственные слова о том, что это она его переделала, сделала его чем-то другим, и внутри что-то дрогнуло, а на глаза навернулись неожиданные слёзы.       — Ну чего ты?.. – растерянно подобрался мужчина, притягивая Монику к себе, и покрывая её лицо поцелуями. – Всё в порядке, правда. У меня было время подумать. Пусть это и вышло не по нашей воле, но сейчас я даже рад, потому что теперь я могу не просто болтать.       Валентайн явно настроился на продолжение, и женщина ему это позволила, хотя теперь это ей предстояло всё осмыслить и примириться. Но она это сделает позже. А сейчас…       Сильные руки сжимали её тело, Ник жадно целовал везде, где мог дотянуться, нетерпеливо сдёргивая мешающую одежду, а в бедро многозначительно упирался внушительный агрегат синта.       — А как ты чувствуешь здесь? – Моника запустила руку в брюки Валентайна, лаская, а вместо ответа мужчина застонал, так томно и горячо, что женщина вся покраснела.       Пожалуй, раз уж Институт действительно не запихнул в синта больше ничего подозрительного, к неожиданности в виде программы можно и привыкнуть. Особенно, когда Ник делает такое лицо и издаёт такие звуки.       — Играешься? – хрипло обронил мужчина, и потянул Выжившую на себя, поглаживая её между ног. – Я тоже хочу.       Пальцы ловко проскочили внутрь, дразня и распаляя ещё сильней. Возлюбленные страстно целовались, лаская друг друга, пока терпение не подошло к концу.       — Ник… — задыхаясь, простонала Моника, — быстрей… хочу тебя…       — А я – тебя, — жарким шёпотом ответил мужчина, обхватывая бёдра любимой, и, наконец, сливаясь с ней.       Практически забытое чувство наполненности, пронзительное томление и жар чужого тела. Долгожданная близость с тем, с кем и не мечтала уйти дальше поцелуев. Сладкая и мучительная истома взорвалась разноцветным конфетти, разливаясь пряным мёдом в животе, стоило Нику оказаться внутри.       — Ты… — Валентайн приятно удивился, — кончила, стоило мне войти?       — Это твоя вина, — пропыхтела Моника, роняя голову на плечо любовника, и не переставая дрожать от удовольствия.       — О, да, я виновен, — детектив припал к мочке уха, и женщина застонала. Он хорошо знал, что уши – её слабость. – Я начинаю.       Дождавшись кивка, принялся двигаться, сначала медленно и аккуратно, а затем всё сильней, под конец яростно вбиваясь в кричащую от страсти возлюбленную. Она повторяла его имя, извиваясь и подаваясь навстречу, цепляясь и кусаясь от нахлынувшего ослепляющего жара. В какой-то момент Моника взвизгнула и её аж встряхнуло от сильнейшего оргазма, что накрыл такой мощной волной, что Ник взволнованно остановился и сжал любимую в объятиях, дожидаясь пока утихнут конвульсии. На это потребовалось некоторое время. Женщина вся дрожала и хрипела, потерявшись в оглушительном экстазе, что синт даже начал тревожиться: на памяти детектива такого ещё не происходило.       — Всё хорошо? – нежно поглаживая Выжившую по спине, уточнил он.       — С ума сойти, — устало пропыхтела ему в плечо Моника. – Я думала… что потеряю сознание…       — Мне остановиться?       — Не смей, — женщина улыбнулась, чмокнула любовника в шею. – Тебе же надо тоже… сбросить напряжение…       — Не переживай за меня, — Валентайн принялся аккуратно покачиваться. – Ты сама-то выдержишь? Не тяжело?       — Тяжело, но я хочу этого, — Выжившая нежно припала к губам мужчины. – Люблю тебя, Ник. Так сильно…       — А я – тебя, — синт поднялся с дрожащей женщиной на руках, развернулся, располагая её в кресле, и наваливаясь сверху. – Люблю тебя… люблю…              Просыпаться не хотелось, а вставать и подавно. Всё тело Моники болело, но той болью, что бывает после изнурительных тренировок. Натруженные мышцы ныли и не желали напрягаться, но самочувствие было просто потрясающим. Она не могла припомнить, чтобы когда-либо чувствовала себя лучше. Даже мигрень, что мучила с недавних пор, прошла, как не бывало.       Лежала на диване, закрученная в лоскутное одеяло, словно гусеничка, а сверху был накинут тренч. Такая привычная и щемящая картина. От кожи исходил тонкий запах сигарет после жаркой ночки с заядлым курильщиком, но женщина только улыбнулась, ленно размышляя, стоит ли вылезать из своего тёплого кокона, чтобы помыться в холодной воде, или да ну его.       Позади раздалось радостное пыхтение. Похоже, Псина услышал, что Выжившая проснулась, и прибежал встречать. Что ж, дальше валяться смысла не было, и бывший генерал не спеша «вылупилась» из одеяла.       — И правда бабочка, — усмехнулась она, разглядывая своё «разукрашенное» засосами тело, словно хитиновые пластинки на крыльях насекомого.       — Ауф! – Псина завилял хвостом, радостно глядя на женщину, и она потрепала его за ушко.       — Ты встала? – в проходе появился Ник, и Моника так и зависла, не в силах оторвать взгляд от крепких бёдер в тёмных брюках и обнажённого торса, поверх которого накинут её фартук в цветочек. – Я завтрак приготовил. Моя принцесса желает трапезничать в постели?       Мужчина очаровательно улыбнулся, а женщина обронила раньше, чем успела подумать:       — В постели я буду трапезничать только тобой…       И вся покраснела, а Валентайн снисходительно хмыкнул.       — Это можно устроить, только давай ты сначала поешь.       Смутившись, Моника кивнула, вставая и обнаруживая себя полностью голой. А синт уходить не торопился, скользя взглядом по соблазнительным изгибам, сложив руки и задумчиво поглаживая губы пальцем. Его намерения читались совершенно честно, заставляя неметь внизу живота.       На завтрак оказалась яичница из яйца болотника и горсть смоляники. И два набора столовых приборов.       — Ты будешь есть? – удивилась Выжившая, присаживаясь за стол и позволяя мужчине поухаживать за собой.       — Сам в шоке, — откликнулся он, разливая ядер-колу по стаканам, и пристраиваясь напротив.       — И куда всё это девается?       — Уборной я не пользуюсь, если ты об этом, — поморщился синт поднятой за столом теме. – Я всё думал, почему это тело крупней и выше, чем прошлое: из-за системы, которая что-то там химичит с едой и водой. Предполагаю, из этого делается… кхм… определённая жидкость.       — А… — Моника покраснела, припоминая ту единственную, что довольно бурно изливалась из любимого.       Завтрак прошёл в неожиданно неловкой тишине, с переглядываниями украдкой и розовеющими ушками. А затем, не успев помыть посуду, влюблённые предались страсти прямо на кухонном столе, благо тот стоял на металлической ноге, и не развалился от подобных упражнений.       — Какие планы? – мужчина пропускал между пальцами кудрявые локоны Выжившей, что без сил лежала на его коленях на диване.       — Ну… поселение я таки нашла, так что надо бы вернуться в Сенкчуари и порадовать Престона. Ну и пополнить припасы перед этим: очень уж затратная вылазка получилась. Кстати, — Моника чуть повернулась, чтобы видеть лицо Ника, — как там агентство? Оно же работает?       — Работает, — Валентайн чуть помрачнел. – Только Элли замуж вышла и занимается детьми, так что я сейчас в поисках секретаря.       — Ох…       — Всё нормально. Пора было что-то менять, иначе она бы до старости нянчилась со мной. А так… она одного из карапузов «Ником» назвала.       Оба посмеялись.       — Мило. Надо будет в гости заскочить, — улыбалась Моника. – Ну что? Собираемся?       Валентайн на мгновение задумался, а затем ловко подмял женщину под себя, коварно улыбаясь и бессовестно забираясь руками под подол платья.       — Давай-ка ещё разок на дорожку…       И только пёс чихнул где-то у входа и снова отправился разведывать округу.              Ядер-таун встретил напарников шумными улицами, по которым сновали торговцы с караванами и путники, что искали безопасный угол и бартер. От рейдерского декора уже почти избавились, хоть и выглядело пустовато, зато довольно чисто.       — О, Босс! – остановился кто-то из местных, улыбаясь. – Надолго к нам?       — Торговать иду, — вежливо кивнула Моника, не имея никакого понятия, кто перед ней. Очевидно, один из бывших рабов рейдеров. – Гляжу, у вас всё хорошо. Проблем нет?       — Всё отлично, а с мелочами мы сами справимся, — торговец коротко попрощался и отправился по своим делам.       — Ты как обычно, — усмехнулся Ник. Ему так нравилось смотреть, как налаживается быт спасённых людей, и как искренне они благодарят Выжившую. Его любимая, его вдохновение и надежда в естественной для неё среде.       Женщина только плечами пожала, и направилась к рынку, где и находилась основная масса торговых рядов. Но не успела она и за ручку дверей взяться, как её окликнул кто-то сильно запыхавшийся.       — Харви? – напарники смотрели, как к ним спешит немного потрёпанный мужчина.       — Фух! Наконец ты объявилась, — он был так взволнован, что Моника невольно напряглась. Местный говорил, что всё в порядке, так что же внезапно случилось? – Я в транзитный центр мотался и тут такое дело, ух, минитмены тревогу бьют.       — Что? – в один голос переспросили напарники.       — Да, — Харви сглотнул, торопливо рассказывая: — Не знаю уж, что за беда у них приключилась, но по радио запрашивают помощь всех свободных минитменов и тех, кому есть дело. Короче, тебе бы сбегать до них, Босс…       — Спасибо, Харви, — женщина благодарно коснулась плеча торговца, и без промедления отправилась на рынок, чтобы пополнить запасы и приготовиться к марш-броску до форта Индепенденс. – Надо поторопиться. Я бы не хотела тянуть, но надо вернуться на заправку и забрать снаряжение.       Валентайн только кивнул, привычно забирая у бывшего генерала корзинку со срочными покупками, и присматривая патронник на дробовик.              От транзитного центра до коммуны Солнечные Приливы напарники добежали буквально на одном дыхании, с ходу бросаясь к рации.       — Доложите обстановку! – рявкнула в микрофон Моника так, что толпящиеся рядом поселенцы вздрогнули и переглянулись между собой.       — Обстановку, что?.. Генерал Симмонс? – сквозь небольшие статические помехи раздался голос связного. – Обстановка напряжённая, мы ждём нападения противника…       — Какого противника? Позови генерала Шоу.       — Слушаюсь!       После непродолжительного напряжённого ожидания, в приёмнике раздался скрипучий голос Ронни:       — Чертовски рада тебя слышать. Ситуация не из лучших: нам поступило донесение, что Институт планирует полномасштабную атаку на форт, так что мы тут к войне готовимся, не меньше.       — Институт? – Выжившая непонимающе нахмурилась, и взгляд её непроизвольно скакнул на Ника. – С чего бы им нападать?       — А чёрт их разберёт, этих психов. Я знаю только, что источнику донесения я доверяю, а он говорит, что Институт нападёт. Так что давай-ка, пушку в зубы и бегом сюда, нам пригодится такой умелый боец.       — Скоро будем, держитесь там, — женщина выключила рацию, и встревоженно переглянулась с присутствующими.       — Робота заберите, — один из первых поселенцев серьёзно глядел на бывшего генерала.       — Нет, — Моника смежила веки, задумавшись, — я не могу лишить вас защиты. Кто знает, что ещё произойдёт, может, они на форте не остановятся. Мы пойдём налегке.       — Аптечку хоть возьмите, — молодая девчушка протянула небольшую сумку с нашивкой креста.       На том и порешили, быстро собрались и поспешили в путь.       — Как думаешь, почему Институт решил напасть на минитменов? Они же, вроде, не контактировали, — спросил Валентайн, пока напарники стремительно шли по разбитой дороге до южного Бостона.       Моника уже думала об этом, всю голову сломала, но не нашла ни одной причины, почему так получилось. Как заметил Ник, организации не пересекались. Минитмены не мешали планам Института, а Институт не нападал на поселения, как какие-нибудь рейдеры или супермутанты. Уж логичней им Придвен штурмовать, но никак не форт.       — На месте и выясним, — раздосадовано откликнулась женщина, прокручивая происходящее по десятому кругу. – Надо только как-то захватить работающего синта…       Марш-бросок к форту Индепенденс проходил в напряжённом молчании. На полпути, в Переулке Висельника, где напарники и пёс остались ночевать, встретился сборный отряд из патрульных минитменов и прибившаяся к ним Пайпер. Она наверняка уже слышала о возвращении «блудной» генеральши, но сейчас встретилась с ней вживую, а также с обновлённым Ником.       — Ну дела... — обронила она, со свойственной ей дотошностью рассматривая друзей. – Да уж, Комбез, с тобой не соскучишься… Из этого получится отличная статья.       — Пайпер, — одновременно обронили напарники, и репортёрша примирительно подняла руки:       — Привычка. Ну так что, что происходит?       Будто и не было этих лет разлуки, друзья говорили обо всём и ни о чём. Пайпер поделилась последними новостями с Пустошей, а Моника рассказала про Ядер-Таун. Как и прочие, репортёрша не имела представления, почему Институт решил напасть на минитменов, но в её глазах эта организация представала абсолютным злом, и потому она объясняла это тем, что они просто могли это сделать, потому и делали. Моника, что прожила в стенах Института несколько лет, не была столь категорична.       — Они же не супермутанты, что борются за ресурсы, да и Форт – не ферма, — возразила бывший генерал, ютясь у костра. – Нет, тут определённо что-то не так. Свой источник на общей частоте минитмены не раскрывают, так что остаётся лишь спешить к ним, и поговорить уже на месте.       Друзья почти синхронно кивнули, явно задумавшись каждый о своём. Ник отрешённо курил, пуская кольца сизого дыма и глядя куда-то в ночь. Пайпер изредка косилась на него, то погружаясь в размышления, то выныривая из них. Моника же припоминала планировку форта и его систему защиты, пытаясь продумать разные варианты развития событий, если они успеют к главной заварушке, или если нет. Когда глаза начали слипаться, детектив бесцеремонно взял женщину под локоть и увёл в постель за деревянной ширмой. Им предстоял тяжёлый день…              Когда ушей достигло эхо выстрелов и взрывов, отряду стало ясно, что к началу «вечеринки» они опоздали. Тревожно переглянувшись, напарники ускорили и без того быстрый шаг, торопясь на выручку. Отзвуки становились всё громче, оружие вскинули на изготовку. Стоило замаячить первым белым спинам, огонь открыли без предупреждения. Откуда-то со стены послышалось: «Пришла подмога!» и в ответ зычное: «Ура!», и защитники ринулись обороняться с новыми силами.       В воздухе то и дело мелькал ослепительный столб телепорта, перекидывающий в атаку новых синтов. Ревели пулемётные очереди турелей, перемежаемые лающими вспышками лазерных мушкетов, стонами раненых и лязгом разлетающейся обшивки роботов.       Моника и союзники прорывались во внутренний двор. Вспышки, что появлялись за стенами, теперь сверкали изнутри, а это значило, что Институт знал планировку форта достаточно, чтобы телепортировать свои войска прямо туда на самые разные позиции. Как и было отмечено, Форт – не ферма, жили здесь хорошо вооружённые минитмены, окружённые прочной стеной, оборонительными турелями, роботами и баррикадами. Поэтому синты всё прибывали, но кольцо бойцов вокруг радиовышки не двинулось ни на дюйм. Сделав несколько точных выстрелов, оттуда махнула рукой генерал Шоу. Пробившись к ней через центральный вход, союзники разделили синтов на две половины и взяли в «клещи».       — Как обстановка? – заскочила за баррикаду Моника, а Ник прижался к её спине, прикрывая.       — Сами видите, — Ронни стянула с головы шлем, и утёрла заливающий глаза пот, усмехнувшись. – Неплохо для бывших фермеров, да?       — Вы молодцы, — громко ответила Выжившая. – Давно началась атака?       — Уже как час, — генерал вернула шлем на место, и принялась с азартом отстреливаться от редеющих врагов. – По началу был проклятый ад, железки лезли со всех щелей. Маловато пороха с нами воевать! Атака уже почти задохнулась…       Яркий тонкий луч ударил женщину аккурат в плечо, но её лишь чуть повело, и энергия рассеялась о боевую броню со специальным покрытием, а атаковавшего тут же изрешетили прикрывающие своего генерала бойцы.       — Ронни, я разберусь, — перекрикивая грохот обоюдного огня, Моника приблизилась к генералу, заглядывая ей в глаза, — но мне нужен работающий синт с неповреждённой головой!       Женщина на миг нахмурилась, окидывая поле боя пронзительным взглядом, а затем кивнула:       — Принято. Найдём мы тебе, с чем поиграть…              — Несанкционированный доступ! Пожалуйста, обратитесь к дежурному администратору за информацией. Несанкционированный доступ! Пожалуйста…       Выжившая сосредоточенно хмурилась, едва ли ни носом нырнув в открытый череп захваченного синта, уверенно ковыряясь внутри, и периодически работая с пип-боем, подключённым к роботу через какие-то странные переходники. Немного в стороне курил Ник, горгульей застыла генерал Шоу с винтовкой наперевес, и ещё несколько офицеров.       — Проклятье, — обронил один из них, — а нельзя его заткнуть? У меня уже башка трещит от его трёпа.       — Ишь, нежный какой, — фыркнула Ронни. – От разрывающихся снарядов ничего не треснуло, а тут во как…       Одного взгляда Моники хватило, чтобы рот заткнули все, переглянувшись.       — Что ты там ищешь хоть? – спустя некоторое время вновь подал голос болтливый минитмен.       — Мастер-код, — без дальнейших объяснений обронила Выжившая.       Найти его, на самом деле, было не сложно. Сложно было не дать защитным программам стереть его или активировать протокол самоуничтожения платформы. Малейшая неисправность в коренных файлах – и синт превратится в бесполезный кусок металлолома. Поэтому женщина и просила полностью функционирующую модель: чтобы меньше времени и нервов тратить на обход его систем. Провозившись добрые полчаса, заветные строки кода живенько побежали по экрану портативного компьютера. Женщина разогнулась, утомлённо разминая шею.       — Всё, достала.       — И? – воодушевились присутствующие, порядком задолбанные непрекращающимся системным оповещением робота.       — Мне надо его разобрать, — Моника несколькими жестами деактивировала пленного синта, отсоединяя от него провода и переходники, а затем погрузилась в анализ данных – Так… Эта единица – не передовая, так что ценного тут не много… но зато и не первое поколение, от которых толку ещё меньше.       Вереница знаков и цифр мелькала перед глазами Моники, складываясь в информацию, от которой она становилась всё мрачней и мрачней. У платформы был низкий уровень допуска, но этого хватило, чтобы женщина хмуро подытожила, глянув на Валентайна:       — Они поняли, что их обманули. Я… проклятье…       Выжившая тяжко вздохнула, растерянно роняя лицо на ладони. Ник молча встал рядом, задумчиво глядя на замершего в сгорбленной позе синта.       — Объясни, чтобы я поняла, — генерал Шоу кивком отправила минитменов в сторону, и приблизилась к Монике.       — Помнишь, я рассказывала про Подземку? – вздохнула бывшая генерал, и Ронни кивнула. – Так вот… это не правда. Я не уничтожила её. Мне нужны были ресурсы Института, но я не могла погубить стольких людей, поэтому… разыграла спектакль.       — Вот чёрт, — минитмен принялась мерять шагами небольшое помещение, где они находились. – И что? Они догадались? Как?       — Не знаю. Я никому не говорила об этом.       — Никому?       — Только Нику всего пару дней назад, клянусь.       — Опережая вопрос: я полностью чист, — заметил детектив.       На долгие минуты все замолчали, размышляя каждый о своём.       — Да и хрен с ним, не важно, как они узнали, — голос Ронни рычал от злости. – Но какого чёрта они на форт попёрли? Ты ж уже не связана с нами.       — Потому что, напади они на Сенкчуари, — задумчиво предположил Валентайн, — вы бы тут же пришли на помощь. Им пришлось бы столкнуться с вами в любом случае. Но если сначала устранить минитменов, то потом можно творить всё, что вздумается.       Моника была с ним согласна, но что-то всё равно не давало ей покоя. Если Ник действительно был чист, как Институт узнал об обмане? И не может ли он тогда выяснить и остальные секреты?       — Ронни, — чуть хрипло обронила бывшая генерал, — срочно установите генератор помех. Всем перейти в режим радиомолчания.       В любое другое время женщина могла и возмутиться подобному приказному тону от того, кто уже не имеет на это право, но Шоу только кивнула с самым серьёзным видом и поспешила выполнять указания.       — Есть мысли? – Ник коснулся плеча Выжившей, чуть сжав его в знак поддержки.       — Опасения, — Моника устало смежила веки, упрямо уверяя себя, что опасения лишь только.              Женщина сидела в кресле в дальней комнате форта, бездумно глядя в узкое окно, за которым мелькали минитмены, что устраняли последствия нападения. Взгляд рассеянно скользил из стороны в сторону, не задерживаясь ни на чём конкретном. Мысли иногда касались произошедшего, но Моника специально уводила размышления в сторону, не давая себе сосредоточиться на актуальных вопросах. И на это у неё была веская причина.       Два дня минуло с атаки, а Выжившая всё ломала голову о том, как Институт узнал, почему напал и как телепортировал синтов внутрь форта. Последнее особенно занимало женщину, потому как план форта и особенности его оборонительных систем держались в строжайшей тайне, по очевидным причинам. На этом настояла сама бывший генерал, ещё будучи генералом действующим. Минитмены клялись и божились, что утечек не было, а сами бойцы проходят тщательный регулярный осмотр на предмет подмены. С разработкой метода проверки очень помог Хенкок и его Добрососедство, которые промышляли такими проверками одни из первых и имели ценный «полевой» опыт. В общем, мысль за мыслью, Моника гоняла по третьему кругу произошедшее, и логика поддавалась лишь с одним единственным допущением: есть некий передатчик. Ничем другим не получалось объяснить всего. Женщина вспоминала события прошлого, свои приключения и встречи, и единственная тёмная переменная встала на место.       — Через час соберём военный совет, чтобы… — вошедшая Ронни Шоу была грубо остановлена жестом и недоуменно переглянулась с детективом, что сопровождал её.       — Ничего не говори, — тихо и твёрдо произнесла Моника. – Не рассказывай мне ничего, не делись ни информацией, ни мыслями. Собери совет и реши вопросы, но не позволяй никому и словом обмолвиться со мной. У дверей поставь караул, пусть дежурят посменно. Предупреди их, что за болтовню на посту или в мою сторону, я сама им голову откручу. Кивни, если всё понятно.       Глаза Ронни яростно горели в приглушённом свете помещения. Она размышляла недолго, но напряжённо.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — женщина, наконец, кивнула и вышла.       — Что происходит? – Ник наблюдал, как его любимая обессиленно садится в кресло у окна, и каким тревожно отрешённым становится её лицо.       — Помнишь, — голос Моники был тихим и ласковым, и от этого внезапная перемена пугала даже сильней, — я рассказывала тебе о том, как я жила в Институте? Как училась у них и помогала в проектах, пока они пытались правильно интегрировать твоё сознание в новое тело?       Детектив кивнул и опустился к ногам Выжившей, пытаясь поймать её взгляд. Он уже догадывался, о чём скажет ему Моника, потому что именно про это она ни разу не упоминала. Когда она взглянула на мужчину, её глаза были испуганными, как никогда прежде.       — Ник, я… не помню, как именно попала в Институт…