Je t'aime

      Все ныне живущие были Её творениями. Весь мир — от крошечных трудолюбивых муравьёв до взрывающихся сверхновых — был Её творением, был Её самым уютным домом.       Богиня довольно улыбается уголками губ, наблюдая за жизнью на Земле, — глупые и наивные, верят в Непостижимый План, которого нет. Непостижимый План заключается в свободе воли, в свободном выборе каждого живого существа, что он сделает, как проживёт свою жизнь.       План без пунктов. Где правило одно: правил нет.       Она дарит жизнь, Она щедра и мудра — Она добросердечная Мать, отзывающаяся на просьбы своих детей. Как хорошая Мать, Она готова на всё, чтобы сделать своих детей счастливыми. И хоть Мать всемилостива и добра, границы её терпения проверять не стоит.       Не верите — спросите у падших. Спросите у утопленных в Потопе нефилимов.       ОН появляется вместе с Ней, вместе с Её миром. Мрачная незримая тень, главный хранитель хрупкого равновесия — без НЕГО жизнь во Вселенной невозможна. Всё, имеющее начало, должно, в конце концов, прийти к своему логическому завершению.       Ради равновесия.       ОН одно из Её важнейших творений — но вместе с тем словно бы и равный Ей, словно бы понимающий Её. В отличие от мятежного сына Люцифера, Смерть лишён напрочь гордыни и каких-либо чувств. Ему не нужна власть, не нужно никому ничего доказывать.       Смерть просто приходит в своё время за каждым. И завершает всё начатое. Будь то чья-то жизнь или какое-то начинание.       ОН действительно оправдывает своё имя, ОН действительно Тень Сотворения — Её Тень, которая может сравниться по могуществу с милостивой и добродушной Богиней. На Её лице расцветает загадочная полуулыбка — ЕМУ же чужды чувства, из-под драного чёрного балахона виден иссушенный череп.       Она — даёт. ОН — забирает.       Она подобна яркому, жизнедающему солнечному свету. ОН же словно густая тьма, которая рано или поздно поглотит всё вокруг.       Богиня улыбается очередной своей идее, пока Смерть равнодушно за всем наблюдает — лишь сурово напоминает о шатком равновесии, которое никто, даже сама Она, не имеет права нарушать.       И всё же… всё же…       ОН в покорном жесте склоняет скрытую за капюшоном главу, являясь перед Ней лично, у самого престола Божьего.       — МОЖЕТ, ТЫ И СОЗДАТЕЛЬНИЦА ВСЕГО. НО БЕЗ МЕНЯ НАЧНЁТСЯ ХАОС.       Она заинтересованно голову наклоняет набок:       — Ты ничего не попутал, Смерть? — Она брови на переносице сводит — светлое лицо омрачает мимолётная туча, которая, тем не менее, может разразиться свирепой бурей. — Ты такое же моё творение, как и всё вокруг. Помни своё место.       — ЗНАЮ, ВСЕВЫШНЯЯ.       Богиня поражённо замирает, когда всадник Апокалипсиса — Первый из Четырёх и вместе с тем Последний из Них — вдруг колени преклоняет. Когда ОН застывает обсидиановой статуей — лишний в Божьем Свете, выбивающийся своей мрачностью из светлейшего Чертога Господня.       — Я НИКОГДА НЕ ОТРИЦАЛ, ЧТО ВСЕГО ЛИШЬ ТВОЁ ТВОРЕНИЕ, — вторит ОН, — Я ЛИШЬ ХОЧУ СКАЗАТЬ ТЕБЕ «СПАСИБО». ЗА МОЁ СОЗДАНИЕ. И ЗА ВОЗЛОЖЕННУЮ НА МЕНЯ ЧЕСТЬ.       Богиня пытается разглядеть в угрюмой, не выражающей никаких эмоций фигуре старого друга, подвох, но с удивлением отмечает, что не чувствует ничего. Смерть, несомненно, был равен Ей — в отличие от мятежного и избалованного Светоносного сына. Смерть был таким же творением как Люцифер.       …но вместе с тем отличался от Утренней Звезды.       Она хрипло усмехается, тепло смотря на холодную фигуру Тени Сотворения. Ей давно не возносили благодарностей за своё существование, за жизнь, данную Ею. А уж слышать такое от самого Смерти — от Её своеобразного супруга, что по силе Ей равен, без которого Её хрупкий мир рухнет карточным домиком…       Богиня мерно кивает, спокойным, полным нежности тоном произнеся в ответ:       — Я услышала тебя. И принимаю твою благодарность, Смерть.       ОН изначально шёл вместе с ней — до создания Её первых детей, до Люцифера. И по-прежнему был ближе всех творений.