Случайность или набросок?

Бэм не хотел читать письмо Гарри при Джэхёне, но не уйдёшь же сразу. Пришлось войти, даже выслушать несколько приятных комплиментов. Он терзал листок в руке, но всё не решался заглянуть. — Гарри никогда не был импульсивным, — говорил в это время парень, — Даже не знаю, что им двигало… Возможно, он просто соскучился по дому. — А где он живёт? — влез Бэм. Судя по чистейшему произношению, Ньюман и родился здесь. — Кажется, у него двойное гражданство, — задумался Им, — Но точно я не знаю. — Как же так? — удивился Конпимук, — Ты же сам говорил, что вы друзья. — Но мне никогда не приходило в голову задавать какие-то вопросы, — парень огорчённо поджал губы, — Если бы он захотел, сам бы рассказал. — Действительно, — Бэм вздохнул. Ему здесь больше нечего было делать. Попрощаться и уйти. — Вы извините, что я оторвал вас от дел, — Джэхён потешно поморщил нос и почесал затылок, — Возможно, ничего стоящего для вас нет… — Отнюдь, — пробормотал Бэм Бэм, — Мне бы очень хотелось встретиться с ним ещё раз. Я даже ехал к вам в кафе, чтобы послушать его пение. Но… видно не судьба… — Не очень-то похоже, что вы верите в судьбу, — улыбнулся Им, — А иначе бы заметили некую закономерность… Бэм усмехнулся. Легче всего сейчас не активировать эту тему. Если парень намекает на себя, то шансов у него ноль целых, ноль десятых, не говоря о тысячных. — Спасибо, что позвонил, — Конпимук сунулся к двери, — Если будет что-то новое, сообщи. — Непременно, — вздохнул Джэхён, — Приятно было встретиться… Бэм шагнул за порог и даже не посчитал нужным обернуться. Иногда стоит пресекать самые незначительные знаки внимания. Особенно, если они для тебе неважны до чёртиков. В машине он всё же развернул письмо, уж слишком оно жгло руку. Пальцы горели, словно он держал затлевший уголёк. Вот так и с чувствами. Сначала ты не сильно в чём-то заинтересован, а потом оказывается, что это - самое важное в жизни. Водитель обернулся и спросил, куда изволит поехать Звезда к-попа. Да никуда, извините за подробности. Лучше всего сейчас выпить и забыть про всё. Только ведь не поможет. Уж Бэму ли не знать, что алкоголь лишь временное замутнение. А потом всё вернётся в трехкратном размере. — Вези меня домой, Им Га И, — потребовал Конпимук, развернул сложенный вдвое листок. На изломе было написано: «Бэм Бэму». Почему-то закралось сомнение. Гарри ведь никогда не называл его. Как же Им Джэхён узнал, что он и есть Бэм Бэм? Мало ли, какому Бэм Бэму предназначено это письмо… Для мальчишки-официанта он всего лишь — Мистер Икс. Бэм хмыкнул. Прочёл ровные, размашистые строчки. Парень писал на английском, несмотря на хорошее знание корейского. Наверное, он бы написал это письмо на тайском, если бы мог. «Наша встреча была слишком незначительной, чтобы считаться чем-то особым. Когда сбываются мечты — ты теряешь всё…» Что? Всего лишь это?! Ни слов любви, ни даже простого спасибо за поцелуй от Звезды? Бэм перевернул листок. Снова наткнулся на своё имя. И всё?! Какие-то глупые, ничего не выражающие фразы? Какой-то тупой квест? Ни тебе развития сюжета, ни приглашения следовать за собой в нелепой игре? Зачем? Почему? Это так выбило из колеи, что Конпимук несколько раз перечитал написанное. Ничего не лезло в голову, только самые сумасшедшие идеи — найти этого «писаку» и допросить с пристрастием. Найти… По каким же таким следам? Не оставил синеглазый мальчик протоптанной тропинки. Бэм торопливо вытянул смартфон из кармана. Погасил свет в салоне. Он выбросит это послание и думать забудет! Но… с Имом Джэхёном следовало разобраться. — Послушай, мой мальчик, — начал Конпимук, как только услышал милый голосок, — Почему ты подумал, что это письмо предназначено для меня? Как ты узнал? Ничего не хочешь мне рассказать? На том конце помолчали. Вздохнули. — Хорошо, я узнал это от Гарри. Он вернулся тогда странный… — Когда? — осведомился Бэм. — Помните, он отвёз вас домой? Приехал и закрылся в своей комнате, даже ужинать не вышел… — И что потом? — Бэм начал злиться. Доставай из этого парня всё клещами, чтоб его! — На следующий день он собрал вещи и отдал мне письмо, сказал, чтобы я не сообщал вам об этом два дня. — Но почему? — вскричал Конпимук, — Зачем ему понадобилась эта фора во времени? Зачем? — Я не знаю, — прошептал парень, — Я правда не знаю. Нам нужно было срочно найти нового музыканта, этим я и занялся… Но так и не нашёл… — Он что-нибудь ещё сказал? — потребовал Бэм. Не очень-то верилось этому мальчишке. Явно кто-то тут темнит и сбивает со следа. Никому нельзя доверять в этой жизни. Факт фактический. — Нет! — Неправда, что ты не знаешь, откуда он, — начал распалять себя Бэм. Захотелось вдруг вернуться и увидеть искренние глаза этого пройдохи, — Он же выступал в вашем кафе! А как же резюме? — Там просто адрес нашей квартиры. Мы живём в ней уже два года… Жили… Чёрт! Как можно быть друзьями два года и ничего не знать?! Это же нонсенс! Ясен пень, этот малыш знает всё. Но не торопится объяснять. В любви — каждый за себя? Так, что ли? — Ладно, пусть это будет на твоей совести, — печально сказал Бэм в мембрану. — Подождите, — попытался остановить его парень, — Я мог бы просто промолчать! Я мог выбросить письмо и вовсе не звонить вам! Но я же позвонил… Как обещал Гарри. — Молодец, ты всё правильно сделал, — ухмыльнулся Бэм, — Надеюсь, Ньюман будет счастлив. Он отсоединился. Внутри всё бушевало синем пламенем. Захотелось выплеснуть из себя всю накопившуюся злость. Но вместо этого, Бэм аккуратно сложил письмо надвое и засунул в карман. В руке завибрировал смартфон, это так сильно напугало, что заныло сердце. Да кто это, ёшкин богомол?! Это был Югём. Не очень-то хотелось с ним разговаривать, но отчаяние требовало хоть какого-то всплеска эмоций. — Чего тебе? — Помнишь, я говорил про своего отца-олигарха? — с места в карьер начал Ким. — И что? — Бэм прикусил губу и охнул от боли. — Он действительно хочет помочь. Мы сможем создать своё агентство! — Флаг тебе в печёнку, — хмыкнул Бэм. Не стоило принимать за правду все слова макнэ. Тот часто принимал желаемое за действительное. Вот если бы позвонил Марк… такое бы ещё прокатило. — Завтра я с ним встречаюсь и хочу, чтобы ты поехал со мной! Ты понимаешь, как это важно? Это же наша дальнейшая судьба. — Уху. Бегу и спотыкаюсь! — Бэм! — заголосил в мембрану Югёми, — Ты что, мне не доверяешь? — Доверяю, доверяю, — поспешно проговорил Конпимук, — Но возьми с собой Марка. Он лучше разбирается в этом. Я могу помочь только в вопросах самоликвидации. Особенно сейчас. — Ну и пошёл ты! — разъярился Ким, — Создадим агентство без тебя! Бэм отключился. Он выплеснул отрицательные эмоции, но это не сильно-то помогло. Разве что пришла запоздалая реакция — стало вдруг всё безразлично. К чему вообще что-то делать, если это остаётся в твоём мире. И никто его с тобой не разделит. Никогда. Пришёл одиночкой — одиночкой и закончишь. — Господин Бхувакуль, — повернулся к нему водитель, — Извините… — Да, — откликнулся Бэм. — Мы уже десять минут как приехали… Конпимук выглянул в окно, ничего не увидел, кроме своего прекрасного отражения. Ночь вовсе и не ночь в Сеуле. Так, всего лишь время суток. Но здесь, в этом чертовски дорогом районе — всегда было темно и тихо. Спокойно как-то. Только извечные цикады и ночные птицы иногда вносили хоть какую-то лепту. — Спасибо, Им Га И, — Бэм побрёл к своему дому. — Завтра когда за вами приезжать? — осведомился водитель. Он всегда ставил машину в своём гараже. Так было проще и удобнее для Бэм Бэма. — Никогда, — обернулся парень и улыбнулся, как раненый зверь. Конпимук ни разу не видел как улыбаются "раненые звери", но ассоциация была неплохой. — Хорошо, — поспешно кивнул водитель и рванул с места. Он был приучен не возражать. *** Джэ комната понравилась. Не было в ней ничего сверхроскошного, где он чувствовал бы себя заложником. Лишь самое необходимое мозолило глаза. Кровать достаточно узкая, чтобы не было двоякого значения и достаточно широкая, чтобы переживать о качестве сна. В этом и был весь Холмзи. Волшебник и обычный человек в одном флаконе. Вернее, не волшебник же! А чародей… — Нравится? — спросил мужчина. Джэ обвёл взглядом стены, останавливаясь на каких-то неброских репродукциях. Он ненавидел акценты на произведения искусства, откуда Холмзи узнал про это? — Миленько, — улыбнулся самый старший, чувствуя босыми ногами мягкий ворс ковра. — Пойду, сварганю чего-нибудь на ужин, — засуетился Холмзи. Джэ вздохнул, когда остался один. Почему-то перестало болеть сердце, это был хороший признак. Очень сильно хотелось показать Холмзи свою новую песню. Это здорово — разделить с кем-то тоску и одиночество. Стационарный компьютер сразу приковал его взгляд. Он включился легко и просто. Джэ даже не сомневался, что здесь есть интернет. Чтобы Холмзи, да не позаботился об этом?! Песня вышла ещё утром, но не было возможности это проверить. Самый старший совершенно забыл про смартфон и он разрядился. На это было плевать. Кто его может потревожить в этом мире? Менеджеры средней руки? Может, Доуни? Или Сонджин? Не хотелось их даже слышать. Не сегодня, други! Джэ не заметил, как вошёл Холмзи и застыл сзади, следя за монитором. Там как раз шло видео и играла музыка. Отмечая про себя все плюсы и минусы, самый старший совершенно забылся. — Это и есть твоя песня? —  голос прозвучал так неожиданно и громко, что Джэ вздрогнул. Повернулся. — Ага. Ты слышал? — Конечно, — улыбнулся мужчина, — Включи ещё раз. И снова на экране замаячило его лицо. Особенно нравилась концовка, когда он трепетно и нежно сжимал алую розу в руке. Она была слегка потрёпанной. После каблуков Вонпиля такое и случилось на самом деле. Свежи оказались воспоминания. Так и проехались по живой плоти. То ли роза это, то ли — кровь. Песня тоже была хороша. А уж над музыкой он трудился несколько ночей к ряду, пока не получилось то, что получилось. Слова врезались в сердце, как острые стрелы: …В то время, когда тебя бьют И ты лежишь лицом в землю, Даже если ты в скафандре, тебя это уничтожает… Посади семена, но из них никогда не прорастут плоды Кричать? Но все они заставят тебя замолчать… Если бы каждый думал, что это мог быть он, Не было бы слёз и крови, Они бы знали, что слёзы — это кровь И безумец здесь ты… Ничего не имеет смысла, Разве ты этого не понимаешь? Разве ты не знаешь, Что на самом деле нет ничего воистину прекрасного? Мы все просто разбитые окна… Что вы видите, зависит от того, под каким углом смотреть Я видел кровь на полу Или это была просто роза? Песня закончилась, но Холмзи пока молчал. Молчал и Джэ. Он ждал. Его жгла пронзительная боль, что однажды он испытал. Да только кто-то разве поймёт? Кто ещё ощутит весь этот страх своими потрохами? Такое невозможно по умолчанию. Истинная истина. — Джэ, — тихо проговорил мужчина. Он стоял за спиной и сейчас положил тяжёлую ладонь на плечо, — Прости, что меня не было тогда рядом. — Да ты и не знал меня! — воскликнул парень, обернулся. И плевать было на то, что слёзы мешали смотреть. Они резали глаза посильнее бритвы. Холмзи был быстр, как ярость, он сомкнул пальцы на шее, притянул к себе. Обнял нежно и крепко. Так, будто имел полное на это право. Словно хотел защитить от всех невзгод, что обрушились на тонкие плечи за эту короткую жизнь. — Мы в ответе за тех, кого приручили, — быстро сказал он, — Ты знаешь, что это неверно? Хоть песня и не совсем о том, но я должен сказать, что нельзя жалостью заменить любовь. Понимаешь меня? — Холмзи чуть отодвинулся, заглядывая в глаза, — Не бойся ранить, если сомневаешься. Не будь заложником своих слов и верь только чувствам. Внутренний голос тоже порой фальшивит. — Я боюсь… — сказал Джэ, ощущая лёгкий аромат чужой кожи, от этого кружилась голова. — Страх сжирает душу, — улыбнулся Холмзи, — Не отдавай ему это. — Ты ведь тоже меня оставишь, когда придёт срок! — вскричал Джэ, — Любые добрые слова будут бессильны. Мне придётся лежать мордой в асфальт и ощущать беспорядочные удары… Тогда зачем всё это? — Я буду рядом столько, сколько ты захочешь, — Холмзи погладил его по голове, словно ребёнка. Запутался пальцами в волосах, прикрыл глаза, упиваясь нежностью. — Это всего лишь слова! Глупые, бесчувственные фразы, способные замутить сознание, для достижения каких-нибудь низменных целей. — А они у тебя есть, эти цели? — снова заглянул в глаза мужчина. — У меня есть… А у тебя? — иронично заметил Джэ, подумал, продолжил вдруг, — Доуни — маленький щенок, он погибнет без меня! — Это ты погибнешь без него, — помолчав, констатировал Холмзи. — Неправда… Я погибну без тебя… — Ты никому ничего не должен, не забывай об этом, — в глазах мужчины запрыгали яркие, солнечные зайчики. Откуда им взяться в десять вечера? Ну откуда?! — Когда я впервые тебя увидел, подумал, что ты — перезрелый мужик, выбритый как попало, с дурацкими манерами и такими безбашенными глазами, что хотелось заплакать, — честно признался Джэ, — А потом мне стало всё равно, как ты выглядишь. Я просто понял, что ты — Холмзи… Мой Холмзи, которого я придумал когда-то… — Выдумщик, — мужчина осторожно поцеловал его в макушку. Потянул к креслу. Усадил. Сам приземлился в безопасной близости — на ковре у ног. — Я не хочу, чтобы у меня была отдельная комната, отдельная кровать и причина тебя ненавидеть, — быстро проговорил Джэ, — Если у тебя есть довод, озвучь его или прими всё, как данность. Я ненавижу тупые слова о любви, я просто хочу любить. — Тебе не нужно на это разрешение, — глаза Холмзи сделались серьёзными и вдумчивыми. Лёд в душе раскололся на тысячу мизерных частиц, и стало тепло и свободно. Ушла любимая боль, а вместо неё запеклась нежная жалкость. Они вспомнили про еду, когда желудок Холмзи жалобно потребовал к себе пристального внимания. В наступившей тишине это прозвучало так нелепо, что кроме смеха, ничего не смогло вызвать. Джэ ловко поднялся, потянулся как кот. Подал руку. — Не удержишь ведь, — проворчал Холмзи. Но всё же вцепился в ладошку, встал. — Ты когда-нибудь плавал ночью в бассейне? — вкрадчиво спросил Джэ, — Только не говори мне, что ты не умеешь плавать. — Я не умею плавать, — заговорщицки сообщил мужчина и усмехнулся. А потом были ночные посиделки на крыше. Вода в бассейне серебрилась и поблёскивала в лучах огромной, белой луны. Если бы кто-то сейчас сказал Джэ, что у луны нет лучей, он бы жутко удивился. Они были…эти лучи… И было небо над головой с бесконечной, звёздной пылью и настоящим Млечным путем. А где-то молчаливый и таинственный Орион натягивал свою тетиву. Джэ отыскал Сириус. Эта звезда в два с половиной раза больше Солнца. Такое совершенно не принималось мозгом. Немыслимые масштабы удивляли, завораживали. Где-то там, в необъятной вселенной, несётся, покоряя бесконечность, звёздный щенок, намертво прицепленный к своему хозяину. Ведь Сириус — двойная звезда… Он и Доуни… Холмзи поднял лицо к небу, проследив за его взглядом. Улыбнулся краешком губ. — Звёзды вселяют в людей веру в бесконечность. Нас интересует всё, что не поддаётся анализу. Но стоит приблизиться к этому и интерес исчезает, как туманная дымка. — Ты всегда будешь для меня важнее всего, — Джэ провёл пальцами по бархатистой, открытой груди Холмзи. Сердце зашлось от этой нечаянной ласки. Почему его не гложет совесть? Нет никаких дум о маленьком, пушистом комочке… — Ты не знаешь, что будет через пять минут… — Зато я знаю, что будет позже, — тихо заметил Джэ, — Тебе придётся уехать. — Я же сказал, что буду здесь столько, сколько ты выдержишь, — Холмзи накрыл его руку своей. Погладил пальцы. Замер, — Тебе не холодно? Джэ мотнул головой. Не хотелось шевелиться. Если бы так можно было провести всё оставшееся время, он был бы счастлив. Несомненно. — Я познакомился с твоим макнэ, — вдруг сообщил Холмзи, устроился рядом, опустил ноги в серебристую воду, поболтал ими. — Ты видел Доуни? — удивился Джэ. Сердце отозвалось на знакомое имя тяжёлым набатом. — Он приезжал, пока ты спал. Вместе со странным парнем по имени Вонпиль. — Куда же они потом делись? — всё ещё недоумевал самый старший. Если макнэ не дождался, стало быть, была неопровержимая причина. — Я не знаю, — Холмзи посмотрел прямо в глаза, — Позвони ему. — Мой смартфон сдох, а зарядка дома, — поспешно оправдался Джэ. Не стоило вспоминать о смешном и милом щеночке. Только не сейчас! По-жа-луй-ста… — Он тебя любит, — сообщил Холмзи. Видимо, эта фраза далась ему с трудом. Он надолго замолчал. — А я не хочу, чтобы в наши отношения врывались посторонние! — разозлился Джэ, — Кроме тебя мне никто не нужен. — Я знаю, — очень по-доброму улыбнулся мужчина, поднялся. — Ты куда? — заволновался Джэ. — Ночью тепло обманчивое. Вернёмся сюда утром? — Хорошо, — Джэ послушно встал. Ветер взлохматил его отросшие волосы. Кожа покрылась нервными пупырышками. Почему-то вспыхнуло лицо, когда он подумал о близости с Холмзи. Этого жуть как хотелось. Тело ныло, словно перед концертом и слегка подташнивало от избытка чувств. Ему нельзя волноваться. Радостные эмоции уничтожат быстрее, чем стресс. Ирония. — Почему — это я? — взволнованно спросил Джэ, — Что, других поближе не нашлось? Холмзи притянул его к себе. Обнял, согревая плечи: — Спроси что-нибудь полегче. — А мне бы хотелось, чтобы ты сейчас сказал, что я самый…самый…самый, — притворно надулся Джэ. — Иронизируешь? — заглянул ему в лицо мужчина. — Пытаюсь найти способ поцеловать тебя… Холмзи залился своим особым смехом. Но глаза оставались серьёзными и проницательными. — Наверное, надо делать то, что ты хочешь. Воспользуйся ситуацией, когда тебе можно всё. Но Джэ уже не слушал, он коснулся шелковистой щетины возле рта, вздрогнул как от выстрела, когда нежные губы приоткрылись в усмешке. Да кто такой этот Холмзи, чтобы начисто сводить с ума? Чтобы отключать сознание и заставлять умирать и возрождаться. Снова и снова. Есть этому объяснения? Но голова затуманилась от ласковости чужих губ…чужих рук…чужого аромата, который впервые в жизни не был назойливым.