Научи меня жить

      Понимание происходящего накрыло меня в холодной комнате, полной едкого запаха алкоголя. Стараясь унять дрожь и успокоить сердце, которое так громко колотилось в груди, что, казалось, вовсе было готово выпрыгнуть, я обняла колени и оглянулась: на столе стояла хорошо знакомая мне шкатулка с лекарствами, тут же рядом находились пустые бутылки… кажется, от коньяка.       Как… как же так получилось? Почему всё тело ломит? Что вообще произошло?       С силой зажмурившись, игнорируя головную боль и свербящее чувство на костяшках рук, я начала сосредотачиваться, пытаясь вспомнить последние события. Комната… Шепфа! Я перепутала комнаты и влетела в спальню Фенцио! А потом… Господи, да учитель же теперь будет считать меня чокнутой!       Воспоминания об истерике накрыли меня с головой, отдаваясь в теле болью, а в разуме — жгучими волнами стыда.       Когда-то, интересуясь психологией, я читала среди прочего и об истериках. Но, не видев их со стороны и не пережив, я не могла представить, что они бывают такими разрушительными, лишающими памяти и контроля. Такими… пугающими…       Было стыдно за собственную слабость, однако желание плакать и само чувство пустоты прошли — вероятно, из-за ангельской энергии Фенцио.       Геральд… он слизывал мою кровь. Он меня кусал. Зачем?       Его взгляд был такой звериный и пугающий. Было по-настоящему страшно — казалось, в таком состоянии он может убить и даже не заметит.       Что с ним было? Почему он так резко ушёл, вновь оставив меня одну? Что чувствовал? Он хотел меня, жалел — или ему было противно видеть меня в таком состоянии? Прикусив губу, я была вынуждена признать, что, несмотря на испуг, это было… возбуждающе.       При мыслях о том, как соблазнительно демон слизывал капельки крови, внизу живота скручивался тугой узел… Шепфа! Да что же со мной происходит?       Не найдя ответов, но накрутив себя так, что голова нещадно болела, я отправилась спать в кровать своего учителя, надеясь всё-таки дождаться его и поговорить… Вскоре меня забрало царство Морфея. На этот раз снов я, слава Шепфа, не видела — не приходила ко мне убитая Лора, не слал загадочных видений Мальбонте…       Но тревога и неопределённость безо всяких образов продолжали давить, пока я спала.       Почувствовав сквозь сон, как прогибается матрас, я начала нервно ёрзать, про себя сонно проклиная Мими, но, когда до обоняния добрался запах перегара, я тут же проснулась, словно на меня вылили ведро холодной воды.       Широко раскрыв глаза, я подскочила, беспокойно откинула уютное одеяло и, пытаясь сфокусировать в темноте взгляд, изо всех сил постаралась задушить в себе нарастающий страх.       Это же Геральд! Он меня не тронет… Я едва видела его и не могла понять, какое у него выражение лица и что он чувствует. В себе ли мой учитель? Он пьян? Не из-за меня же? Как давно он там сидит?!       Через некоторое время мои глаза привыкли к темноте, и я смогла разглядеть очертания учителя. Он сидел спиной ко мне и отрешённо смотрел в окно. Казалось, демон был настолько задумчив, что не заметил моего пробуждения.       К моему неудовольствию, разило от Геральда ещё сильнее, чем в прошлый раз. Сколько алкоголя может влезть в этого демона? Вопрос риторический, проверять совершенно не хочется.       Сглотнув комок в горле, я начала несмело обходить кровать, подкрадываясь к мужчине. В комнате отчётливо ощущался осенний дождь, такой унылый и вызывающий грусть, что мне тут же захотелось крепко обнять учителя.       Я совершенно не понимала, что с ним происходит, что у него случилось. Мне оставалось только догадываться. Но вдруг объятье поможет ему почувствовать себя лучше? Или он, наоборот, предпочёл бы, чтобы я ушла?       Наконец, подойдя к учителю, я осторожно села рядом с ним и нерешительно приобняла за плечи. Мышцы под моими руками мгновенно напряглись, став почти каменными, но Геральд продолжал всё так же неотрывно смотреть в окно, и только нервный порыв ветра в его энергии выдал, что он меня заметил.       Сильнее прижавшись к мужчине, я удобно устроила подбородок на его плече и, закинув ноги на кровать, приобняла его ещё и ими, обвив собой демона. Напряжённые мышцы самую малость расслабились…       Геральд давал мне опору, тепло… даже такой, обратившийся в статую. Но чувствует ли он моё тепло?       Некоторое время в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием. — Викки, я думаю, тебе лучше… — голос Геральда звучал хрипло, словно растрескался после яростного и долгого стона — или рыка. — Тс-с… — Не желая слушать демона, я положила пальчик ему на губы, чувствуя легкую щекотку внизу живота. — Не надо ничего говорить.       Прижавшись к его шее, я жадно вдохнула мускусно-травянистый запах его кожи, ощущая, как в груди от предвкушения натягиваются струны.       Запах мужчины сводил меня с ума.       Я понимала, что ещё немного — и я просто накинусь на своего демона, но как исправить ситуацию — не знала. Лишь сильнее вжимаясь в тело Геральда и теряя остатки разума, наклонилась и начала медленно проводить языком по горячей, чуть солоноватой коже.       Удовольствие, словно электричество, пронеслось по всему телу, отдаваясь горячим тугим комочком внизу живота.       С губ сорвался довольный стон, и я ощутила, как мужчина вздрогнул. Не желая останавливаться, я медленно провела кончиком языка от его плеча к ямочке за ушком. — Уокер, — сказал Геральд строгим голосом, — тебе стоит остановиться прямо сейчас!       Энергия демона встрепенулась и отдалась бурей, но я чувствовала в ней запах грозы и понимала, что он не хочет, чтобы я уходила. А даже если и хочет — я не смогу.       Геральд-Геральд… тревожная моя загадка — то как холодный камень, будто мы только учитель и ученица, то сам набрасывается на меня, пьёт мою кровь и изливает на меня свою страсть… — Геральд, ты уверен, что хочешь остаться один? — соблазнительно бархатистым от возбуждения голосом прошептала я на ухо своему дорогому учителю, но он остался непреклонен. — Уходи сейчас же! — Его голос был так холоден, что пробирал до мурашек, и моё возбуждение испуганно отпрянуло, оставив вместо себя жгучую обиду и разочарование.       Шепфа! Да сколько можно? Какое зло я ему сделала?! Или самые страшные догадки — правда?! Он меня использовал и хочет теперь забыть?! Что с ним происходит? И что делать мне? Я же скоро начну кидаться на любого встречного демона! — Ну и отлично! — крикнула я дрожащим от горечи и злости голосом. — Хорошего вам вечера! — И, не оглядываясь, выбежала из спальни.       Перед глазами всё плыло, челюсть стиснулась до скрежета зубов, чтобы не закричать от отчаяния.       Не разбирая дороги, я просто без разбора бежала в то крыло школы, куда меня отводила Мими, — возвращаться в свою комнату не хотелось. Пелена яростных слёз застилала глаза, но я не буду плакать!       Наоборот, забежав в первый попавшийся кабинет, где неровно тут и там стояли покрытые пылью парты, а в углу была сложена стопка древних на вид книг, я подскочила к мусорному ведру и с нескрываемым удовольствием пнула его.       Жестянка описала дугу, звонко загремела о стену и пол, из неё вывалились комки перепачканного чернилами пергамента и поломанные перья…       Тоже мне! Сам не понимает, чего хочет! Злой удар по невесть откуда взявшемуся тут мешку с сухими листьями только раззадорил меня, и я начала крушить всё, до чего только могла дотянуться.       Как же он нужен мне рядом — и как же я хочу вот так пинать его! Бесящий пьяный урод! Самый прекрасный, горячий и нужный! Проклятый психопат! Истеричка, не знающая, чего хочет!       Внезапно совсем рядом я ощутила грозу. Резко обернувшись, я тут же оказалась в жарких объятьях учителя. — Уокер… — хрипло протянул он и посмотрел на меня красными глазами.       Я не знаю, чего он хотел: может, извиниться — или, наоборот, прогнать, но с каждой секундой его взгляд становился всё жёстче, да и я сама, теряя контроль, только потянулась к демону за жадным поцелуем.       Мужчина со страстью ответил, рьяно открывая мой рот своим горячим языком и проникая внутрь.       Опьянение от близости закружило меня, отрывая от земли.       Сквозь пелену удовольствия я чувствовала, как меня держат его сильные руки и как демон вжимает меня в стенку.       Внезапно всё прекратилось так резко, что сперва я даже ничего не поняла. С трудом переведя дыхание и подождав, когда тёмные круги перестанут мелькать перед глазами, я наконец-то смогла сфокусировать взгляд.       В метре от меня стоял учитель и тяжело дышал. Руки его были сжаты в кулаки, а крылья угрожающе вздыблены.       В комнате чувствовалось такое напряжение, что я успела даже удивиться, как меня ещё не ударило молнией…       Стараясь игнорировать тяжесть в животе, я подошла, вгляделась в его лицо.       Лицо Геральда было бледным, а дьявольски красные глаза, словно омуты, манили в них окунуться. Сам мужчина тяжело дышал и сильно прикусил нижнюю губу, словно сдерживая сильные чувства. — Тебе надо уйти, — тихим, опасным и низким голосом произнёс демон, встречаясь со мной взглядом. — Что? Геральд, если ты не заметил, я уже ушла! Ты сам пошёл за мной! И спрашивается — зачем?! — Негодующе размахивая руками, я шагнула ему навстречу, легонько постукивая мужчину кулаком. Возмущению моему не было предела. Что происходит?!       Геральд, казалось, невозмутимо наблюдал за моими действиями, но я ощущала, как воздух вокруг нас начал сгущаться. — Зачем ты пошёл за мной, Геральд? Ты избегаешь меня с тех пор, как мы переспали! Я тебе совсем не нравлюсь? Или перестала нравиться после секса? Так зачем ты сам тогда меня преследуешь?! — С каждым вопросом и обвинением я замечала, как брови учителя всё суровее сдвигаются на переносице, а глаза недобро поблёскивают. — Шепфа, Уокер! Ты ведёшь себя как ребёнок. Успокойся. Насочиняла невесть что… Нам надо просто отдохнуть друг от друга, а потом всё обсудить, — он сказал это со своей обычной ухмылкой, показывая, что полностью расслабился и взял себя в руки, вот только алые глаза выдавали его с потрохами. — Обсудим что? Может быть, что мой учитель избегает меня после секса? Или обсудим то, что внезапно я стала вдруг «Уокер»? А может ты хочешь обсудить эту чёртову инициацию, про которую я узнаю не от тебя, а от Мими? — Заметив, как его ухмылка дрогнула, я безжалостно продолжила натиск: — Чем я так плоха? Зачем ты вообще все это начинал, Геральд? Ты хоть представляешь, какой ничтожной и использованной я себя чувствую, когда ты берёшь и выгоняешь меня?       После моих обвинительных криков в комнате наступила звенящая тишина. Учитель, отвернувшись, хмуро смотрел на дверь — вероятно, прикидывая в уме, мог ли нас кто-нибудь услышать.       Устав от его бездействия, я направилась к двери — смысла оставаться я не видела. — Стой, — он сказал это так тихо, что я даже не могла утверждать — а не послышалось ли мне это? Развернувшись, я вопросительно посмотрела на демона. — Идём со мной — лучше обсудить всё в комнатах, — мрачно сказал Геральд. Хмыкнув, я скептически приподняла бровь. — Кажется, мы там уже были, только вместо разговоров ты предпочёл меня выгнать, — выпалила я сама, удивляясь своей смелости.       Похоже, это стало последней каплей, ибо после моих слов мужчина стремительно направился в мою сторону, в спешке посылая на дверь сгусток энергии, молнией выскочивший словно из его ладони, и в следующий миг я уже поймала себя на том, что мы страстно целуемся.       Руки мужчины по-хозяйски поглаживали моё тело и принялись раздевать. Их прикосновения почти обжигали. Жаркий язык демона проникал в меня так глубоко, словно он пытался овладеть мною.       Изредка учитель отрывался от моих губ и властными движениями покрывал шею поцелуями. — Тебе надо было уходить, — прошептал Геральд, алчно оглядывая меня. Аромат дорогого коньяка ударил мне в ноздри, даря воспоминания о поцелуе под луной. — Не думаю, — дерзко ответила я, чувствуя особое возбуждение от происходящего.       От того, каким властным и грубым сейчас выглядел учитель. От его прикосновений кожа будто горела, а клитор сладостно пульсировал.       Демон, усмехнувшись, одной рукой стянул с меня штаны и следом, притянув меня к себе, грубо дёрнул вверх лифчик и блузку, освобождая мою грудь и хищно улыбаясь при этом.       В воздухе ощущалась опасность. Казалось, от Геральда-учителя не осталось и следа, здесь были только я и мой демон.       Не глядя на меня, он с рыком стянул мои трусики одним резким движением, и я почувствовала, как горит кожа на бедре от ткани. Треск дал понять, что трусы своё отслужили.       Желая поскорее почувствовать своего учителя, я провела рукой по паховой области мужчины и ощутила его заметное возбуждение.       Твёрдость, жар и пульсация…       Всё внутри сжалось от желания ощутить это в себе. Закусив губу от предвкушения, я начала расстегивать его брюки под одобрительным взглядом учителя.       Едва только ткань брюк скользнула вниз, мужчина рывком освободился от трусов и, толком не позволив полюбоваться своим полуобнажённым видом, резким движением развернул меня лицом к стене, приобнял одной рукой и тут же глубоко и жёстко вошёл в моё лоно.       Я чувствовала каждый сантиметр внутри своего тела. Внезапно в комнате будто разом стало жарко. Прикрыв глаза от блаженства, я позволила себе раствориться в лёгкой эйфории, изредка постанывая.       Он входил в меня быстро и резко, ни капли не заботясь о моём комфорте, — и это здорово возбуждало.       Казалось, ещё пара мгновений — и меня накроет горячая волна удовольствия, но внезапно мужчина резко вышел из меня, оставив холодную пустоту.       Развернув меня к себе, он жёстко, требовательно впился в меня поцелуем: сминая и сильно, до крови, покусывая мои губы; жадно, с мерзким хлюпаньем, посасывая мелкие ранки. — Я хочу, чтобы ты для меня кричала, — прошептал демон, вызывая мурашки. — На колени.       Замявшись на пару секунд и отдышавшись — а попутно пытаясь понять, что происходит, — я опустилась на колени, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание от вида эрегированного члена.       Мигом облизнув сухие губы, я потянулась к головке, желая почувствовать его на вкус, но меня остановили. — Нет, — он властно сжал мои волосы и слегка потянул так, что я почувствовала покалывание, — теперь на четвереньки.       Смутившись, я не сразу выполнила требуемое, но все же сделала, как сказал мужчина.       Кожу неприятно кололо: сухие листья высыпались из мешка по всему классу, и именно здесь их было больше всего. Шикнув, я поправила руку, в которую въелся особенно вредный листик, и случайно вильнула бёдрами. — М-м-м… — послышался утробный стон Геральда, от звука которого у меня захватило дыхание.       Резким движением демон вошёл в меня, крепко держа за ягодицы. Он был быстрым, мощным и грубым. — Кричи! — потребовал демон, но я не смогла издать ни звука, словно разучилась открывать рот. Несмотря на возбуждение, я чувствовала, как меня охватывает стыд.       Геральд хрипел возбуждённые пошлости…       Послышался шлепок, и ягодицу будто бы обожгло огнём. Вскрикнув, я подалась тазом навстречу мужчине. — Умница… кричи…       Вскоре комнату наполнили звуки ритмичного шлепанья, моих громких стонов и тяжелого дыхания Геральда.       Шлепки разливались болью, скоро места ударов горели и саднили… Но, как ни странно, мне даже нравилось. Ногти Геральда царапали ягодицы, когда он впивался в них ладонями.       Я чувствовала, как внутри пульсирует его член, в то время как сама уже была готова разрядиться оргазмом.       Ощущая его приближение, не сдерживаясь, я начала кричать: — Сильнее!.. Шепфа…       Взмахнув крыльями, демон ускорил темп и начал входить в меня глубокими, длинными толчками, заставляя извиваться в его власти и молить о блаженстве.       Выгнувшись навстречу нирване, я почувствовала, как сильно Геральд взял меня за талию, буквально впиваясь ногтями в кожу. Вместе с тем я ощутила, как член внутри меня дернулся, и Геральд, продолжая чуть ли не втрахивать меня в грязный пол, прорычал: — Кончай для меня!       Оказавшись на самой грани оргазма, я из последних сил простонала его имя: — М-м-м… Да-а… Геральд… — эхом раздалось в пустом кабинете.       Всё вокруг закружилось, я ощутила невесомость и волны блаженства, расходящиеся по телу. Сквозь пелену удовольствия я ощущала, как мужчина покинул моё лоно и с полустоном кончил на ягодицы горячей спермой.       Стараясь отдышаться, я попыталась удобнее сесть на пол, но сухие, колючие листья мешали. Демон крепкой хваткой взял меня за бёдра, и, обернувшись назад, я увидела его голодный, напряжённый, даже пугающий взгляд.       Смотря мне в глаза, он медленно выдохнул тёплый воздух на ягодицу и вдруг резким движением провёл по коже ногтем… нет… я бы даже сказала — полукогтем: он сделался толще, грубее и острее.       Вместе с резкой ноющей болью у меня из глаз брызнули слёзы. Боль, эйфория, блаженство, страх и возбуждение — всё смешалось… Но демон, не обращая на слёзы внимания, жадно припал к порезу и, тяжело дыша, принялся посасывать кровь.       Сквозь его крепкие объятья я чувствовала, как тело мужчины начало подрагивать мелкой дрожью, а дыхание его становилось всё тяжелее. По комнате пронёсся вихрь, и мне стало страшно. — Что… что ты делаешь? — испуганно прошептала я, чувствуя, как он начал покусывать меня за бедро.       Внезапно мужчина остановился, вцепившись в меня мертвой хваткой и пристально глядя в глаза, прикусил губу, задрожал. Я не могла оторваться от его взгляда…       Он пугал, завораживал и пленял.       Через время его тело перестало дрожать и во взгляде появилось осмысление произошедшего. На мгновение я увидела отвращение в его взгляде, когда он посмотрел на мои бёдра.       Почувствовав себя использованной и грязной, я откинула его руки и попыталась отползти. Но сделать это не удалось — тело предало меня, дрожа и не слушаясь. Все мышцы были точно из ваты.       Геральд, заметив, что я пытаюсь сбежать от него, бросил виноватый взгляд, и на мгновение его алые глаза блеснули цветом древнего льда. Он шагнул ко мне.       Демон легко решил мою проблему: подняв меня на руки, он сел на парту, облокотился о стену, уместил меня между ног.       Нерешительно замерев, я внимательно вслушивалась в его спокойное дыхание и громкий стук своего сердца, пытаясь понять, что же сейчас произошло.       Мими рассказала мне не всё про инициацию — или это личные заскоки учителя? Хотя подруга призналась, что сама толком не знает, как это происходит у парней… но у Геральда-то это далеко не первый секс!       В душе бушевал хоровод чувств: и самолюбие от того, что со мной такой собранный учитель теряет голову, и страх от того, что он, казалось, с трудом себя контролирует, и безумное наслаждение от нашей близости, и…       Ничего не говоря, он заключил меня в кольцо рук и переплёл наши пальцы.       Через время я начала ощущать, как ум проясняется, и у меня захватило сердце. Шепфа! Нас ведь мог найти кто-угодно, тем более что сейчас в школе присутствует охрана…       От воспоминаний о том, как я кричала и стонала, мои щёки залились краской.       Пока мы сидели, обнявшись, я всё ещё ощущала повисшее напряжение. Мышцы Геральда каменели всякий раз, как я его касалась… Он был словно насторожен и что-то сдерживал.       Подавшись назад, я ощутила резкую боль в ягодицах, и из глаз брызнули слёзы. Тихо всхлипывая, стараясь не привлекать внимание демона, я стала незаметно смахивать солёную влагу.       Избегая смотреть на грязные следы от пола на коленях, я, тем не менее, не могла подавить в себе чувство жалости.       Сижу в заброшенном, пыльном кабинете, вся в паутине и трухе, голая и в синяках после очередного траха с учителем, с которым нас непонятно что связывает.       Жгучее возбуждение прошло, оставив после себя лишь чувство стыда, синяки и прилив удовольствия.       Как бы ни было мне хорошо во время секса, но неистовый Геральд пугал меня, и сердце замирало всякий раз, как я вспоминала его взгляд перед тем, как он начал пить кровь.       Подавшись назад, я сильнее прижалась спиной к груди мужчины и выпалила с замиранием сердца, стараясь не думать, как глупо это звучит: — Геральд, кто мы теперь друг другу? — Женщина, ты действительно хочешь обсудить это здесь? — едко поинтересовался учитель и, разомкнув объятья, кивнул на разбросанную одежду.       Мне в смущении пришлось искать свою далеко разлетевшуюся по полу одежду, одеваясь…       Хмыкнув, учитель лениво встал и застегнул штаны. Меня немного пугало, что его глаза всё еще были налиты кровью, и изредка, когда мужчина не знал, что я наблюдаю за ним, в стекле книжного шкафа я ловила на себе хищные взгляды. — Готова? — спросил демон, когда я закончила застёгивать пуговицы на блузе и растерянно крутила в руках свои порванные трусики, думая, что же теперь с ними делать.       Судорожно кивнув, я зажала их в кулаке и направилась к двери, но мужчина хищно, одним плавным движением обошёл меня, приобнял и накрыл мой кулак своей рукой, снисходительно глядя на меня сверху вниз. — Чертовка, ты решила сделать сразу две глупые вещи. — Он наклонился ближе к моему лицу, выдыхая воздух с привкусом древесных ноток коньяка на мои губы. — Первая — выйти из этого кабинета со своими сексуальными трусиками в руках. Наивно полагать, что тебе повезёт и по пути ты никого не встретишь. Кроме того, и случайностей по дороге может произойти немало… что же будет, если ты их потеряешь? — Он говорил полушёпотом, а я не могла оторвать взгляд от его губ и наблюдала, как они двигаются.       Во всём его облике продолжало сквозить что-то хищное… И я ловила лицом его горячее дыхание.       Глядя мне в глаза, он слегка надавил большим пальцем на мою ладошку, заставляя расслабить пальцы, и с довольной ухмылкой, поблескивая глазами, подхватил лёгкую ткань моих трусиков.       К моему изумлению, он с явным наслаждением поднёс их себе к лицу и жадно втянул ноздрями воздух. — Прекрасно. У тебя замечательный аромат. — От этих слов я покраснела и опустила голову. — Незачем смущаться из-за правды. Никогда. — Мужчина облизнулся и пощупал ткань между пальцев, издав довольный рык, тем самым вызывая у меня мурашки. — Шепфа, они ещё мокрые…       Казалось, что сейчас демон на меня набросится, — таким звериным и безумным был его взгляд. Крылья его приподнялись и мелко дрожали, а, когда я невзначай дотронулась до его тела, мне показалось, будто мышцы его стали стальными.       Геральд, пытаясь сдержаться из последних сил, тяжело сглотнул и отступил на шаг. — А вторая глупая вещь? — спросила я, с придыханием любуясь своим учителем. — А вторая — это то, что ты вообще собралась покинуть кабинет через дверь. Нас мог кто-нибудь услышать: я успел поставить только демонскую руну, чтобы в кабинет не могли войти, но на звуконепроницаемую времени не хватило… скажем так — ты меня отвлекла. — Он ехидно усмехнулся, а я, стараясь игнорировать смущение, неловко оглядывалась и пыталась понять: если не через дверь, то как?       Или он предлагает провести в этом грязном кабинете ещё некоторое время, пока гипотетические свидетели не умрут естественной смертью когда-нибудь через десятки веков?       Демон тем временем спрятал мои трусики у себя в кармане и, подхватив меня на руки, как обычно переносят в кровать заснувшего ребёнка, направился к окну.       Кинув последний взгляд на пыльный кабинет и вдохнув полной грудью запах секса, бесстыдства и алкоголя, которые, казалось, пропитали всё помещение, я закрыла глаза и доверчиво прижалась к груди учителя, слыша, как его сердце стало биться чаще, но ровнее.       Ночной полёт был быстрым и плавным. Мы словно скользили по лучам луны…       Буквально через минуту-другую мы уже оказались в спальне мужчины, и он заботливо положил меня на свою постель. — Я в душ, — сказал учитель и, не оглядываясь, направился в ванную комнату, оставив меня лежать и тихо злиться.       Кто из нас двоих больше испачкался в том кабинете: я, которую втрахивали в грязный пол, или Геральд, который испачкал лишь колени? В конце концов, у меня ещё и кровь! И вообще, зачем было до этого обрабатывать мне ранки на коленях, если потом ты трахаешь меня на грязном неровном полу? — Даже так? — с нечитаемой интонацией спросил учитель, который, оказывается, уже успел ополоснуться в душе и сейчас стоял обнажённый, скрестив руки на груди и облокотившись о стену.       Распахнув от удивления глаза, я поерзала на кровати, чувствуя смущение. Чёрт! Я что, вслух кричала? — Ванная в твоём распоряжении, чертовка. Учту твоё пожелание и больше не буду трахать тебя в заброшенных кабинетах. Вычеркну их из списка подходящих мест! — И, нахмурившись, мужчина вышел из комнаты.       Уныло покачав головой, я побрела смывать с себя грязь, пообещав себе обязательно поговорить с Геральдом после и расставить все точки над и.       С отвращением смывая с себя комья пыли и песка, я старалась не обращать внимания на тягучую боль в теле, но выходило это скверно.       Ссадины, по которым я неосторожно провела мягкой губкой, начали кровоточить. Губка показалась в тот миг наждачной бумагой, а ягодицы болели так сильно, что я уже даже опасалась смотреть в зеркало.       Наскоро закончив водные процедуры, я аккуратно вытерлась, едва касаясь кожи бархатным полотенцем. К сожалению, я была не столь аккуратна и, протирая себя сзади, случайно мазнула кровью из царапины…       Стыдно не было, наоборот — внутри меня скорее поднялась злая радость, которую я толком никак не могла объяснить.       Зашипев от боли и почувствовав неприятную щекотку на ягодицах, которая отозвалась по телу, словно удар тока, я смело подошла к зеркалу, протёрла его от пара, повернулась рассмотреть, насколько серьёзное повреждение…       Мда… Прости, Геральд, но тебе всё-таки придётся ответить на мои расспросы. После такого отмолчаться у тебя уж точно не получится!       Кожа на ягодицах была припухшая, где-то она до сих пор розовела, словно горя жарким пламенем, но бо́льшая часть кожи была алой и медленно переходила в сине-фиолетовый цвет.       Заворожённо наблюдая в зеркале огромную гематому, я осторожно провела по коже пальцем. В отражении я наблюдала, как на синем пятне проявляется бледная дорожка от едва ощутимого прикосновения.       Вот так и живу — за удовольствие приходится расплачиваться болью и стыдом.       Представив, как буду сидеть завтра на уроках, я тяжело вздохнула, обмоталась полотенцем, не желая насиловать свою многострадальную кожу тесными джинсами, и решительно направилась к демону.       В комнате его не обнаружилось. Нашёлся Геральд на кухне, из которой разносился приятный запах заваренного чая и трав.       Когда я вошла, учитель сидел и задумчиво смотрел в окно.       Выглядел он уже более расслабленно, чем в кабинете, что не могло не радовать, но я всё равно не могла отделаться от чувства, будто между нами возник невидимый барьер. Хотя в домашней обстановке Геральд, как всегда, выглядел мило.       Почувствовав прилив нежности, я на цыпочках подошла и легонько чмокнула учителя в тёплую, шероховатую кожу, со смешком про себя отметив, что у него уже пробивается щетина, о которую было забавно щекотаться.       Геральд, вздрогнув, растерянно посмотрел на меня и легко улыбнулся, но лишь на мгновение, а затем, мигом спохватившись, он ухмыльнулся и приглашающе кивнул на стул.       Пока я садилась, с трудом найдя позу, в которой бы филейная часть болела не так сильно — а это оказалось непросто: пришлось рисковать устойчивостью на стуле и несколько раз болезненно поморщиться, — мужчина налил нам чай, дождался, пока я перестану ёрзать, и спросил: — Что с тобой случилось вечером? Когда я видел тебя на лестнице, всё было хорошо, — ровным тоном произнёс он, глядя куда-то мимо меня.       Прикусив язык, чтобы удержать себя от ответных расспросов, я глотнула ароматный чай. Всему своё время. Лучше ответить сразу — так я на шажок приближусь к интересующим меня вопросам.       Да и стоит признать: беспокойство Геральда было приятно, даже если он изо всех сил показывал, как ему всё равно.       Может, у него и получилось бы меня убедить, но, к несчастью демона, я непонятно почему всё время чувствую эго энергию, поэтому могу точно утверждать, какие эмоции он испытывает.       И сейчас это было назойливое беспокойство, приправленное нотками вины.       Грустно вздохнув и вспомнив реакцию Сэми, я принялась рассказывать: — Я сообщила ребятам о значении ведения Сэми, и… — Быстро проморгавшись, чтобы прогнать слёзы, и шмыгнув носом, я взяла себя в руки. — Мы немного повздорили. Я чувствовала себя очень плохо и можно сказать, что сбежала…       Мужчина шумно втянул воздух носом; я заметила, что его руки сложены в кулаки. Всё так же смотря в сторону, он с недовольством бросил: — Сбежала к Фенцио. — Что? — От возмущения я подпрыгнула и сразу же об этом пожалела: из-за резкого движения синяки отозвались неприятной болью. — Ещё чего! Я летела к тебе, но у меня началась истерика! А как оказалась у Фенцио — я не помню!       Мужчина удивлённо оглянулся и растерянно на меня посмотрел ясными голубыми глазами.       Удивительно, но за тот короткий безмолвный миг он смог извиниться взглядом, а я — его простить… В груди поднялась волна нежности.       Волшебный момент разрушило горячее покалывание задницы от того, что, забывшись, я со всего размаху села на стул. Полотенце от резкого движения раскрылось и слетело на пол, а я, застонав, с силой закусила губу и почувствовала ещё и неприятный, щекочущий укол от укуса Геральда.       В тот же миг во мне вновь поднялась злость за его несдержанность.       Увидев моё затруднение, учитель некоторое время завороженно смотрел на синий участок моего тела, а потом тяжело сглотнул и вышел в гостиную, бросив: — Ложись на кровать, я за шкатулкой.       Открыв рот, я собиралась возмутиться, но он не стал задерживаться, и я так и осталась глупо стоять в коридоре с открытым ртом.       Зло фыркнув, я нагнулась за полотенцем, недовольно потопала в спальню.       Да как он!.. Как будто я — маленький ребёнок! Ещё и смотрит так сексуально!       Прыгнув на кровать с разбега, я с наслаждением потянулась, чувствуя, как раздражение и глупые обиды отступают на задний план.       В комнате царил полумрак, горели свечи, пламя которых немного подрагивало, а мятое одеяло, лежавшее рядом, только добавляло уюта.       Я чувствовала себя в этом месте защищённой своим мужчиной от любых бед нового странного мира, что вообще-то было странно, учитывая, что вместо седалища у меня теперь был сплошной синяк, а мой учитель в порыве страсти одним только взглядом заставлял меня цепенеть и дрожать от страха… и возбуждения.       Закрыв глаза, я протянула к себе одеяло. Скомкала, обняла его, закинув одну ногу на него сверху, а другую спрятав снизу. Послышались шаги, и я ощутила, как матрас прогибается под мужским телом.       В комнате как будто прошёл свежий дождь, и Геральд наклонился надо мной, осторожно приобнимая рукой бедро.       Тёплые сухие губы нежно, едва ощутимо коснулись моей ягодицы, и будто в извиняющемся жесте демон начал покрывать моё тело невинными поцелуями, от которых на душе становилось тепло, но вскоре в его энергии я отчётливо ощутила приближение бури, и дыхание учителя стало тяжелее.       Я услышала судорожный вздох, диван резко покачнулся — Геральд потянулся к шкатулке и с лёгким перезвякиванием склянок стал искать нужную мазь.       Вскоре я почувствовала запах мяты и осторожное прикосновение с охлаждающей мазью. В каждом его движении угадывалась сдержанность, словно огромный и хищный зверь бережно касался носом загривка детёныша.       Порой его движения становились резче и жёстче, причиняя боль. Но, слыша моё шипение, он тут же возвращался к нежности.       Когда мужчина закончил массаж, я уже чувствовала, как проваливаюсь в дремоту, но упорно мотала головой, стараясь не засыпать, — ведь ответы на свои вопросы я ещё не получила. — Геральд, ты так и не ответил в кабинете. Кто мы друг другу? — сонно спросила я, прерываясь на зевок.       Мужчина тяжело вздохнул, резко вытащил из моих объятий одеяло, заботливо укрывая меня им сверху и сам тепло обнимая меня. — Ты уже носом клюёшь, — недовольно подметил он и легонько дунул мне в ушко.       Раздражённо фыркнув, я открыла глаза и чуть не стукнулась лбом об учителя. Его лицо находилось рядом с моим, всего в нескольких сантиметрах, так что я могла рассмотреть каждую морщинку и черту его лица.       Он смотрел на меня красными глазами, но, слава Шепфа, его взгляд был осмысленный, а на губах играла лёгкая ухмылка.       Заворожённо вытащив руку из-под одеяла, я начала аккуратно водить указательным пальчиком по бледной коже, изучая и стараясь до мелочей запомнить каждую черту учителя, запечатлеть его образ так, чтобы потом он навечно остался в моей памяти.       Им хотелось любоваться, но демон, взмахнув крылом, потушил свечи — комната погрузилась во тьму. — Эй! — Я возмущённо надула губы и отвернула голову в сторону. — Ты так и не ответил! — Шепфа, женщина, ты когда-нибудь успокоишься? — взмолился мужчина и заёрзал. — Успокоюсь. Ты мне вот только ответь на два вопроса: что между нами и почему сегодня ты был таким странным. Я тогда сразу же лягу спать. — Я показала язык, забыв, что он меня не видит. — Спокойной ночи, Уокер, — пробурчал демон и отвернулся.       Возмущённо вздохнув, я резко повернулась на другую сторону, легла к нему спиной и забрала себе одеяло. Раньше он был отзывчивее и спокойнее… А теперь как будто избегает меня! Моя злость, казалось, сделала воздух гуще. — Ты что, обиделась? — удивлённо спросил учитель, и я всхлипнула, когда в памяти эхом отозвалось воспоминание с точно таким же вопросом.       Накрывшись одеялом с головой, я сжалась в комочек и стоически пыталась сдержать слёзы.       Кровать заходила ходуном, через мгновение одеяло оказалось в ногах, а я была прижата к демону, тело которого было напряжено, как струна. — Дурочка, — сипло бросил он и потянулся за одеялом, накрывая нас двоих. — Спи давай, мне надо протрезветь, а тебе — отдохнуть. Нет, — ответил он с тяжёлым вздохом, будто видя моё намерение возразить, — завтра.       Недовольно поёрзав на кровати, я попыталась уснуть, но игнорировать возмущение и обиду на мужчину получалось плохо.       Как можно вот так избегать прямого вопроса… И ладно — прямого, но ещё и важного! Он боится меня расстроить? Почему он был так жесток ко мне… И почему при этом я чувствую себя рядом с ним в такой безопасности?       Однако усталость взяла своё, и вскоре, разомлев от тёплых объятий, я уснула, услышав, как Геральд прошептал напоследок: — Наказание ты моё…       Сонно улыбнувшись и вдохнув напоследок запах коньяка и мускуса с травами, я провалилась в негу.