Особенности дружеской переписки

       Тони не верит в то, что это происходит наяву.        Сейчас...        Он так долго рисовал себе в уме эту встречу, так часто гадал и думал, каким на самом деле окажется его невероятный визави, но реальность превзошла все ожидания.        Высокий, чуть выше Старка, человек, в обманчиво простом одеянии монаха нервно дергает щекой.        Старк и сам не понимает, что он делает; но, то ли в воздухе чересчур нежно и сладко пахнет жасмином, то ли он тоже не в себе, но Тони бездумно шагает вперед, тихо сказав: «Морель... Ты пришел. Знаешь, я до последнего думал, что ничего не выйдет. Я так давил на тебя, а ты взял и согласился. Мы здесь одни, и может, ты снимешь маску?.. Я хочу увидеть тебя…»        Глаза Мореля под черной маской сверкают непонятным, и Тони слышит странно глухой ответ.        — Тони... Я пока не готов, может, мы сначала поговорим?        — Хорошо. Давай поговорим. Ты не против, если мы выпьем?        Тони уже нравится все.        Все.        Чарующий голос.        Удивительный взгляд.        И невозможно хриплое, ломкое: «Тони...», звучащее так деликатно и интимно, что сердце невольно замирает.        Старк счастлив уже одним тем, что Морель пришел.        Что он рядом.        Близко.        Так невозможно близко.        Счастье ударяет в виски, словно колокол, и Старк улетает...        В свое личное сумасшествие.        Сегодня..        Сейчас...        С ним...        Мир суживается до булавочной головки, когда Тони с убийственной ясностью понимает, что он согласен на все.        Если...        Если Морель и дальше будет так смотреть на него.        Он подает Морелю бокал с шампанским, ведь Тони, верный себе, успел осмотреть прелестную беседку, радостно обнаружив в ней уютные скамейки и столик с шампанским, фруктами и парой бокалов.        Тони мгновенно шалеет, ощущая теплые руки, принявшие бокал.        — Морель…        — Тони... Как насчет выпить на брудершафт?        Темные, кажущиеся почти черными в свете слабых светильников летнего сада, глаза Мореля слишком близко.        И интонация Мореля такая провокационная и вместе с тем живая, что словами не передать.        — Почему нет, дорогой мой?        Тони был приятно поражен, нет, даже сражен, когда Морель, не спеша допив бокал, быстро и жадно вздохнул, и, приобняв Тони за плечи в довольно страстном объятии, рвано коснулся губ Старка в опьяняюще жарком поцелуе.        Поцелуй откровенен на грани, потому что Тони чувствует желание и напор.        Старк отвечает также ярко, шалея от плавящего воздух между ними желания.        Губы Мореля так хороши, сладкие, прекрасные и такие нахальные, что Тони и не думает сдаваться.        Ну уж нет.        Он мягко гладит затылок и шею Мореля, и не собираясь его отпускать.        Такие интимные поцелуи — почти признание.        И так никогда не целуют чужого.        Никогда.        И, словно услышав мысли Тони, Морель придвигается еще ближе, напористо прижимая Старка к себе и шепчет.        «Тони, я...»        — Помолчи, Морель, прошу. Потом…        Старк, совсем помутившись от всего сразу — от голоса, губ и особенно от того, как именно его целуют в ответ, жадно и собственнически захватывая и чуть прикусывая временами нижнюю губу, отпускает себя.        Снова и снова целуя Мореля так, словно до этого Тони никого и никогда не целовал.        Так — никогда...        Тони плавно слетает в нирвану, когда руки Мореля, властно и обескураживающе хорошо и правильно гладят ему шею, и не думая прерывать их безумие…        Но Морель рядом, он чуть тянет Старка вперед, лаская тонкими пальцами щеку, и Тони ведет от такой откровенной демонстрации чувственности.        Остановиться немыслимо, просто невозможно, и, упав вместе с Морелем, таким страстным, невозможным и жаждущим на так вовремя подвернувшуюся скамью, Тони не думает больше ни о чем…