Je t'aime

      Она привыкла видеть эти взгляды.       Смотрящие косо — кто-то смотрит с сожалением и сочувствием, кто-то не скрывает презрения: конечно же, ведь она жена одного из самых известных преступников Готэма, это ведь она была супругой Харви Дента до становления им Двуликим.       …но ей всё равно на их подозрительные перешёптывания. Лишь огорчает, что слишком уж быстро готэмчане забыли, как много добра сделал для них Харви, будучи на посту прокурора прожжённого, израненного мафией и перманентной преступностью города. Преступность стала для Готэма как хроническая болезнь, от которой не исцелиться, которая спешно прогрессирует. Тем не менее, Харви пытался с ней бороться — вместе с Бэтменом, вместе с Гордоном.       Кто бы знал, как сильно Джильда тоскует по своему мужу. Кто бы утешил брошенную женщину — всё равно что вдова при живом-то муже. Ведь Харви, которого она знала, которого любила, за которого вышла замуж… его больше нет.       Есть только злодей Двуликий, угрюмо ухмыляющийся и вечно подбрасывающий монетку. Скорее, из вежливости спрашивающий у оппонента «орёл или решка».       Двуликий не Харви. Но Харви ещё там — она в это верит, она это знает.       Она верит, что когда-нибудь он вернётся домой. Когда-нибудь услышит звук открывающейся входной двери и старое, уже позабытое «дорогая, я дома!».       Работа больше не проносит ей удовольствия — а возвращение в пустую квартиру лишь усиливает боль в груди, лишь сильнее вгрызается в душу едкая горечь пустоты. Ей уже всё равно на косые взгляды коллег — для неё вся жизнь потускнела, потеряла все яркие краски.       Поделившись на чёрное и белое.       Совсем как любит Двуликий.       Джильда возвращается поздно вечером домой — и с удивлением обнаруживает в почтовом ящике письмо. Что это? Очередное приглашение в полицейский участок по показаниям действий Двуликого?       Письмо не подписано — лишь аккуратным почерком выведено её имя. Почерк знакомый, всполохами воспоминаний сознание прошивающий, отчего Джильда практически чувствует предательски холодеющие кончики тонких пальцев.       Но письмо разворачивает. Читает вдумчиво, в каждую строчку. Чувствуя, как с каждым словом горло сдавливает, как на глаза наворачиваются слёзы — то ли счастья, то ли боли…       «Дорогая моя Джильда!       Прости, что не пишу тебе. Надеюсь, ты понимаешь, что таким образом пытаюсь уберечь тебя: от всех своих врагов, главным из которых являюсь я сам. Я пытаюсь защитить тебя даже сейчас, пусть меня и нет рядом.       Ты всегда была путеводной звездой, которая освещала мне путь — и когда я только начал карьеру прокурора, и когда так низко пал. Ты — единственная, кто продолжала в меня верить, когда другие отвернулись. Они теперь видят преступника Двуликого, отказываются рассмотреть в его тени некогда любимого ими Харви Дента. Я верой и правдой защищал Готэм, я много лет был гласом правосудия, но все мои благие деяния померкли в глазах общества, когда я получил кислотой в лицо. Когда стал им.       И только ты продолжала верить в Харви Дента, отказываясь принимать Двуликого. Ты всегда видела во мне меня — за что я никогда не устану благодарить тебя. И за что никогда не смогу разлюбить. Мне больно от того, что я не могу быть рядом с тобой, но, поверь мне, так будет лучше для тебя. Я не хочу, чтобы он тебе навредил.       Я не могу быть рядом и жалею, что не могу сказать это тебе в лицо… но я хочу, чтобы ты знала — я люблю тебя, Джильда. Спасибо тебе за всё, родная. Лишь только ты не даёшь ему одержать верх надо мной… даже сейчас.

с любовью, Харви»

      Джильда оседает на пол прихожей, жадно вчитываясь стеклянным взглядом в пожелтевшую бумагу — и чувствуя, как по впалым щекам потекли молчаливые слёзы. Впервые за многие года она будто почувствовала присутствие своего любимого мужа, будто ощутила его сильные объятия и нежный шёпот у самого уха… словно её Харви всегда был рядом с ней. Словно он и сейчас здесь.       — О, Харви… — лишь одно она сбивчиво и хрипло шепчет, прежде чем дать волю слезам. И позволить вместе с ними выйти и терзавшей её искалеченную душу боли.       Она всегда верила в Харви Дента — не Двуликого. И будет верить до последнего вздоха.