Особенности дружеской переписки

       — Тони, нет… Не надо это делать, я же пре…        Стивен стремительными скачками меряет коридор, весь объятый парализующей, заставляющей вновь и вновь переживать весь этот ужас, паникой.        — Мистер Стрэндж, он приходит в себя. Думаю, что нам просто нужно еще немного подождать, и вы сможете с ним поговорить. Все не так плачевно, и уверяю вас, все будет хорошо.        «Хорошо…» — сквозь зубы, болезненно скривясь, словно от зубной боли, цедит Стрэндж.        Он не в силах даже стоять, потому что с ума сходит.        Стивен так просил Старка не геройствовать в этот раз; так надеялся, наивный, на то, что они хотя бы один раз полетят в отпуск без предосторожностей и чемодана лекарств, но все бесполезно.        Тони, впечатленный не иначе как новыми байками своего бесценного и такого же чокнутого дружка Тора, тоже, вероятно, решил попробовать на себе все чудеса Асгардской волшебной реанимации и…        И рванулся в бой, будто камикадзе.        Стивен чуть не оглох, услышав по общей связи, куда именно собирается лететь Тони, но, конечно же, не преуспел в крайне быстрых и яростных попытках отговорить Старка от новой глупости.        Не говоря уж о том, что отряд Харди Маглурра уже был в пути, и нужды в этом марш-броске как таковой не было.        Но Энтони Старку сложно возразить, с ним чертовски трудно спорить даже дома, чего говорить о миссиях?        Стивен предчувствовал беду, он не мог это остановить, но попытался.        «Попытался…» — горько усмехается Стивен, ломая пальцы.        Ему на все плевать, и он даже не заметил, куда исчезли остальные Мстители.        Вонг утащил куда-то Вижна и Ванду, а Романофф, с донельзя озабоченным лицом полетела на третий этаж к тоже раненым Роджерсу и Барнсу.        Впрочем, это ему передал Джарвис, Стивену было не до того, чтобы держать лицо.        Он больше не мог сдерживаться.        Сил хватило только на пустые, как отчеты о гольфе, разговоры с врачом да на то, чтобы принудить себя дышать.        Он наконец столкнулся со своим главным страхом наяву.        Раны на теле заживали, хоть и медленно, но вот сердце...        Сердце, как он не старался закрыть и его броней, будто вибраниумом, не поддалось.        Более того, Стивен… влюбился.        Сначала в письма.        Затем в их автора.        Или ... наоборот.        Какая разница?        Такого удивительного.        Такого честного.        И до странности понятного и яркого Тони.        Только вот тогда он, уже попав в это уносящее разум, беспечальное веселье, азарт и невероятное, фантастическое тепло, неожиданно вздрогнул.        Годы лишений, тоски и отчаяния стирались, уходили в туман.        Он больше не один.        И никогда не будет один.        Как только Стивен в это поверил, как только осознал, вокруг что-то начало рушиться.        Он не хотел этого никогда, не желал ругаться и ссориться, но вот они...        Они не могли остановиться.        Весь это последний перед миссией в Эриццею месяц они ссорились, спорили и бесконечно ревновали и мучали друг друга.        Самое ужасное, что Стивен доподлинно знал, что Тони тоже сожалеет.        Но поделать ничего не может, оба они такие нервные, острые, выхватывающие саму суть из любой фразы и поджигающие, как напалмом, ответной взрывной волной.        И даже обдумывая все потом, в тишине, Стивен все равно ловил себя на простой и пугающе обжигающей мысли.        Он ничего, ровным счетом ничего не хотел бы изменить в Тони Старке.        Совсем.        Потому что любил его.        Потому что понимал.        Потому что знал, что порой скрывается за такими обманчиво веселыми и казалось, пустыми репликами.        Сколько боли, гнева и печали стоит за этой впечатляюще светлой улыбкой.        И Стивен готов был умолять всех богов мира, только бы они не забрали его.        Сердце камнем ускользало меж лопаток, и Стивен невольно прижимался в конце нового забега к стене все сильнее, стараясь...        Стараясь не упасть на колени и не совершить какую-нибудь дичь.        Он не чувствовал почти ничего, кроме боли.        Но на этот раз все было больнее.        Намного.        Оказалось, что маг, так истово гордившийся своим самообладанием, все же утратил его.        Беспечно променяв его на эти смеющиеся глаза.        На этот наглый томный вздох.        На это тихое признание, пронзающее утреннее удовольствие от руки Тони на его талии, так нежно.        «Стивен, я тебя люблю, но не мог бы ты не пытаться сбросить меня с кровати? Или, если я провинился в чем-то, то хотя бы намекни, и я покорно приму данное наказание…»        И Тони смеется.        Боже, как же он жизнерадостно хохочет.        Закатывая глаза, выразительно цокая и обиженно надувая нижнюю губу.        Наверное, нет человека счастливее Стивена в этот миг.        И вот теперь Стивен умоляет судьбу не карать его.        «Только не так. Только не Тони… Прошу тебя… Не надо.»        Стивен молит неведомо кого, отвернувшись к стенке и впивая ногти в ладони так, чтобы не смотреть никому в лицо.        — Мистер Стрэндж… Прошу вас… Вы в норме? Не переживайте, все обошлось. Вы сможете идти?        Стивен поворачивается так быстро и внезапно, дичайшим напряжением все-таки успев натянуть на лицо остатки светской улыбки.        — Как Тони? Он может говорить?        Вопрос дурацкий, но ничего другого Стивену не приходит в голову.        Руки леденеют моментально, но мозг упорно цепляется за слова медика.        — Мистер Старк в норме. Есть некоторые сложности с рукой, но в целом прогноз благоприятный.        — Да, мистер Грейф. Я могу его увидеть?        — Конечно, я вас провожу.        Еще пара минут, и под стук закрывшейся за врачом двери Стивен подлетает к кровати.        — Стивен… Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть? Как тебе моя нога? Согласись, я выгляжу неп…        Тони не успевает договорить.        Не успевает даже выдохнуть.        Потому что Стивен целует его.        Целует, что-то шепча в щеку.        И все еще чуть дрожа изнутри.        — Тони. Господи, какой же ты дурак… Зачем тебе голова, скажи мне?…        И слышит в ответ.        Выдыхая, от того, что его так чертовски знакомо гладят по лицу, плечам и ерошат волосы.        — Стивен… Мы оба такие... Ничего не попишешь, инстинкт самосохранения отключен, как ненужная функция.        — Тони...        Лишь темнеют синие, безбрежные глаза мага, да Тони пьянеет, чувствуя теплые губы на своих...