Je t'aime

      Константин неведомо стеснение — как неведомо и чувство вины.       Константин — это перманентное недовольство на смертельно-бледном лице с глубокими тенями под льдисто-синими глазами.       Константин — это сочащийся ядом фамильный сарказм в голосе и едкий запах «Marlboro» на тонких чёрных губах.       Константин — известная стерва, по ошибке, по какой-то странной шутке норн оказавшаяся в команде протеже супергероев.       Всегда в тени, всегда молчаливая и угрюмая, Эшли не похожа на бойкую Меган или рассудительного Калдура. Каждый из Юного Правосудия готов пасть на жертвенный алтарь, чтобы спасти мир/вселенные/мультивселенные — пока Константин будет драпать прочь, спасая собственную шкуру, которая ей, несомненно, дороже сотен-тысяч-миллионов жизней.       Константин — лишнее колесо в команде, лишнее и откровенно странное. Сбоящее в каждой стычке Юной Лиги Справедливости со «Светом». Потому что «Свет» чувствует её сомнения, чувствует уязвимое место непобедимой команды супергероев — и их слабым местом стала Эшли. Полубогиня, потомственная колдунья, которая не чувствует себя частью добра и справедливости.       Как ни пытайся делать всё типа правильно… а от себя не убежишь, не спрячешься.       Стерва Фрейя, что влюбила её в того, кого она недостойна.       Робин ведь правильный. Робин всегда поступает по чести и справедливости, скрывая все чувства за тонированными очками и загадочно улыбаясь. Он протеже самого Бэтмена. Он — золотой мальчик Готэма.       Неудивительно, что Грейсон не замечает держащейся тени Эшли — Дик воспринимает её, скорее, как хорошего-лучшего друга, с которым приятно общаться и на которого можно положиться. Эшли не против пообщаться, не против посмеяться искренне в компании вечно правильного Грейсона в тщетной надежде стать для него чем-то большим, чем просто другом и соратником по команде.       Грейсон не видит, какой болью вспыхивает взгляд знакомых голубых глаз, когда он обнимает Бэтгёрл. Когда встречается с умелой фокусницей Затанной. Когда делит ночи с горячей инопланетной Кори.       С каждым разом робкие ростки надежды болезненно превращаются в колючие шипы, что горло до крови пронзают, что молча текущих слёз. Боги Асгарда… ну ты и сука, Фрейя! Как же больно — быть так близко, быть так рядом, всегда подставлять дружеское плечо в любой ситуации…       …чтобы он даже не посмотрел в её сторону. Чтобы он воспринимал Эшли Константин — известную всем колючую стерву — как друга, без надежды на что-то большее.       Правильные мальчики берут только хороших девочек — плохие и поломанные им не нужны.       Поэтому Эшли лежит на диване в главном зале, даже не удосужившись снять кеды. Лежит, равнодушным взглядом уставившись в монотонным белоснежный потолок, пока между тонких пальцев тлеет очередная сигарета. Душевная боль, подобно ржавчине, изъела грудь, изъела остатки нечто вроде души. И всё равно до сих пор саднило, болело.       Эшли косой взгляд кидает на суетящегося возле компьютеров Робина — и горько улыбается, пока тот не видит, поглощённый вычислениями и схемами, в попытках увидеть недостатки в плане.       Эшли глухо сглатывает, ощущая сдавивший ком в горле — шипастый царапающий ком. Когда она наблюдает за изящной фигурой Грейсона в тёплой толстовке Готэмского университета.       — Прости… — сдавленно шепчет она, не рассчитывая, что кто-то услышит. Дик же вздрагивает, оборачиваясь и хмуро за подругой наблюдая — неужели опять выпила, что несёт всякую околесицу?       — За что? — оторопело вопрошает Робин в попытках высмотреть затуманенный чужой взгляд, но нет, глаза Эшли сверкают чистым ясным льдом.       «За то, что посмела любить тебя»       Константин хрипло хмыкает, прикрывая глаза — чтобы не понял, чтобы скрыть истинные чувства. После чего сдавленно бурчит, силясь скрыть в тоне печаль, придать ему максимальное равнодушие:       — Что вам пришлось вытаскивать меня из передряги, когда «Свет» загнал в угол, — Эшли врёт — бесстыдно и уверенно. Наследственное умение врать в генетический код вшито, неонами вдоль вен отсвечивает фамильное прозвище рода Смеющихся Чародеев. Что во все времена обманывали и богов, и демонов.       Уж человека обмануть и подавно удастся.       Она не видит его взгляда за тёмными очками, но чувствует расслабление по напряжённой фигуре и почти слышит вздох облегчения — не понял, не почувствовал подвоха, ну и прекрасно.       — Да было бы за что благодарить, — беспечно отвечает Робин, на что Эшли губу болезненно прикусывает. — В команде никого нельзя бросать в лапах врага!       Константин сглатывает глухо, сдерживая сдавленные рыдания за маской безразличия и едкой усмешкой. Не понял, не узнал… ну и пусть не знает.       Хорошие мальчики не снисходят до плохих девочек, до прокажённых стерв.       Как бы при осознании этого ни жгло грудную клетку.