Je t'aime

      Их странная любовь носит платонический характер. Буквально.       Анна-Мари с завистью провожает взглядом влюблённые парочки, которые без зазрения совести у всех на глазах целуются, которые без опаски за руки держатся и обнимаются так крепко и искренне… у Анны-Мари дыхание спирает — до подступающего к горлу кома душащих слёз. Но она держится, она не ломается — не покажет никому свою боль, будет стойко сносить все жизненные напасти.       Даже несмотря на то, что внутри всё уже давным-давно поломано.       Шельма страстно хочет кожей чувствовать прикосновение его рук. Хочет чтобы страстные, пропахшие дорогим алкоголем губы креола впились в её — без малейшего вреда.       

Разве она о многом просит?..

      Проклятая. Прокажённая.       Ей не дано познать ласковых прикосновений грубых рук. Не дано познать нежных поцелуев — до покусанных ключиц, до засосов на тонкой шее. Не дано узнать, что есть близость…       Она несёт смерть. Она будто энергетический вампир, не контролирующий свои силы, неосознанно вытягивает жизнь из тех, кто ненароком к ней прикоснётся…       

Неприкасаемая.

      Шельма держится. Стойко выдерживает сочувствующие взгляды. Рассерженной кошкой шипит на глупые заигрывания Гамбита, который безрассудно на какие-то мгновения — будто какой-то недоделанный самоубийца — впивается жадно в проклятые губы, дарит грубый быстрый поцелуй.       …кто бы знал, как сильно хотела бы она его продолжить.       — Ты просто дурак! — Шельма рычит, отпихивая побледневшего Реми, на чьём изнеможённом небритом лице, тем не менее, играет довольная кривая усмешка. У неё всё внутри от парализующего ужаса замирает — пока Гамбита веселит ситуация. — Умереть хочешь?       — Зато умру счастливым, — издевательски хмыкает креол — карминовые глаза вспарывают бессовестно швы, коими наспех сшита разрозненная душа Анны-Мари, пытаются докопаться до самой сути девушки… сути нежной и желающей любви и ласки за образом стойкой и смелой супергероини Шельмы.       Он знает её. Знает, как никто другой.       Знает, какую боль она скрывает в глубине непроницаемого взгляда. Знает, что она отдала бы всё на свете за одну лишь возможность прикоснуться — без вреда, почувствовав тепло чужого тела.       Повисшее молчание предательски на сердце давит, гордо сдавливает, стоит ей лишь взглянуть в знакомые карминовые глаза, теряющиеся в чёрной склере; в небритое лицо Реми и его сильную фигуру. Он — мечта любой девушки, любая с удовольствием падёт в его греховные объятия и предастся страсти. Он может найти счастье с любой — может, Гамбит и разобьёт сердце своей любвеобильностью и непостоянством… но он не убьёт одним поцелуем. Не отнимет жизнь после долгих объятий.       Голос Шельмы предательски дрожит, против воли ломаясь. Она чувствует зреющие на ресницах горячие слёзы боли и обиды. Анна-Мари с оголённой болью и страхом смотрит на спокойного Реми — ей, как воздух, нужен ответ на один вопрос…       — Почему?.. — Роуг спрашивает хрипло, пытаясь выровнять дыхание и не дать волю слезам, не сломаться окончательно. — Зачем ты остаёшься со мной? Я же… я не могу дать тебе то, что ты действительно заслуживаешь!       «Я не могу дать тебе тепло своих прикосновений — не могу дать в полной мере почувствовать, как сильно люблю тебя», — именно этот немой крик застревает в глотке, маскируется под странные общие фразы.       Гамбит — обычно заигрывающий и бесстрашный — смотрит на неё необычайно серьёзно. Гамбит не светит ей лукавой усмешкой уголком рта, не стреляет пылающим азартом взглядом…       Гамбит молчит, не сразу найдясь с ответом.       Но он отвечает — уверенно и тихо, словно в попытке передать хоть каплю собственной уверенности ей:       — Потому что люблю, — самый логичный и простой ответ. Не требующих доказательств и объяснений. — Я никогда и никому этого не говорил, но тебе скажу. Я остаюсь с тобой, потому что люблю тебя, Шельма.       За горячей любвеобильностью Реми привык скрывать спокойную и рассудительную натуру — у него была прорва девушек и не меньше коротких интрижек…       …но по-настоящему любил он только Роуг. Почему? И сам не знал. Просто… просто любил. И не имеет значения, может он её касаться или нет. Не имеет значения, что не может целовать страстно и долго.       Им это не нужно.       Шельма ломается — с тихим всхлипом прижимается к Гамбиту, носом в сильное плечо утыкаясь. Объятия через одежду — их максимум близости. Но Гамбиту большего и не надо — лишь бы она была рядом.       Реми обнимает в ответ осторожно, по волосам ненавязчиво и невесомо поглаживает. Еле слышно вздыхая ей на ухо:       — Мне нужна только ты, mon chérie… ты и больше никто.       Их любовь странна для окружающих и для них самих. Но Гамбит не жалуется. Лишь бы Шельма была рядом.