Случайность или набросок?

Припарковаться было делом одной минуты, Доун выключил зажигание и повернулся к мило почивавшему Вонпилю. Тот, несмотря на бешеную скорость, уснул. Он даже похрапывал в образовавшейся тишине. — Если хочешь, я могу оставить тебя здесь, — грозно пообещал младший. Пиль подобрал слюни и вытаращился, подобно выброшенной на берег рыбине. — Мы где? — спросил ошарашенно. — Приехали, — сообщил Юн и вышел из машины. Долго ждать не пришлось, Ким выкатился следом. Отдёрнул рубашку, сшитую по последнему писку моды — в обтяжку. — Подожди! В холле было пусто и Доун смело сунулся к лифтам. Всего лишь подняться на седьмой этаж, а там он уж точно найдёт. По-крайней мере ту дверь, что въехала ему в рёбра, он запомнил. Верный математический расчёт, что апартаменты Джэ где-то неподалёку. Парням без приключений удалось подняться, но у административной стойки в больничные палаты их остановила миловидная женщина. — Вам нужна помощь? — Да, — ляпнул Юн и дёрнулся навстречу, — У нас тут хён лежит, мы к нему. — Имя? — спокойно и доброжелательно попросила администратор. — Юн Доун и Ким Вонпиль, — поспешно сказал Доун, Вонпиль пока молчал. — Не ваши, а больного, — улыбнулась женщина. — Пак Джэхён. Его утром привезли. Я уже был здесь, знаю, где он. Можно пройти? Администратор уставилась в монитор и её лицо стало сосредоточенным и серьёзным. — У него уже есть гости. К сожалению, разрешения на посещения пока не было. Приходите утром, ребята, — женщина сняла очки и подслеповато прищурилась, — Зачем же будить человека, который нуждается в отдыхе? — Но ведь там Сонджин, — с нарастающим негодованием сказал Юн, — Он что, тоже отдыхает? Мы бы хотели увидеть хотя бы его. Понимаете, тут дело безотлагательное… — Ничего не могу поделать, — развела руками администратор, — Правила придуманы не мной. — А тогда мы могли бы подождать? — деликатно предложил Доун, но в груди затаилась опасная змейка возмущения. — Но зачем? — удивилась женщина, — Разве вы не можете вернуться утром? Здесь нет условий для сна. — А кто вам сказал, что мы собираемся здесь спать? — вдруг прорезался Пиль, он надменно поднял подбородок и сузил глаза. Юн посчитал, что пришло время убраться подальше. Взгляд Вонпиля ничего хорошего не предвещал. — Пойдём, подождём в машине… — Позвольте, — остановил его руку Пиль, — А почему я должен сидеть в машине? Там вообще не совсем удобно… — он снова подошёл к стойке, — Вы не представляете, сколько мне пришлось вытерпеть… Администратор молча водрузила на нос очки, ждала. — Вы извините нас, — скривился Доун, — Мы сейчас уйдём. — Почему это? — заткнул его Вонпиль, — Вы хотите довести до нервного срыва айдолов? Вы знаете, сколько у нас фанатов? Хотите поссориться с ними? — угрожающе наступал он на женщину, — Один уже валяется в отключке! Хотите добавить? Пиль вдруг вытер глаза двумя пальцами и сделал это так демонстративно, что даже Доун поверил, что он плачет. — Вызовите мне врача! — потребовал Пиль, — Иначе я за себя не ручаюсь! Мне срочно нужна помощь психолога! — Спуститесь на первый этаж, там приёмное отделение! — подбоченилась женщина, — А у меня — инструкции, сейчас ночь и больные спят! — Я целый день нажимал клавиши, мои нервы напряжены до предела, — с нарастающим вызовом заговорил Пиль, — Мне пришлось два раза мыть голову, потому что я взмок от усердной работы. Я не видел своего любимого хёна сутки! И даже не помню, как он выглядит… А вы предлагаете мне поспать в машине и придти только утром? Вы в своём уме? Вонпиль плакал и угрожающе размазывал слёзы по щекам. — Я бы советовал пригласить сюда работника юстиции, — прошептал грозно Юн, — Вы довели звезду до отчаяния! Надеюсь, вы предотвратите скандал? Поверьте, для вашей клиники так будет лучше. — Вы меня извините, — сказала укоризненно администратор, — Но я вынуждена вызвать охрану. Они препроводят вас в приёмный покой. Там вы можете пожаловаться хоть самому Папе Римскому, если есть такое желание. Но здесь шуметь нельзя! Больные люди отдыхают. Даже айдолы имеют привилегии для сна! Доун выдохнул. Все усилия не помогли, их сейчас действительно выкинут вон, просто как каких-то приблудных щенков. И даже не будут идентифицировать. Интересно, можно ли предложить взятку или это тоже карается законом? Их компания точно погладит против шерстки. Ещё и раскошелиться за скандал потребует. Доун приуныл, смущаясь, сказал: — Мы даже можем оплатить лечение Пака Джэхёна. Давайте сделаем это прямо сейчас. И вы разрешите нам подождать до утра здесь. Администратор пощёлкала по клавиатуре, выпалила, сжав зубы, — Лечение уже оплачено. Доун хмыкнул и глянул на Вонпиля. Тот вытирал ладонями слёзы и роптал на судьбу, жалуясь на хамоватый, плебейский персонал. Бубнил и бубнил без остановки проклятия на своём-вонпильском языке. Юн даже мысленно возблагодарил всех чертей. Разобрать этот нецензурный язык никто не в силах. Дверцы лифта открылись и оттуда вышли два человека. Пиль трусливо спрятался за Доуна. — Что здесь случилось? — спросил мужчина в медицинской маске, он не походил на охранника и Юн вежливо сказал: — Наш одногруппник, Пак Джэхён, здесь лечится. Мы всего лишь хотели узнать, каково его состояние, но нам не отвечают на наши вопросы и гонят вон. — Я главный врач отделения, пойдёмте, разберёмся, — предложил мужчина, а второй только усмехнулся. Он держал стакан с кофе и молча ждал. Вонпиль перестал бояться и нагло принялся жаловаться на персонал больницы. Дерзко заметил, что они известные айдолы и скандалом клинике будет не обойтись. Придётся платить за моральный ущерб в очень крупном размере. — Вот видите, — вздохнул главврач, обращаясь к мужчине с кофе по-английски, — Они ведь правы, айдолы действительно требуют к себе более трепетного отношения, а мы вынуждены считаться с этим. — Вам за это деньги платят, — усмехнулся мужчина с кофе и уселся в дальнее кресло, возле окна. Его правильный английский резанул по ушам. Доун и Вонпиль устроились рядом со столом главного врача. Тот снова заговорил по-английски. — Итак, молодые люди, я должен извиниться, но Пак Джэхён сейчас отдыхает и беспокоить его просто бесцеремонно. Не вы одни ждёте утра. Господин вообще приехал из Лондона и ничего, терпит. — Не стоит об мне, — снова вступил мужчина с кофе и парни дружно повернулись к нему, — Я думаю, вам нужно рассказать о состоянии больного. — А-а-а? Да, — покивал сам себе главврач, — Могу сказать, что всё с ним хорошо и завтра я собираюсь его выписать. — Уже сегодня, — снова влез мужчина, отпил кофе, посмаковал. Поморщился. Его приятный баритон ласкал слух и был чертовски спокоен. — Знаете, — врач снял маску и улыбнулся, — Моя дочь очень рьяная поклонница вашей группы. Я счастлив встретить вас вживую. Вы здорово танцуете… — Мы не танцуем, — скривился Доун и сел прямо, — Мы играем. — Извините, — смутился врач, — Это же дочь ваша поклонница, а не я. — Когда мы сможем его забрать? — осведомился учтиво Юн, Вонпиль шумно выдохнул воздух и посетовал, что Шуша с ума сходит от одиночества. Никто его не понял, кроме Доуна, но тому было плевать. — Видите ли… — начал главврач и посмотрел на мужчину в кресле. — Вам нужно позвонить самому Джэхёну, — улыбнулся тот, — Утром. Желательно, во второй половине дня. А лучше к вечеру. Но самое беспроигрышное — дождаться, когда он сам с вами свяжется. — А вы кто? — с подозрением глянул на него Вонпиль, с трудом выговаривая английские слова, — Родственник из Америки? Доун облизнул губы и покраснел ушами. Ему вдруг показалось, что он уже слышал этот странный, скрипучий голос. — Почему из Америки? — показал белые зубы мужчина, — А Британия вам не нравится? — Нет, — сказал Доун, — Ваш народ слишком ушлый и вы всегда норовите всё решать за других. Мужчина вдруг рассмеялся. Его ироничный смех был чертовски доходчивым, будто человек насмехается, а не радуется чему-то. — Извините нас, господин Холмзи, корейцы неплохие люди, но иногда слишком прямые. Учтите, я не разделяю их мнение. — Да чего уж там, — снова посмеялся мужчина, — Грех мне жаловаться, они ведь правы. На их месте я бы тоже был недоволен. Доун сделал стойку. С его-то врожденным интеллектом, да и не вспомнить такое странное имя? Грех ему жаловаться? Да сейчас этот иностранец так загремит всеми костями с лестницы, что жаловаться вообще будет некому. — Холмзи? — воскликнул он и встал, — Помните меня на заднем плане? Вонпиль навострил уши, он не совсем понимал, о чём речь, но очень старался не заснуть прямо посреди интересного разговора. Он даже про крысу на миг забыл. Британец снова рассмеялся гнусаво и со смыслом. — Мне позвать охрану? — испуганно спохватился главврач. — Зачем же? — удивился этот Холмзи, перевёл взгляд на Доуна, — «Страшный, бородатый мужик» к вашим услугам… А вы — макнэ группы и маленький, милый щенок по-умолчанию? — спросил уважительно. — А я — Вонпиль, — парень встал и склонил голову, — Так вы — родственник или фанат? — Пока мне трудно определиться, — усмехнулся мужчина и поставил кофе на подоконник. Встал, сделал шаг к Доуну, — Но второе — несомненно. — Это хорошо, — улыбнулся в ответ Пиль, английский давался ему с трудом, — Мы должны любить своих фанатов. — В отместку, что ли? — ехидно заметил Юн. Главврач предпочёл не вмешиваться. — Не знаете, где можно… — Холмзи окинул взглядом часы на стене, - …в шесть утра отыскать сливки в этом учреждении? — он обращался к врачу. — Сливки? — повторил тот удивлённо. — Да. Этот здешний кофе… он такой горький…- мужчина посмотрел на свой напиток. — А-а-а, — улыбнулся главврач, — Это же американо. Все иностранцы его любят. — Мне бы ещё сахарку, — мило сморщил нос британец. — Надо было заказывать латте, — язвительно заметил Доун, — И не забывайте, что у Джэ непереносимость лактозы. Будете его дразнить? — Не буду, — сказал Холмзи. — Мы можем поболтать об этом наедине? — вдруг решился Юн, — Вам бы следовало знать Джэхёна получше… — Тогда выйдем? — согласно усмехнулся мужчина. — Не смейте оставлять меня одного, — забеспокоился Пиль, посматривая на главного врача, — Я с детства не доверяю эскулапам. — А вам бы следовало это делать почаще, — не смолчал главврач, переходя на корейский, — А то у вас залегли нездоровые круги под глазами. Вонпиль испуганно прижал пальцы к векам. — Рыдать надо поменьше, — вздохнул Доун и поманил Холмзи из кабинета. Когда они вышли в коридор, вдруг сжалось сердце от холодного предчувствия. Неужели, Джэ сам позвал этого человека к себе? И тот сразу прискакал, как будто дел других нет… Мог ведь сослаться на занятость… — Извините, как ваше имя? — спросил его мужчина, — Не помню, чтобы мы представлялись друг другу. — Юн Доун — барабанщик группы. Джэ с вами не поделился, кем я ему прихожусь? Они медленно пошли по коридору в сторону административной стойки. — Мы не говорили о работе, — усмехнулся Холмзи. Доун жадно рассматривал его лицо. Какое-то небритое, помятое, словно человек не спал уже долгое время. Только глаза были хороши: коричневые, очень живые, слегка припухшие от бесконечных бдений перед монитором. — Для какой цели посетили Сеул? — решился спросить Юн. Это было неприлично, но у него весь стыд, как рукой сняло. Ничего после этого не осталось — лишь голая равнина, а английский он знал прекрасно для "ботана", — Чтобы Джэ повидать? Сеть уже не годится? Монитор ведь не передаёт настоящей картинки, верно? — Не вижу причины скрывать, — пожал плечами британец и уставился своими глазищами, — Я был напуган до чёртиков, когда Джэ стало плохо прямо во время онлайн-разговора со мной. Говоря о настоящей "картинке" — я бы не хотел, чтобы вы оказались тогда на моём месте… — Хён написал песню, она сегодня выйдет, — вспомнил вдруг Доун, — Вы ничего о ней не знаете? — Только то, что она сегодня выйдет, — усмехнулся Холмзи. Они прошли мимо опустевшей стойки администратора. Доун узнал это место, где-то совсем рядом находилась комната Джэ. И там, по всей видимости, лидер переводит песню самого старшего на корейский язык. А может и чего похуже. И почему этот британец не пытается вмешаться? Если уж приехал… Ждёт чего-то… — У Джэ очень много поклонников, не боитесь затеряться в толпе? — нагло выговорил Доун. — Англичане склонны к публичному мазохизму, — улыбнулся открыто Холмзи, отрывисто рассмеялся: негромко, но весомо. — Это вы оплатили лечение? — прямо посмотрел Юн в распахнутые, искрящиеся интеллектом глаза. Если он и ошибается, завсегда же можно это понять. Мужчина смутился. Моргнул. В это время Доун и увидел Сонджина. Он шёл по коридору в их сторону и хмурился всё больше, по мере сближения. — Чего ты тут делаешь? — осведомился лидер, попридержав его за локоть, — Ты дома-то хоть был? — он осторожно покосился на Холмзи. — Приехал за Джэ, — хмыкнул Юн, вывернулся из-под руки. Не хватало ещё, чтобы кто-то к нему цеплялся, — А ты куда? Если домой, то возьми такси, а мы с Пилькой хёна привезём. — Я за кофе, скоро Джэ проснётся и обязательно попросит, - задумчиво проговорил лидерним, он даже не обратил внимания, что где-то тут находится и Вонпиль. Доун обернулся на британца. Надо бы предупредить лидера, но что-то не сильно хотелось. Сонджин сейчас был союзником, как ни крутись. — Простите, — не выдержал Холмзи, — Я могу попросить вас разговаривать по-английски? — А кто вы? — спросил лидер, переходя на родной язык британца. Такой послушный! Уши бы не слышали. — Дядюшка из Британии, — усмехнулся мужчина, — Не могли бы вы принести и на меня кофе? Американо. Без сливок. — Конечно, — быстро кивнул Сонджин и поклонился, глянул грозно на Доуна и пустился трусцой к лифту. Юн неторопливо проводил глазами его толстые бёдра и покачал головой, объяснил Холмзи: — Этот чувак, Пак Сонджин — лидер нашей группы. Он самый милый, но считает себя грозой Сеула. Не разуверяйте его, если продолжите знакомство. — Не буду, — кивнул британец и ухмыльнулся ехидно. Сонджин вдруг вернулся и отозвал Доуна в сторону. Прошептал на ухо. — Я совсем забыл… Джэ собирается переселяться от нас. Говорит, что он нам надоел. Бери Вонпиля и поезжайте в агентство, нужно обязательно внушить Папке JYP, что для Джэ невозможно менять место локации. Нельзя подвергать его смертельной опасности! Эти панические атаки… Юн испуганно застыл. Что? Джэ хочет уйти? Просто бросить их и свалить? После приезда этого британца всё совершенно идёт наперекосяк! И жизнь рушится, как карточный домик. Неужели, мало того, что уже случилось? Грёбанное мироздание издевается над ним, как только хочет. Тогда Доун подхватился и бросился к кабинету главного врача. Нужно взять в союзники Вонпиля. Вдвоём они сумеют убедить директора в чём угодно! Только бы никогда не терять Джэ из виду. — Какая муха его ужалила? — спросил Холмзи Сонджина, но тот просто покивал головой. Он сейчас плохо понимал английский. *** Бэм Бэм еле дождался вечера. Он два дня жил какой-то особой жизнью, где всё время присутствовали чьи-то проникновенно-синие глаза, а на третий не выдержал. Жуть, как захотелось увидеть Гарри. И ведь понятно, что найти его можно очень легко. Всего лишь продиктовать адрес своему водителю и задремать на удобном сидении. Но это было невозможно по многим причинам. Во-первых, Бэм никогда не бегал за парнями, всё всегда было наоборот. Случай с Джинёном был особенным. Но и тогда они жили слишком близко, чтобы попытаться сокращать эти расстояния. Во-вторых, даже сам внутренний настрой был против вмешательства извне. Зачем себя нервировать? Зачем придумывать дурацкие желания, чтобы они потом никогда не сбылись. И сидели в твоём сердце мёртвым грузом. Но тяга была сильной. В какой-то момент он сдался, решив, что ничего в этом нет странного, если он проведёт вечер в том кабаке, где напился в последний раз. Им Джэхён же сказал, что Гарри играет там постоянно. Бэм сейчас редко встречался с мемберами и зависал один-одинёшенек в своей домашней студии. Весь рабочий пыл проходил, стоило ему расслабиться хоть на миг. Почему-то очень сильно хотелось повидаться с Джэ, словно они связаны какими-то кровными узами. Поделиться о своей душевной пустоте было не с кем. И только Джэ, возможно, его бы понял. Доун почти не приходил на ум. Он притаился где-то на дне души и в данный момент молчал. Вызвав водителя, Бэм действительно устроился на удобном сидении своего автомобиля и приготовился ждать. Он достал смартфон и написал Джэ сообщение: «Привет, как поживаешь, «хён»? Ответ пришёл не сразу: «Я же просил тебя не называть меня так, Бэм Бэм. Если что-то случилось, позвони моему лучшему другу Доуну.» Бэм хмыкнул и приуныл. Джэ никогда не заинтересован в их общении. И как поделиться с человеком, которому на тебя плевать с высокой колокольни? Как? Разговаривать больше не хотелось. Появилась вдруг дикая мысль позвонить Джебому и посоветоваться с ним насчёт нового увлечения. Вот было бы интересно посмотреть на его реакцию. Но это тоже было гиблым делом. В этот момент его смартфон завибрировал и заныл. — Да… — пробормотал Бэм в мембрану. — Это Им Джэхён, помните меня? — голос был тихим и озабоченным. — Конечно, — вздохнул Конпимук, представляя покрасневшие уши парня. Это напомнило о Доуне. — Я звоню по делу, — откашлялся Им Джэхён, — Гарри Ньюман оставил для вас письмо… — Что? — перебил Бэм, — А сам он где? — Видимо, вернулся домой, — совсем тихо проговорил парень, — Я ничего об этом не знаю. Просто нет его вещей и на работе его не было, пришлось срочно искать замену и мы остались без музыканта. — Когда это произошло? — паника пока не охватила душу, но предчувствие её началось. — Сегодня… Хотя, нет, вчера! На работе его не было вчера, но я лишь сегодня заметил, что вещей нет, тогда и нашёл письмо в шкафу. — А сам ты где? — Бэм принялся кусать губы. Все мысли выветрило из головы и стала она пустой и глупой. — Дома. — Напомни мне свой адрес, — попросил Бэм, — Я уже в пути, поэтому заеду… Парень отсоединился и позже пришло сообщение. Бэм продиктовал адрес водителю и откинулся на сидении. Закрыл глаза. Нет в жизни счастья и быть его не должно. Можно судачить по этому поводу легко, свободно и много. А лучше просто забыть. Как будто ничего такого и не было. Тогда зачем нужно это письмо? Зачем? Но искушение было очень сильным. Что в нём? Приглашение следовать какой-то игре или просто душевная исповедь? В любом случае, можно прочитать и тогда уже забыть обо всём. Как будто ничего и не было...