Всё как у людей

      — «Читающий» не значит «слышащий». А если слышащий — то не желает знать. Однако если знающий становится на путь — бегите все, с собой он смерть несет в кармане и пишет сказ ветров.       Я слышал голоса во сне. Знакомые голоса, не пытающиеся напугать, но от страха кричащие. Я слышал голос своей матери, хотя, казалось, никогда ее не знал. Я видел лица, ранее никогда мне не знакомые, я видел…       С каждой минутой после пробуждения я терял все больше подробностей сна, а все что успел записать — лишь последние слова незримого собеседника. «Читающий» не значит «слышащий». А если слышащий — то не желает знать. Однако если знающий становится на путь — бегите все, с собой он смерть несет в кармане и пишет сказ ветров». Высказывание, звучащее как бред сумасшедшего. Высказывание, которое мой мозг старается блокировать, а значит, имеющее некоторый смысл. Очень небезопасный для меня самого смысл.       Медленно подняв голову, я осмотрелся по сторонам и глянул на браслет, который теперь стал обычными электронными часами. Без десяти полдень. Я не помню, как добрался до кровати, не помню, как разделся, не помню, как заснул. Но отчетливо помню эту фразу. Кажется, я слышал ее. Когда-то очень давно, возможно, в самом детстве. Поднявшись с кровати, я взял с тумбочки свой блокнот, открыл его на случайной странице и быстро переписал услышанное во сне. Это все чертовски сложно и непонятно, однако, похоже, я избавился от главной проблемы своей жизни. Тут больше нет бессмысленности. Нигде.       Бросив блокнот на кровать, быстро накинув единственные шорты и обыкновенную серую футболку, я взял с кухни очки и стремительно вышел во двор. Однако странности после сна так и не закончились. Вместо бесконечного убийственного южного солнца небо было серым. Таким же серым и пустым, как на севере. Таким же мрачным, безнадежным и… милосердным?..       Из-за поворота показался автомобиль. Черный, тонированный, с большим багажником. Я глянул на время, и ровно в тот момент, когда часы оповестили меня о наступлении полудня, — автомобиль остановился у моего дома. Багажник открылся, а из салона послышалось грубое «Че встал?» Голос совсем не знакомый, но явно дающий понять, что я был прав. Мне здесь не рады. Однако после вчерашнего я уверен, что такой не первый и не единственный. Каждый северный, живший в этом доме, не был желанным гостем, но был обязательной частью… проекта.       Глубоко вздохнув, я быстро подошел к автомобилю и осторожно выгрузил из багажника коробки. Как только последняя коробка оказалась на земле — багажник захлопнулся сам, а со стороны водительскного места вровь раздался недовольный голос:       — Ближайшие три дня поставок не будет.       Не ожидая каких-либо вопросов или же стараясь от них скрыться, водитель вжал педаль газа и вскоре исчез, оставив меня наедине с серым небом и кучей непонятных коробок. Ни единой подписи на них не было, лишь на двух красовались наклейки «Осторожно, стекло». Вот это уже оказалось куда более интересным и пробуждающим вопросы.       Полчаса — продукты оказались в холодильниках, коробки сложены под кровать, а все остальное… На кухонном столе стоял мой старый ноутбук, о котором я совсем забыл с тех времен, как вышел из самолета. Я спрятал его между вещами, и никому не было до него дела, а у меня были чуть более важные занятия. Также теперь там находилась небольшая настольная лампа и, что удивительно, еще один ноутбук с гравировкой — моим новым именем. «Коул».       Как бы я ни пытался, я не смог его включить, а потому просто оставил заряжаться. На своем старом ноутбуке я включил музыку времен своего детства, по крайней мере ту, которую мог вспомнить. Выставил громкость на максимум, открыл окно и снова вышел во двор. Погода портилась, как сказали бы местные, но для меня она становилась более привычной, более спокойной и приятной. Я сел на скамью, открыл банку энергетического напитка, найденного в одной из коробок, и вновь стал разглядывать лес.       — Там внутри что-то есть… Они знают, я знаю, ветер знает… Что-то, от чего все бегут. Что-то, что они ищут, но не могут поймать. Что-то опасное, но невероятное. Может быть, это и есть проект «Дельта», а может, проект «Дельта» — все те, кто были здесь до меня. Что-то связанное с дьяволом, богом и черт знает чем еще.       Опустив одну руку в карман, я нащупал там зажигалку и ту самую пачку сигарет. Как оказалось, каждому здесь привозили сигареты. Мне привезли четыре разных блока, перевязанных цветными лентами. Та пачка, что я нашел в шкафу, была помечена черной лентой; были и сигареты с ментолом, обозначенные красным. Также пачка с лавандой — синяя лента и белая пачка без названий и лент. В коробке присутствовал лист с содержимым и обозначениями, однако в списке сигарет было только три блока. Черный — несущий смерть и быстрое отравление. Может вызвать звуковые и зрительные галлюцинации, помогает быстро расслабиться и придти в себя. Использовать в редких случаях. Красный — содержит тяжелые токсичные вещества, летальный исход только при передозировке. Может вызвать звуковые галлюцинации в редких случаях, но хорошо помогает при нарушениях сна. Синий — может вызывать чувство эйфории и зрительные галлюцинации в редких случаях. При табачной зависимости рекомендуется использовать именно эту пачку.       О белом блоке не было ничего сказано. Я убрал все сигареты в шкаф и лишь открытую, несущую смерть, взял с собой. Вытащив одну сигарету, я осторожно, стараясь не лишить себя бровей, подпалил ее и аккуратно затянулся. Совсем никакого кашля и описанных где-либо побочных эффектов. Это удивительно. Это настораживает, немного пугает, но позволяет расслабиться. Возможно, со мной что-то не так. А может быть, что-то не так со всеми северными. Я не могу знать это наверняка.       — Он смерть несет в кармане… — тихо прошептал я, отправляя смятую пачку обратно, всматриваясь в плотную стену деревьев. Я могу лишь предполагать, могу только думать и питать разум этим. Я не могу знать точно, пока не увижу. У меня есть три дня до начала… чего бы там ни было. Они дали мне свободу действий. Они знают… Но…       Подняв взгляд к небу, я тихо выдохнул, затянулся в очередной раз и, стараясь удержать дым в себе как можно дольше, стал слушать. Вдалеке гремел гром, наверняка направляющийся в сторону моего дома. Где-то под землей кричали люди. А высоко-высоко в небе я слышал чей-то плач.       Я медленно выдохнул дым и прикрыл глаза. Глоток энергетика делал услышанное мною ярче. Я будто мог видеть все, что там происходило. Там, где кричали люди, где кто-то плакал… И где-то в лесу. Я мог видеть нечто, обитающее там, в глубине леса. И теперь всё казалось вполне логичным. То, что поставок не будет три дня. То, что дом пропах именно этими сигаретами. То, что в доме был кто-то совсем недавно. И почему пропало так много людей. Я видел смысл, но не уверен, как его описать. Я чувствовал чужие страхи, я чувствовал их боль и… не чувствовал ничего. Потому что не было, нет и никогда не будет смысла чувствовать что-то за других людей. Это никогда никому ничем не поможет. Но, видимо, я оказался таким единственный. Или почти единственный. Это как естественный отбор с чьей-то помощью. И я не уверен, готов ли остановиться.       Недопитая банка энергетика осталась на скамье. Шаг за шагом, все более уверенно с каждой секундой, я быстро направился в сторону леса. Сделал последнюю затяжку и, затушив окурок о подошву старых потрепанных кед, остановился. Остановился прямо перед стеной, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Я слушал ветер, что тихо, боязливо нашептывал просьбы хорошо подумать. Я все еще слышал крики из-под земли со стороны города, слышал плач небес. Я чувствовал что-то зловещее в этом лесу, но сейчас мне было очень тяжело остановиться. Я коснулся ближайшего ствола, припал к нему лбом и осторожно опустился перед ним на колени.       — Древний страж… Безумно древний и безумно опасный… Я слышу твою ярость. Я слышу твой крик. Я слышу твой плач. Я чувствую твою боль, я чувствую твою утрату. Таких как я было столь много, но все пали в страхе… Читающий, слышащий… И вскоре знающий. Клянусь, все скоро встанет на места и никто… никто никогда не тронет тебя. Ни свет, ни тьма, ни добро, ни зло. Ты будешь свободен.       «И навсегда один…» — вновь прошептал мне ветер, заставляя вздрогнуть и снова придти в себя. На часах — 12:35, а значит, на улице я пробыл всего ничего, однако странное ощущение никак не покидало меня. Я будто… будто был в трансе не меньше нескольких часов. А время и день почти не изменились. Словно… Я не уверен, с чем еще я мог бы это сравнить.       Я опять вслушался в шум вокруг, но не было больше ни слез, ни криков, ни даже ветра. Больше не осталось ничего, что, казалось, могло помочь мне.       — Так значит, ты знаком с этим лесом…       Внезапный голос откуда-то сзади заставил меня подорваться с места, быстро развернуться и сделать шаг назад. Голос и его обладатель были уже знакомыми мне, но далеко не самыми желанными и ожидаемыми. Артур, если я не ошибаюсь, стоял в трех шагах от меня, все в тех же темных очках, несмотря на отсутствие солнца. Я тяжело вздохнул и сделал шаг обратно, навстречу своему собеседнику. Сегодня он был одет в более простую военную форму. Не такую вычурную и парадную, как в прошлую нашу встречу.       — Понятия не имею, о чем Вы говорите. Я просто курил.       Я устало выдохнул, поправляя футболку, осматривая ее на предмет прожженных сигаретой дыр или грязи леса.       — И говорил с пустотой… Хм, интересный экземпляр. Скоро начнется дождь. Я думаю, нам стоит пройти в дом. Если ты не возражаешь.       И снова эти его действия… Не только его, но организации: сначала псевдосвобода воли, теперь «Если ты не возражаешь…», хотя у меня не было никакого права отказывать. Точнее, право было всегда, но в то же время я не имел ни малейшего понятия о последствиях. А потому, тяжко вздохнув, я просто кивнул и прошел к дому. Открыв для Артура дверь, я вошел следом и по привычке заперся на ключ. Молча кивнул в сторону табуретки перед обеденным столом, прошел к холодильнику.       — К чаю ничего нет. Я могу что-нибудь приготовить, но не знаю, что Вы предпочитаете в еде. Также у меня есть растворимый кофе и какой-то чай с запахом мяты.       Мужчина сел за стол, по-хозяйски отодвинул мой ноутбук и вновь повернулся ко мне, разглядывая из-под очков. Я чувствовал это, как в момент нашей самой первой встречи. Изучает, поглощает, уничтожает… Все вместе.       — Я знаю, что тебе доставляют в этих коробках, Коул. Я лично составлял список. А также мне известно, что тебя терзают вопросы. Множество из них.       Его голос был по-прежнему непривычно грубым и сиплым, но с каким-то оттенком заинтересованности или даже теплоты. Интересный ход, Артур. Вот только почему?       — Три дня. Вы дали мне три дня. Провиант на три дня, три блока сигарет, три дня без провианта, но… Вы вернулись быстрее.       Кажется, он ожидал другого вопроса, так как его лицо вытянулось и губы даже растянулись в улыбке. Я знаю, о чем он подумал. Наверняка посчитал меня идиотом, который прыгает с одной мысли на другую без возможности сконцентрироваться. Или же понял мои мотивы и удивился, что я так легко вошел в эту игру. Тяжело предугадать мысли и поступки человека, если вы даже не знакомы как полагается.       — Значит, тебя интересует это? Ты мог спросить, что это за место, что за организация, что за проект, почему ты… — не скрывая улыбки произнес светловолосый мужчина, поднявшись с места. Он сделал пару шагов в мою сторону, остановился почти вплотную ко мне. Его рука легла мне на плечо, а вторая слабо сжала подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза сквозь черные очки. Он будто пытался убедиться в чем-то, может, ему просто стало скучно и он решил поиграть? Я не имею ни малейшего понятия.       — Просто так правила игры не меняются… — тихо ответил я, нахмурив брови, после чего добавил: — …это не имеет смысла.       Рука в плотной кожаной перчатке сжала мой подбородок сильнее; его губы растянулись в настолько злорадной ухмылке, что на мгновение мне даже стало страшно.       — Ты прав… Это не имеет смысла для организации, однако… Я заметил подозрительную активность в этом районе и решил проверить, как дела у… Коула. А потом увидел тебя, стоящего у самой границы леса… Ты говорил… Ты говорил с ним, правда? Я слышал, как ты обращался к лесу. Там, на севере, это кажется нормальным? Для вас слушать ветер, общаться с лесом — это нормально, Коул?!       С каждой секундой, с каждым новым словом он все сильнее сжимал мою челюсть, его лицо отражало все бóльшее безумие, он будто был готов убить меня… Нет, скорее съесть или раздавить, но не просто убить. Он считал меня сумасшедшим? Или не только меня? Нет, это было бы странным. Он вряд ли пришел меня запугать. Это бессмысленно. Он казался добрым не для этого; в этом визите есть что-то еще.       — Коул… — Его голос резко переменился, руки вдруг стали довольно ласковыми. Ранее сжимавшие меня пальцы внезапно начали поглаживать подбородок, очерчивать линию челюсти, касаться шеи. Холодные кожаные перчатки нагревались от тепла моего тела. И это перестало иметь какой бы то ни было смысл вообще. Окончательно и бесповоротно. — Коул… — снова тихо произнес он.       Мое плечо освободилось от его хватки, и он медленно стянул очки, позволяя мне видеть его глаза без каких-либо препятствий. Но… я не увидел ничего. Точнее, это были абсолютно обычные глаза. Пустые и серые, мрачные, повидавшие многое; такие глаза, которые я привык видеть, в которых не осталось ничего живого и ничего мертвого. Глаза, которые могли взирать на что угодно, от обычного снега в начале зимы до великого войнами прошлого. Единственное, что не совпадало с реальным лицом этого человека, — возраст глаз. Этим глазам больше сотни лет. Больше пяти сотен лет. Кажется, я все-таки сошел с ума…       — Артур?.. — тихо прошептал я. Осторожно подняв руку, коснулся его плеча: холодный под одеждой — это чувствовалось даже на расстоянии. Он будто нереальный. Несуществующий.       — Коул, что ты видишь? — Его голос стал таким же тихим, как мой, непривычно мягким и даже чарующим. В нем чувствовалась надежда на что-то.       Я прищурился, стараясь всмотреться в эти глаза как можно глубже, стараясь поймать там хоть каплю того, что он ищет, но видел только пустые серые глаза. Мертвые глаза. И он знал это. Его лицо вновь приобрело официальный вид. Фальшивая улыбка, выправка военного, дистанция. Он снова стал собой и позволил мне спокойно выдохнуть. Рука на автомате вернулась в карман и вытащила смятую пачку. Без раздумий я закурил прямо в доме, отойдя на шаг от Артура. Нигде не было правила о том, что в доме запрещается курить.       — Интересный выбор сигарет. Ты читал предупреждение, Коул? — Он опять подошел ближе, втягивая носом запахи корицы и гвоздики, вернул очки на глаза и лживую вежливость.       — Да. Но я не умер и галлюцинаций у меня нет. Кофе?       Мужчина на мгновение замер, а после вернулся за стол, поправляя очки и перчатки, протирая все это антисептиком. Он не дал точного ответа — «да» или «нет» — просто стал молча ждать. Я истолковал это как согласие, а потому вскоре поставил перед его носом кружку дымящегося крепкого напитка. Без сахара, без молока, просто кофе. Я сел напротив со стаканом воды: сжимал в руках граненый кусок стекла, вглядываясь в сгущающуюся темноту за окном. Совсем скоро начнется гроза.