48 часов

      Хохот, хохот, гремящий набатом, всё усиливался. Гриша приближался к ней с намерением нормально поговорить, как мужчина с девушкой.       Но, сука, что-то пошло не так.       Измайлов, едва учуяв присутствие Рыбкиной, попёр на маленького капитана, аки бык на красную тряпку, соответствующе раздувая крылья носа.       — Что ты такое?! — визжал, плюясь ядом, и вдавливал в несчастный угол растерявшуюся Алису. — Что ты со мной сотворила?       Елисеев нудел где-то над ухом о том, что Гриша объективно сильнее ее, и нападать не стоит, параллельно пытаясь выяснить, что произошло.       — Ты — не человек! — на хрупком плечике точно останутся синяки от грубой хватки мозолистых пальцев. — Парни, она нечисть! ОНА ПРОКЛЯЛА МЕНЯ!       Поморщившись, парень оголил сатанинскую метку на руке. Увы, видел ее исключительно сам Измайлов.       — Хватит! Она плачет! Паранойя Яковлева заразна? — Котельников, Держа майора в медвежьих объятиях, выволакивал его из кабинета.       Ухмылочка на секунду озарила псевдо-заплаканное девичье личико.       — СУКА! — резюмировал Гриша.       Уже вернувшись на своё место, майор раздумывал — неужто он реально собирался сжечь ведьму?       Прямо святая, мать его, инквизиция.       Рыбкину, вновь возникшую в его личном пространстве через каких-то несколько минут, он всеми силами старался игнорировать.       Нервы берёг.       Молчал, когда она безмолвно приблизилась до неприличия.       Молчал, когда уселась на край стола.       Когда робко докоснулась плеча — БЛЯТЬ, МОЛЧАЛ!       Терпение лопнуло, вместе с тем, как одна стройная ножка в узких джинсах легла к нему на колено, затем вторая.       Гриша шикнул на Алису, стискивая худую щиколотку пальцами.       — Это было обидно. И больно, реально больно, — почти обвиняет девчонка, с напускным равнодушием на лице.       — Ты меня прокляла! — он болезненно щипает, наказывая.       Рыбкина согласно кивнула, закатывая рукав куртки, промокший от… что это? Кровь?!       Да, кровь. И символы, корявые, как ножом на венах вырезанные. Г Р И Г О Р И Й.       Отшатывается, перебарывая порыв перекрестить это мелкое исчадие ада.       — Кто еще кого проклял? — она приподнимает светлую бровь.       — Это пройдёт? — интересуется Измайлов хрипло.       — В душе не ебу, знаешь. Но болит, как последняя тварь, — она одёргивает руку, препятствуя желанию прикоснуться.       Вытатуированные гады ползут из-под ее воротника, обвиваясь жгутом вокруг демонова горла, легко, до хрипа сдавливая.       — Если я скажу, они отгрызут тебе ухо! — и снова манящие искорки в глазах, улыбка, достойная сатаны…       Гриша лихорадочно придумывает план по возвращению воздуха в саднящие лёгкие, и на ум не приходит ничего, кроме… поцелуя!       Он резко тянет дьяволицу к себе на колени, и выдыхает в полураскрытые в удивлении губки.       — А ты со всеми своими тёлочками так? — фыркает Алиса. — Ну, сначала наорал, потом выебал!       — Ещё не выебал… — бормочет неосознанно демон-майор.       Ящеры отзываются коротким, шипящим звуком.       Она одним длинным движением скользит вниз по щеке, плечам, утыкаясь носом за ухом Измайлова:       — Так выеби.       Не понять, это она сейчас шепчет, или ее чешуйчатые тварьки!       — Нахуй ты мне нужна. У меня девушка… — противится парень.       — Вот туда и нужна. На хуй, — насмешливо подтверждает Рыбкина. До демона доходит не сразу.       — Слезь с меня! — очухивается он, пропуская подколку мимо ушей.       Алиса издевательски попрыгала на начальнике. Пряжка — а только ли пряжка? — подпирала ширинку ее джинс.       — Ну, я пойду, барсеточников ваших отлавливать, — медленно сползла с него Рыбкина. — Оперов возьму. Удачи вам — тебе и стояку!       Измайлов пожалел, что под рукой не оказалось ничего, чем можно запустить в закрытую дверь.

***

      Под вечер раздражённые опера прикатили на такси, вдоволь нажаловавшись на ебанутость Рыбкиной.       А то Гриша не успел понять, что у нее явно не все дома… до сих пор фантомный стояк ловит, стыдно признаться!       Рыбкина скосила на него взгляд в автомобильное зеркало, по-лисьему лукавый. Садиться к ней в машину резко перехотелось. Потому он потребовал:       — Выйди ко мне сюда. САМА!       — Ты чё? Меня ссыкуешь? Во мне всего сто шестьдесят один сантиметр роста, я на голову ниже! — насмехалась капитан.       — Ты нелюдь, — хмурится Гриша.       — Чувак, смахивает на расизм!       Измайлов угрожающе шагнул к ней, дёрнув дверь с водительской стороны на себя. Сцапал за куртку, и выволок одним движением прочь из тачки.       Рыбкина споткнулась, выравнивая положение, и с каменным лицом терпела боль от чужих пальцев на ее исполосованной надписями руке.       — Я тебе ещё ничё не сделала! — упрекает девушка.       — И слава богу, — беспричинная злость на нее вскипала постепенно.       — Я атеистка, предпочитаю чертей! — фыркнула Алиса, рванувшись в сторону. — Руку, блять, отпусти, ща кровью истеку.       — Больше похоже на философию сатанистов! — воскликнул Измайлов.       — Какого хера ты ко мне приебался, Гриш?! Чё тебе надо?! —Рыбкиной надоело терпеть.       Демону вдруг стало совестно. Он аккуратно ослабил захват, отошёл в сторону.       — Ответы мне нужны, Алиса! Кто ты, причём здесь я…       Следующее действие капитана откровенно шокировало опытного знатока девушек. Она заперлась в машине. Всем своим видом демонстрировала, что не желает идти на контакт!       В полнейшем шоке, Гриша полминуты стучал в лобовое.       По истечению времени и терпения, он решил задобрить Рыбкину сладким — девочки любят сладости. Пообещал сводить в кафе.       — И засосёмся, — поставила условие Алиса.       —  И засосём… — майор оборвал себя на полуслове. — Я тебе лучше кофе куплю!       Рыбкина кивает, мол, ты прощён, следя, как Гриша, радостным козликом скачет за разбавленной бурдой в пластиковых стаканах.       — Ответы, — майор протянул ведьме ее порцию кофеина, — мне нужны ответы.       Замерев на мгновение, девушка сделала якобы неосторожное движение, «нечаянно» выплёскивая содержимое стакана на футболку парня.       Не раздумывая долго, тот невозмутимо стягивает с себя промокшую вещь.       — Оу, давай без стриптиза! — а глазки-то вспыхнули интересом, изучая подсвеченное фонарями полуголое поджарое тело. «Извращенка хренова!», — подытожил Измайлов.       Алиса лениво хлебнула из стакана, прислонившись бедром к двери тачки, и низким, с хрипотцой, голосом заявила, что хочет его. Что здесь и сейчас. Гриша обомлел.       Она, крадучись, сокращает между ними расстояние, он рефлекторно отступает, в стремлении освободиться, потому что ее запредельно много.       — С-слушай, лучше не стоит, ладно? Замри на месте, — лепечет столь тихо, что едва сам слышит это блеяние.       — Я чё, такая страшная? — ухмылочка в ночи выглядела крипово. — Или целуюсь хуёво?       — Конкретно сейчас, ты просто ВЕДЬМА! — закивал Измайлов, — и я не буду с тобой…       — Это потому, что я не человек? — Алиса потемнела лицом. — Тварь из преисподней? — не совсем из преисподней, и всё же.       Он молчал. Ответ читался между строк.       М-да, найти тепло у него под крылышком — величайшая ошибка.       Холод ночи заполз под куртку, опутал верёвками, сковал движения.       Хотя, странно. Ночь — ведьмина стихия, должна быть с ней заодно.       Они просидели в тачке ещё около часа, когда Алису потянуло к решительным действиям по развращению майора.       Рыбкина сначала сунулась в пространство между сидениями, переползая на пассажирское место рядом с водителем.       Гриша надеялся, она заснула. Хорошо бы. Кстати, а нечисть вообще спит? Они ж ночные существа… надо будет уточнить!       За занятными мыслями, он не отследил, как провалился в царство Морфея, кладя голову на ремень безопасности. Весьма опрометчивый поступок, учитывая, что совсем рядом сидит имеющая на тебя виды ведьма.       Дождавшись, пока Гриша засопит глубже, она тихонечко перебралась к нему на колени, стараясь не будить.       Почувствовав тяжесть женского веса на себе, Измайлов встрепенулся взъерошенным воробьём, разлепляя осоловевшие глаза.       — Тихо! — шепчет интимно, пытаясь дотянутся до него губами, от которых майор умело уворачивается. — Ух, сука, и настырный же ты…       — Я в-встречаюсь, я хочу остаться честным перед своей девушкой.       — О’кей, — согласилась Рыбкина, — обойдёмся без поцелуев!       Алиса берёт руку Измайлова, заставив сжать грудь.       Направляя, оглаживает собственной живот, и, не обращая внимание на шок майора, пока расстёгивает джинсы, она осторожно вводит в себя его пальцы, отодвинув кромку белья.       Стонет почти беззвучно, лишь слегка приоткрывая губы, когда влажная плоть податливо раскрывается.       — Ты целый день пытаешься меня выебать, полчеловека. Мы едва знакомы, блять! — сдаётся поверженный антихрист.       — Потом объясню! — слабенько двинулась всего один раз. С лихвой хватило, чтобы его пробрало до нутра.       Гриша чутко следит за переменой эмоций на ее лице, за подрагивающими ресничками, сходя с ума от тесноты и жара.       От Алисы несёт чистыми феромонами и свежим порохом. Веет непрекрытой похотью.       А, то есть этому имеется логическое объяснение?! Класс, Измайлов бы пслушал.       Уловив шум и переполох на заправке, девушка извлекает из тела длинные фаланги, давая им обоим передышку.       — Барсеточники наши объявились, походу! — ох, как Измайлов им благодарен, словами не описать…       Рыбкина невозмутимо подносит липкие от смазки пальцы ко рту, обхватывает губами, посасывая, и проводит языком по мужской ладони, не отрывая от Гриши пылающего адскими огнями взгляда.       — У тебя зрачки расширились. Понравилось, — не вопрос, но утверждение. — Футболку натянуть не забудь. — Она, наконец, отступает, возвращаясь к рабочей холодности.       Что происходило после этих слов, видавший виды майор (до появления этой половины человека он казался самому себе матёрым) помнил плохо.       Лучше бы не запоминал вообще.       Погоня, вой сигнализации…       И столько огня вокруг одной маленькой фигурки… тут же бензина до кучи, она могла всё нахрен разнести!       Рыбкина подкралась к неудачливым воришкам, до усрачки перепуганным устроенным Алисой и ее змеями фаер-шоу.       Мать драконов, мать ее!       Похлопала себя по шее, призывая зверюшек обратно. И высокомерно зыркнула с высоты всего своего роста на Гришу:       — Поздравляю, товарищ майор! Ваше подразделение только что обезвредило опасных преступников.       — М-м-м… — нечленораздельно мычит Измайлов. — Т-ты не перепутала Барвиху с филиалом Ада на земле? Или «Игрой престолов». Дейенерис Таргариен на минималках!       — Может, ещё «Битву экстрасенсов» предложишь, малой? — с издёвкой продолжила логическую цепочку ведьма.       — М-может!       Пружинистыми шагами Алиса продвигалась к нему.       — Чё, куда трахаться поедем? К тебе, или ко мне? Отметить-то надо! Моё первое дело, как-никак.       — Т-тра… — Измайлов хватал воздух выброшенной на берег рыбой. — Да ты чё, у меня стресс, не вста… — дар речи потихоньку возвращался.       В карей радужке полыхнула нехорошая искорка, и Алиса пробежалась пальчиками по торсу майора, по пути задевая криво напяленную футболку. Так уж и не встанет?       Она стояла к нему боком, смущающе прижималась бедром. Урчала что-то подозрительно напоминающее ее извращённые фантазии. Покусывала ухо, шею и не прикрытую футболкой часть плеча. Дразнила…       — Поехали! — повёлся Измайлов. — Ко мне…       Ведьма снисходительно потрепала майора по загривку. На полпути к машине, бесовка развернулась, достала глок, методично выпустила пулю. Вор взвыл, обняв раненную ногу.       — З-зачем?! — выпалил демон.       — Затем, что мне так захотелось! — беспечно пожимает плечами. — В рапорте напишешь, что у него был ствол. Тикаем отсюда.

***

      Рыбкина впечатала Гришу в стену на лестничном пролёте, ведущем в спальню. А она сильная для своих полчеловека.       — Дальше не пойдём! — Измайлов застыл изваянием. — Не, ну если сомневаешься, просто достань болт, я всё сделаю сама… — искушала Алиса сладкими речами.       Майор тактично кашлянул, а она прыснула со смеху на его откровенное недовольство.       Пальцы Измайлова дрожали и не слушались, не желая расстёгивать ремень. Как-то странно на него действует присутствие этой девчонки.       Алиса цокнула языком, плавно опустившись на колено перед ним. Изображая саму покорность, куда ловчее расправилась и с пряжкой, и с ширинкой.       Поднимаясь на ноги, успела упрекнуть в неудобности ремня.       Парень проигнорировал, удобно усаживая ее на лестничные перила.       — У меня ща эти перила на жопе отпечатаются, — и тут не удержалась от колкости девушка, скользя, держась практически на весу.       — У тебя сейчас кое-что другое на жопе отпечатается! — Гневно грозит Гриша, разворачивая Алису лопатками к себе.       Управляя ее положением, намотал хвост на ладонь. Рыбкина, принимая правила игры, прогнулась.       Измайлов положил ладони на ее пояс, незаметно вынимая пуговку из петельки.       — Мало тебя пороли в детстве! — фраза показалась капитану стрёмной, но она не обернулась, только скосив глаза на парня.       «Вши-их!». Первое соприкосновение жёсткой чёрной кожи с мягким участком тела пониже спины вышло… неожиданным!       — Блять, как всё серьёзно! — она издала смешок напополам со стоном. — Походу сильно я тебя задела, товарищ майор!       «ХЛЕСЬ!», — металлическая пряжка отожгла по правой, затем по левой ягодице, отпечатываясь.       М-да, во взрослом возрасте ее ещё не пороли! Будем честными, Рыбкина охренела…       Острый край царапиной немного рассёк кожу, и ремень перестал свистеть в воздухе.       Алиса переминалась с носка на пятку, хныча от нетерпения, когда поняла, что он зачем-то опустился на колени.       Поцелуй пришёлся на внутреннюю сторону бедра, дорожка влажных касаний поползла вверх. Рыбкина дрогнула, втискиваясь грудью в перила.       — Знаешь, спереди я не менее интересна, чем сзади! — ахает ведьма.       — Я верю, — губы в будоражащей близости от самой горячей и уже запредельно влажной — ещё с порнушки в машине! — точки тела.       Верит… верит он, блять! Сучара…       Ловкие — ему бы на пианино играть, с такими пальцами — длинные проникают далеко за кромку трусиков, тянут красную ткань вниз, освобождая желанное.       На прикосновении языка близко, но не там, где хотелось, капитан не выдержала:       — Ты вставлять мне собираешься сегодня, т-товарищ м-майор?..       О, да, она трепещет, произнося его звание. Демон победил!       — Может быть, — фыркнул Гриша, будоража горячим дыханием.       Алиса развернулась к нему, шурша приспущенными штанами, и красноречиво посмотрела на ярко выраженный стояк.       Дёрнула за футболку, вжимаясь в его пах с весьма прозрачным намёком.       Измайлову было не особенно приятно это осознавать, но чертовка выиграла поединок с ним.       Он вперил замутнено-голубой взгляд в кричаще-красный лифчик на не слишком большой груди, и сорвал так, что одна из лямочек лопнула.       Зашвырнул ненужную шмотку куда-то вверх, не особенно следя за траекторией полёта.       Широкие для столь мелкой девушки ладони оставляли ожоговые полосы на нежном теле.       Гриша успел ужаснуться — что за хрень?!       — Это ты сделала? Ты меня прокляла, да? — он перехватил хрупкое горло, вдавливая подушечки в кожу. Бес вселился, не иначе!       — Нет, ты сам себя проклял, когда этот хуев контракт подписал! — огрызается, тянется за болезненно-обжигающим поцелуем.       — А тебе… ну, б-больно?       — Скажу: «ДА», и ты ебать меня не станешь? — тонкие руки жадно шарили по торсу. Пухлые губы беспорядочно, стихийно целовали, где придётся. — Значит, не больно.       — Ры-Рыбкина, это ненормально. Тормози, пожалуйста! — жалобно взмолился Гриша.       — Это нормально. Ты, блять, в демона мутируешь, ты душу продал! — заверила девушка.       Там, где он чаще всего прикасался, кожа будто лопалась кровавыми символами, приводя Измайлова в предынфарктное состояние. Она явно нездорова, раз спокойно терпит подобное…       — Новые надписи появляются, забей, позже полюбуешься!       — Алиса, я так не смогу… — он отстраняется. Практически отпрыгивает, поднимая руки над головой в мирном жесте. — Хочешь, останься на ночь, но не надо.       Рыбкина соскакивает с перил, деловито заглядывая на часы, золотом ролекса обхватывающие запястье демона.       Ждёт минуту до полуночи, весело объявляя:       — Поздравляю, у меня осталось ровно двадцать четыре часа!