Заблудшие души

Светлые закрученные ресницы дрогнули. Лилиан смотрела снизу вверх на юношу, и его взгляд – холодный и мрачный, ясно давал знать: он не привык примерять на себя роль объекта насмешек. —Извращённое чувство юмора в вас взращивают ещё щенками. — с презрением выплюнул Роберт. —И тем не менее это не я вопила о «хозяине» в 21 веке. —Я просил позвать начальство. —НАЧАЛЬСТВО! — внезапно заорала Лилиан. Серые глаза Роберта смятённо вспыхнули. На лбу образовалась морщинка. —Ах, что-то мне подсказывает, что здесь никого, кроме нас. — с лучезарной улыбкой промолвила она. — Данный этаж прикрыли на время ремонта. Вы табличку не заметили? —Ты хоть представляешь, с кем говоришь подобным тоном? На высоком и крепком юноше с гладкой кожей были белый сюртук и чёрный галстук. Пронзительные серые глаза удивительно гармонировали с рыжими вьющимися волосами. Бесспорно, Роберт Кавендиш был страшно красив. Ровно как его женская версия – Мэгги, в которую Лилиан часами ранее глубоко погрузилась скальпелем. —Вы явно не бездомный. — сказала она наконец. — Вон какие часики. И бонтинки блестят. —Я - Роберт Кавендиш, единственный сын сенатора Маркуса Кавендиш. —Полагаю, это имя должно произвести на меня немалое устрашение? — Лилиан поднесла хрупкую, как ветвь, руку к груди и театрально запричитала. — Великодушно прошу простить меня за дерзость, я бы не посмела вам возразить, если бы имела понятие, кто за вами стоит. Сойдёт? Взгляд Роберта наполнился злобой. —Да ты возом... —Сомневаюсь, что здесь вы найдёте то, что ищите. — не очень-то вежливо прервала его Лилиан. — Сотрудники толпятся двумя этажами выше. Скоро ужин, так что большинство без сомнений проводят вечер во временной комнате отдыха. Вы ведь пришли за заключением об убийстве Мэгги? —Это дело повышенной секретности. Ты не имеешь права обсужд... — глаза Роберта сузились. — Что ты сказала? Убийства? Вы что... проводили осмотр тела? Лилиан присматривалась к своим ногтям, а подняв взор, заметила, что юноша не сводит с неё взгляда в ожидании ответа. Её брови слегка приподнялись, с уст сорвалась ироническая усмешка. —Не хочу ставить под сомнения ваши умственные способности, мистер Кавендиш, но трупы здесь не часть декора. —Разве до вас не донесли сведения, что запрещено прикасаться к телу? Вы не имели на это право! — рассерженно воскликнул он. — Один мой звонок и вся ваша беззаконная контора полетит к чертям! Роберт достал телефон из кармана брюк и набрал номер «отца», нервно проведя рукой по волосам в ожидании окончания гудков. Наконец трубку сняли. Звук разъярённого голоса разбил копившуюся в комнате глядь, новоприобретённую после ухода Феликса, и вновь разрядился напряжением. Роберт срывался на родителя, который допустил своевольность сотрудников. Руки активно жестикулировали. Поганый язык вырисовывал бранную ругань во всех её ярких проявлениях. Лилиан молча наблюдала за происходящим и чувствовала себя вполне уютно в этой обстановке. На её лице восковой маской одеревеневших мимических мышц застыло выражение откровенного удовольствия. Пожалуй, даже глумления. —Судя по вашей реакции, мы не зря пошли на этот шаг. — Лилиан подняла со стола папку с письменным отчётом о вскрытии Джорджа Майера и открыла её под пристальным взглядом Роберта. — Почему вы так взволнованы? Может быть, вы знаете, что судмедэксперт обнаружил во время вскрытия? Что-то такое, что не совпадает с вашей версией событий? Глаза Роберта вытаращились на папку. Он невольно отклонил трубку и медленно опустил руку. Пускай тишина, которую создала Лилиан, и была короткой, но этого хватило, чтобы сердце Роберта забилось как сумасшедшее у самого горла. —К слову, это ведь вы нашли Мэгги повешанной в спальне? Вас не смутила предсмертная записка, вырванная из её личного дневника? Написанная годом ранее. Не будь я экспертом, подумала бы, что кто-то нелепо сымпровизировал самоубийство. —Мэгги - подросток, не обладающий душевным равновесием. — пробормотал Роберт. — Более того, с прошлого года у неё диагностировали истерию. Ей могло взбрести всё, что угодно. —Проще говоря, Мэгги - неуравновешенная нимфоманка. —Я такого не говорил! —Готова поклясться, что слышала, как ваш язык обрисовал сестру как объект унижения и... О! — лицо Лилиан вытянулось, как если бы она заметила в отчёте нечто занимательное. — Вам известно, что такое механическая обтурационная асфиксия? Мэгги была задушена мягким предметом. Подушкой в данном случае. Это подтверждают частицы и пушинки в дыхательных путях и переполненное кровью правой половины сердца. —Я... я не понимаю. — выдавил Роберт. — Моя сестра покончила с собой... —При внутреннем осмотре выявлена глубокая тазовая контузия в области основания слизистой преддверия влагалища и микроразрывы свободного края плевры. Если отбросить устрашающие подробности, Мэгги была вовлечена перед смертью в бурное принудительное половое сношение. Смею предположить, что это случилось в результате атонии и сухости слизистой влагалища. А может всё дело в чрезмерно продолжительном половом акте. Или же всё вместе. Даю вам слово, мистер Кавендиш. Пролейте свет на эту историю. —...Почему ты меня об этом спрашиваешь? —Ох, ну кому, как ни вам, мне задавать вопросы, мистер Кавендиш. — голосом сладкой колыбельной протянула Лилиан. — Именно ваши следы спермы обнаружены в виде засохших пятен в области лобка, наружных половых органов и на белье Мэгги. В серых глазах Роберта зажглась паника. Она, словно огонь, растекалась по всему лицу, вызывая дрожь в челюсти и неконтролируемое напряжение в плечах. Роберт сглотнул. Казалось, изнутри его разрывает на части, и этот внутренний шторм грозился вырваться наружу с неистовой силой. —Случилась трагедия. — Роберт невольно сделал шаг назад. — Я-я предлагаю прекратить тратить время на выдумки и сосредоточиться на фактах. Моя сестра покончила с собой. Это факт. Пока не произошло то ужасное, о котором предупреждало тревожное предчувствие беды, Роберт планировал как можно скорее покинуть бюро и вернуться уже с командой настоящих акул-адвокатов. —Знаете, мне вас жаль. — закрывая папку, бросила Лилиан. — Таких, как вы, всегда жалко. Я видела это тысячу раз. Эту маску, за которой вы прячете свою ничтожность. Но хрупкое душевное равновесие Роберта Кавендиш не справилось. Он обернулся к Лилиан с раскрасневшимся лицом, что грозилось лопнуть, как шарик. На бледной коже лба и шее резко выделялись вздутые вены. —Да что ты себе позволяешь? — гневно прикрикнул Роберт. — Кем ты себя возомнила? Считаешь, что выкрутишься после всех оскорблений, что мне пришлось выслушать? Не тому ты решила перейти дорогу! Можешь забыть о карьере! С этой секунды единственное место, где ты сможешь работать, – это шоссе. Паскудной блядью! А если не закроешь свой рот, то станешь героиней в утренних новостях. Несчастный случай на дороге. Угодила под колёса машины. Если хочешь проснуться завтра, то я треб... —Требуешь? — к удивлению Роберта, но в ответ на угрозы девушка спрыснула смехом. — Ты требуешь? Ты, который изнасиловал и задушил свою тринадцатилетнюю сестру, потому что она отказалась трахаться с тобой? Роберт немигающе уставился на Лилиан – восседающую на стуле перед ним с нескрываемой насмешкой. Сколько Роберт себя помнил, он никогда не был в чём-то уверен до конца. Ни в грёбаной мамаше, которая под пытками отца клялась, что не ходит налево. Ни тому, что девчонка Мэгги в самом деле его родная сестра. Однако в блондинке, которая открыто смеялась над ним, он был уверен на все сто. Она знала. С самого начала. Взгляд Роберта стал острее ножа. В одно око он оказался перед Лилиан и вырвал из её рук папку. —...Джордж... Ма...йер? — Роберт потрясённо заморгал и судорожно залистал страницы отчета. Раздался взрыв смеха. Губы Лилиан были растянуты в улыбке. Она давилась от смеха и слёз, придерживая руками живот. Тело содрогалось от неудержимого прилива радости. Но у Роберта пока не было причин заливаться хохотом. Его выражение лица было обезображено обидой и злобой. И вот рука медленно опустилась к бедру, где под пиджаком скрывалось оружие и на Роберта наконец снизошла улыбка. Синий взгляд, обрамлённый длинными ресницами, скользнул с направленного на неё пистолета на два тонких изогнутых полумесяцами серые глаза. —Что такое? Почему не смеёшься? — спросил Роберт с кривой ухмылкой. — Неужели больше не смешно? —Вы, пожалуйста, не серчайте за то, что я сейчас скажу, но не стыдно вам нападать на безоружного? — слегка разочарованно выпалила Лилиан. — Совести у вас нет. —Где настоящий документ? —Письменный отчёт - дело не быстрое. Его ещё составляют. —И откуда же тебе обо всём известно? —Глупые вопросы задаёте, мистер Кавендиш. Я проводила вскрытие. —Кто ещё в курсе? —А вам меня мало? —Отвечай сейчас же, дрянь, если не хочешь подохнуть! — потребовал он. Роберт опешал и отступил на пару шагов назад, когда Лилиан вдруг резко встала со стула и прижалась грудью прямо к дулу пистолета. —О, господи, стреляйте! — льсти­во взмо­ли­лась она, расставляя руки в стороны. При всей видимой опасной ауре вокруг, ситуация не была взрывоопасной. Лицо юноши исказилось в тревожной гримасе. Рука с пистолетом тряслась. Роберт Кавендиш, весь из себя важный и недосягаемый, был всего навсего трусливым и бесполезным мешком мочи, которому просто не обойтись без помощи. —Раз уж собираешься давать такие предупреждения, — Лилиан приблизилась к Роберту и защекотала его ухо дыханием. — То должен быть готов убить. Убийство младшей сестры тебе далось безо всяких усилий. Или мне снять трусы и раздвинуть ноги, чтобы ты почувствовал себя уверено? Сцепив челюсти, Роберт сосредоточился на оружии. Тонкие длинные пальцы напряглись. Вспышка. И грянул выстрел. Это очень давнее воспоминание. Невзрачное и старое, как выцветшая картина. Я бы предпочла пропустить кульминацию этой истории, что закончилась плачевным исходом. Вспомним с чего всё начиналось. Две заблудшие души. Две девушки. Агнес, которая тянулась к теплу. Алиенора, которая желала спасения. Они были вынуждены ходить по леденящему канату до тех пор, пока чужой интерес не угаснет. Их жизнь была ужасна и соткана только лишь из страданий. В какой-то момент их сознания были переполнены негативными эмоциями настолько, что души стали жаждать скинуть с себя эту ношу. Но в этом бесконечном кошмаре им удалось в последний миг найти утешение друг в друге. Обе души рассеивали окутавший их жизнь мрак лучом света. И всё в этом мире стало неважно. Только две души. Два дорогих сокровища. Если бы с одной из них случилась беда, то вторая бы неизбежно сошла с ума. И беда случилась. Ну а пока не настал трагический момент, вы позволите мне утешить вас последними просветлёнными аккордами их жизни? Званый вечер мадмуазель де Бриз открывался курантой. Пары перемещались по бальному залу скользящими шагами по диагонали. Каждый благородный человек был обязан преобрести танцевальный навык. Аристократов обучали танцам наряду с фехтованием и верховой ездой. В особенности танцы навязывали женскому обществу, и Алиенора, росшая среди гувернанток – истинных поборников народных плясок, скрывалась в укромном уголке зала. Здешние джентльмены оказались слишком упорны. Лорд Кроули, несмотря на неоднократные отказы, высказывал большие притязания на Алиенору, что было несомненно дурно для неё. Она укромнее упряталась за спинами дебютанток, когда лорд Кроули прошёл мимо. Алиенора уж очень не хотела с ним сталкиваться. С этим бесцеремонным, навязчивым и недалёким человеком. Его гадкий голос по сей день отдёргивает её ото сна: «Мадмуазель де Тюренн, вы чертовски привлекательны! Но до каких пор мне терпеть ваше неподобающее поведение? Я вынужден напомнить вам о своём богатстве, которое приглянётся графу. Ваше нахальное отношение наталкивает меня на мысль, что вы не хотите поднять престиж семьи. Догадывается ли об этом ваш дорого уважаемый брат?» Из некой задумчивости её выдернул голос: —Не хочу предстать в неприглядном виде, но я совершенно уверена, что мне не захочется обслуживать тебя весь вечер. Алиенора сочла благоразумным не реагировать на слова Агнес, насильно ретировавшейся вместе с ней в затемнённый угол. —В планах три части танцев с повторами. — ворчала Агнес. — Не имею ни малейшего представления, как ты будешь скрываться всё это время. Тебя настигнет голод! А как, интересно узнать, ты собираешься отлучаться в дамскую комнату? —О последнем упоминают вполголоса или молчат вовсе. — поправила Алиенора, продолжая наблюдать за попытками лорда навязать очередной девушке свою компанию. —Он уже потерял к тебе всякий интерес. —И я не стану это проверять. —Ты настолько не хочешь выходить замуж? Алиенора никогда не тешила себя иллюзией о замужестве. На её пути, конечно, встречались благородные джентльмены, которые слагали ей стихи. Лишались дара речи от красоты и находчивости. Однажды даже собственное сердце замерло — так претендент сразил её. Но беда заключалась в том, что покойный граф де Тюренн при жизни был весьма разборчив. Он отвергал предложения руки и сердца одно за другим. Ему нужно было всё и сразу — происхождение, богатство, наследие, репутация. Таковых в холостяках было немного приличных. Закоренелые вдовцы и гуляки. Извращённые сердцееды, которым перевалило за пятый десяток. Подавляющее число мужчин были в поисках матерей для дюжины выводков. О, нет, графу не было жаль отдавать дочь за человека, который годился ей в отцы. Он всего лишь поднимал стоимость своего «товара» на рынке невест. Перед самой кончиной он таки успел написать ответное письмо на выгодную сделку одному из претендентов — шестидесяти восьмилетнему герцогу Монпансье из провинции, молодая жена которого скончалась в результате неизлечимой и постыдной болезни, о которой не пристало говорить в обществе. Но сделка не состоялась по причине внезапно хватившего у герцога сердечного приступа. —Я останусь старой девой. — изрекла Алиенора. —Прикуси язычок, Элли! — воскликнула Агнес. — До самой смерти будешь жить в родовом гнезде? Не доставляй Арно такого удовольствия! Агнес мягко взяла Алиенору за руку, затянутую в перчатку и тепло улыбнулась. —Ты обязана стать счастливой. Хотя бы одна из нас должна познать какого это - любить и быть любимой. Алиенора придала лицу соответствующее возразительное выражение, но судьба распорядилась так, что ещё до того, как она успела раскрыть рот, Агнес неподобающим образом указала пальцем в центр зала. Алиенора быстро опустила её руку и судорожно огляделась. Не видел ли кто этот неприличный жест? —О, так тебе нет дела до того, что подумают окружающие, если увидят, как две девушки уединяются в углу зала в разгар танцев, однако твоя чрезмерная мнительность сразу же распространилась на мой палец! — фыркнула Агнес. — Я указывала на Адриана. На вечере у мадам Донован я заметила, что он тебе приглянулся. И твоя симпатия мне ясна. Адриан приятен в общении. Ему, конечно, предстоит хорошенько поучиться манерам, да и происхождение его слегка... спорно. Но сердце у него доброе! Я считаю, он сможет сделать тебя счастливой! Алиенора поджала губы. —Я бы не стала делать поспешных выводов, это несколь... —Довольно! Из нас двоих только для меня важно твоё благополучие, так что покорно ожидай, пока я оказываю тебе неоценимую услугу! —Нет, не делай этого! — Алиенора крепко ухватилась за руку подруги и бросила испуганный взгляд в противоположный угол. — Сегодня нас сопровождает Арно! —Он выпивает со своими закадычными друзьями. — Агнес безэмоционально посмотрела на мужа. — И что с того? —Этот год для Арно выдался крайне тяжёлым: кончина отца, вступление в права наследства, управление домом. А после известий, что его дело прогорело в очередной раз, он налёг на спиртное. И, взгляни, Пьеро присоединился к их компании! Как брат отреагирует, когда ты подойдёшь к ним с просьбой: «Славный вечер, джентльмены. Мсье Адриан, не окажете ли вы услугу последовать за мной в затемнённый от чужих глаз угол, чтобы удовлетворить свои догадки о вас и мадмуазель Алиеноры?» —С такой-то просьбой любой последовал бы за мной. — пробормотала Агнес. —Инес! —О, мы несчастные, — обречённо простонала девушка, сделав над собой усилие, чтобы не закатить глаза. — Ничего не поделать. Придётся отступиться. Глупо лишаться завидной роли красивых куколок! —Мне не нравится твой тон. — Алиенора сузила глаза. — Не смей воплощать то, о чём говорит твой хитрый взгляд. —Не понимаю, о чём ты, Элли? Да и мне уже пора. У меня ещё куча дел. Ну знаешь, танцы, светские беседы... сводничество. Агнес ловко освободилась от рук подруги и нырнула в свет бального зала. Алиенора поспешила за ней, но гадкий лорд Кроули, который уныло возвращался после очередного отказа, заметил её в этот неподходящий момент. Он сразу же ринулся к девушке. —Вот уж неудачный вечер. — вздохнула Алиенора, а затем взялась за боковые складки жёлтого платья и сделала изящный реверанс. — Славный вечер, лорд Кроули. Агнес едва сдерживалась, чтобы не обнажить все зубы. Она не желала такой участи подруге, но была твёрдо уверена, что той хватит такта спровадить недотёпу Кроули. Впрочем, Алиенора права - неразумно действовать на глазах у Арно. Агнес решила подождать, пока Адриан отойдёт и тогда... Агнес неодобрительно смотрела на компанию молодых людей, заливавшихся хохотом. Она непозволительно долго ждала подходящего случая, который никак не мог наступить. Красота Адриана не вызывает нареканий. Приторно сладок и безоговорочно хорошо сложен, но вот только больно уж он болтлив для джентльмена! Его рот не закрывался с тех пор, как Агнес присоединилась к незамужним девицам, которые все как одна воздыхали по старшему сыну герцога Бонье. Не удержавшись, Агнес незаметно покинула женское общество местных жаб и последовала за слугой, который нёс на подносе пустые бокалы. —Если не хочешь, чтобы твоё лицо превратилось в разбитый стакан, ступай молча и не оборачивайся. — прошипела она прислуге. Тот, разумеется, сделал, как было велено: с непроницаемым выражением следовал своему маршруту. Так вдвоём они и скрылись за углом в коридор, не плотно задёрнутыми длинными шторами. Слуга прошёл дальше, а Агнес свернула за угол и прижалась к стене, прислушиваясь к голосам. Вовремя. —Взгляните на ту девушку. — Адриан кивнул в сторону. —Здесь слишком много девушек, чтобы я понял, о ком ты. — Атиль Ламбер - внук герцога Монпансье, четырнадцатый в очереди на наследие почившего деда, вытянул голову. —Я об Алиеноре де Тюренн. За ней выстроился целый шлейф. За время, что мы здесь сидим, она отказала уже восьмерым. Из них три раза Кроули. —Наверняка этому приложил руку старший брат. — с насмешливой улыбкой заметил тридцатидвухлетний Пьер Бош, настоящий повеса и гуляка сегодняшнего вечера. — Что скажешь, Арно? Внимание прочих переключилось на мужчину, что иссушал пятый бокал с благородным видом. —С твоих подачек младшую сестру не настигает счастье? —Не понимаю, о чём ты, Пьер? — снисходительно протянул Арно. —Ей уже двадцать лет. — Адриан продолжал не сводить взгляда с женской фигуры в конце зала. — Самый рассвет юности. —По меркам общества уже выходит из брачного возраста. — сказал Пьер. — Такими темпами она упустит свой шанс найти потенциального женишка. К тому же та её выходка в прошлом омрачает будущее. —О чём речь? — спросил Адриан. —Ах, да, тебя же тогда не было во Франции, поэтому ты не знаешь! Сейчас эту тему редко затрагивают. Прошло достаточно времени, чтобы большинство воспитанно забыли о том дне... — как истинный рассказчик, Пьер выдержал паузу. —О каком дне ты говоришь? — поинтересовался Адриан, стараясь подавить любопытство в голосе. —Тремя месяцами ранее, ранним утром, Алиенора выбежала из поместья в одном исподнем. Вопила о помощи. Кричала на всю улицу: «Помогите! Помогите! Он её убьёт!» Представь, она даже извалялась в грязи, чтобы добежать до гвардии! —Что же произошло? — у Адриана перехватило дух. —Устроила скандал на пустом месте. Застала Арно за воспитательным процессом над женой. —Алиенора оказалась такой шумной.— Атиль подливал себе ещё веселящего напитка, хотя ему, судя по тому, что наливал он мимо, было лишним. — Сочувствую тебе, Арно. С такой младшей сестрой и враги не нужны. Ты, должно быть, сильно разочарован. Адриан молчал и лишь глупо моргал, словно не уловил произнесённых слов. Зато их уловила Агнес. Её вид был настолько грозным, что возвращающийся со спиртными напитками слуга попятился и едва не выронил свой поднос. Агнес отчётливо помнила то утро. Арно вернулся в имение со скверным настроением. Он взял её, когда она ещё спала. Девушка проснулась от резкой боли. Арно не реагировал на её мольбы. Он брал её, даже когда она падала от бессилия. Но сухая Агнес де Тюренн не удовлетворяла животные потребности мужа и тогда он начал вымещать на ней свою обиду и злобу хорошо знакомым для себя способом – физической силой. Алиенора прибежала на её истошные крики. Агнес надеялась услышать от Адриана горячие вступления, от которых у неё пропадёт дар речи, и — да, в его защиту, озвученный ответ бесспорно ввёл её в ступор. —Чёрт! А звучало как что-то действительно серьёзное! — с досадой протянул Адриан. — Мужчина должен время от времени воспитывать членов своей семьи. Насколько женщина должна быть глупа, чтобы поднимать шум из-за семейных разборок! —За время разлуки, — Арно перевёл взгляд на сестру, его губы тронула тёмная улыбка. — Алиенора изменилась. Поднабралась вредных порочных привычек. Конечно, вина лежит не только на ней. Наш покойный отец её испортил. —Под порочными привычками ты подразумеваешь...? Лукавый Пьер приблизился к Адриану и понизил голос. —Понимаешь, Алиенора - странное существо, которое время от времени требует себя ублажить. Кристально-голубые глаза Адриана поползли на лоб. —О, да-а-а, — простонал Атиль. — У меня из головы до сих пор не вылетает та сцена в имении Арно. Какой надо быть распущенной, чтобы оголиться перед двумя джентльменами! Агнес прикусила нижнюю губу, содрогаясь от ярости. После случившегося, Арно не хотел подпускать к избитой жене врача, думая наказать Алиенору таким образом. Но Алиенора ползала на коленях и рыдала. Просила пощадить Агнес. Арно смиловался и сделал сестре предложение: «Раз тебе пришлось по вкусу вести себя, как похабная сучка, то с моего дозволения примерь на себя шкуру куртизанки». Арно приказал возлечь к своим друзьям. Он, конечно, вскоре передумал и спешно забрал Алиенору. Вовремя. Безнадёжный девственник Атиль как раз снимал штаны. Однако, с тех самых пор Агнес начала замечать за подругой рвотные позывы после каждого приёма пищи. А порой Алиенора вовсе отказывалась от еды, что привело к значительной потери в весе. Прочие фонтанировали всякими бредовыми идеями о чувственных местах Алиеноры. (Которые ваш автор посчитал не описывать, ибо это показалось для меня неприятным. Да, у меня тоже есть чувства!) Но именно слова Адриана достигли той пронзительности, которую Агнес ощутила пылающим жаром всем естеством. —Неудивительно, что Алиенору хотят, несмотря на прошлое. С каждым днём она становится прекраснее и горячее. — теперь же Адриан не скрывал своего похотливого взгляда, направленного на девушку. — Являясь объектом всеобщих обсуждений, интересно, какое выражение лица она примет, когда я затащу её в постель? Его попытка проникнуться в атмосферу увенчалась успехом. Уже через секунду прочие ответили ликующими и одобрительными возгласами, хлопками и поднятами бокалами. Агнес медленно скатилась по стене, упала на пол и спрятала лицо в ладони. К ней наконец-то снизошло горькое осознание, почему Алиенора не бежала до сих пор. Даже если бы у них получилось, в мире нет человека, который бы их защитил. Агнес корила себя за слабость. Она обещала себе не плакать. Клялась каждый раз, что больше не проронит ни слезинки из-за мужа, но... —Что же мне делать, Элли? Слёзы текли ручьём. От бессилия. От жалости перед самой собой. По драгоценной подруге, которая была вынуждена познать и смириться с жестокостью ещё в детстве. Когда до Агнес впервые донеслась весть, что об Алиеноре судачат, её охватила ярость. Что же до подруги - ей было совершенно всё равно, о чём толкуют люди. —Они ведь унижают тебя, а ты никак не реагируешь! — гневалась Агнес. — А зачинщиком всего является Арно! —Прошу, не сталкивайся с ним на каждом шагу. — сухо ответила Алиенора. — Как бы то ни было, мне не обидно, так что не вмешивайся. Ты лишь усугубишь ситуацию и напрасно примешь на себя удар. Или Алиенора умело делала вид, будто ей всё равно. А известен ли вам действенный метод, как привыкнуть к страданиям? Впрочем, неважно. Агнес это уже не пригодится. А Алиенора, к собственному удивлению, не способна смириться с болью. Не в этой жизни. Алиенора выглядела не очень счастливой. Кроули никак не оставлял её в покое и продолжал изливать свои чувства. Это было досадно и неприятно. И тут – есть всё-таки Бог на свете - раздался голос. Алиенору посетило облегчение. —Люди быстро устают от частого совместного времяпровождения, лорд Кроули! — возгласила Агнес. Лицо Кроули озарилось недоумением. —Но я совсем не утомился. — ответил он. —Кто говорит о вас? Я о себе! —Вы совсем не стесняетесь в своих выражениях. — Кроули недовольно сдвинул брови. — Но должен признать, я думал, вы опрокинете на меня бокал или того хуже - приложите столом. —Как вы могли подумать обо мне такое? — ахнула Агнес. — Вас послушать, так я законченная грубиянка! —Неужели вы нашли себе учителя по этикету? Никогда мне не приходилось слышать о вас столь... —Ой, всё, покиньте наше общество. — перебила его Агнес, махнув ладонью в сторону. — И поскорее! Давайте-давайте, не заставляйте меня ждать! Неохотно, но Кроули попрощался и сердечно обещал возобновить следующую попытку. Какое-то время девушки молчали и смотрели вслед Кроули. Первым голос подала Алиенора: —Я не буду спрашивать. — негромко произнесла она. — Я ни о чём не буду спрашивать, так что не плачь. —Кто тут плачет?! — шмыгнула Агнес. — Я не плачу! —Славно. —Я же сказала, что не плачу! Однажды старшие сёстры назвали Агнес слабой, плаксивой и трусливой девкой, которая цепляется за всех, как маленький ребёнок. И с той поры ничего не изменилось. Агнес продолжала считать себя таковой. Она не могла защитить Алиенору ни от нападков приятелей Арно, ни от него самого. Не способна была даже защитить себя. Агнес могла лишь молиться. Но в этот раз её молитва отличалась. Прежде она желала спасения себе и Алиеноре, сейчас же просила только за подругу. Пусть не себя, но она обязана была спасти свою Элли. Ох, малышка Агнес и не подозревала, какой силой духа обладала. Каких огромных сил требовало ей решение отказаться от себя во спасение чужой жизни. Если вам станет от этого легче, то перед своим концом шестнадцатилетняя девочка унесёт в себе чистый и незапятнанный образ Алиеноры, а страшно утомлённый рассудок вообразит, что она сумела уберечь подругу от бед. Она не узнает, что двум душам изначально не было спасения. В тот незадавшийся день, когда один обратился к Богу, другой склонился к греху. Арно мастерски разрушал те крохи покоя, которые у них были. Бесплодие может стать веской причиной для аргументирования развода в обществе аристократов. Потому что нет более фатального изъяна, чем неспособность родить наследника. И Агнес, к её прискорбию, стала бесплодна после выкидыша. Арно воспринял эту новость крайне болезненно и не уставал обвинять в своём горе жену. И сегодняшний вечер не стал исключением. Страх выбелил лицо Алиеноры и пробрался под кожу. Синие глаза расширились при виде Агнес — она сидела на полу и тёрла мокрый нос и губы от крови. Алиенора вцепилась за боковые ткани платья и до боли прикусила язык. Голова закружилась. Из пересохшего горла не вырывалось ни звука. —Не волнуйся, для тебя ничто не представляет угрозы. — ласково проговорил Арно сестре и ухватил её за заострённый подбородок, вынуждая поднять голову. — Ты хорошая девочка. А я не бью хороших девочек. Алиенора устремила на него исполненный ужаса взгляд, созерцая, как стеклянные глаза Арно скользят по её лицу и останавливаются на губах. Он провёл по ним большим пальцем, отчего желудок Алиеноры немедля скрутило. —Е-если такова... — её глаза защипало, когда она попыталась выдавить слова. — Если такова воля моего б-брата, я должна следовать ей. Арно чарующе улыбнулся и поцеловал сестру в макушку со светлыми прядками. Алиенору увели слуги. Сильный толчок в спину бросил её в комнату. Дверь захлопнулась за спиной. Девушка упала на колени и извергнула на пол желчью и кровью, стекающую с языка. Тело заколотилось крупной дрожью, а сердце застучало в висках. —Не приближайся! Алиенора зажмурилась и спешно прижала ладони к ушам. Однако, даже так она слышала срывающийся голос Агнес. —Нет! Не трогай меня! —В-всё скоро з-закончится. — успокаивала себя Алиенора, прижимая ноги к груди и зарываясь лицом в колени. — С И-Инес всё б-б-будет хо-о-рошо. К-как и всег-гда. —Я ненавижу тебя, Арно де Тюренн! НЕНАВИЖУ! — проревела Агнес. Алиенора была уверена, что вот-вот дверь отворят и её выпустят. Пригодятся лекарства, чтобы залечить раны Агнес. В этом месяце это происходит слишком часто. Арно наверняка вновь откажется подпустить к ней врача. И лекарства скоро закончатся. Нужно послать за ними служанку, а ещё приказать повару подать шоколадные печенья. Агнес их очень любит. Радуется, как дитя. Если так подумать, Инес на самом деле ещё дитя. Порой Алиенора вела себя c подругой так, как если бы та являлась её младшей сестрой, о которой она когда-то грезила. Не прозвучит ли излишне грубым её просьба стать... Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум. Алиенора медленно отняла руки от ушей и повернула голову к двери, за которой ничего не доносилось. Почему её до сих пор не выпускают? Утром дверь отворили. Алиенора провела ночь, не смыкая глаз. Она была решительно настроена проверить состояние подруги, но прислуга отчего-то всячески пыталась этому помешать и преграждала путь. —Убирайтесь прочь! — не выдержала она. — Мне ничего не стоит выпороть вас, а затем вышвырнуть на улицу! Ту-дум! Ту-дум! Те неуверенно переглянулись, но не стали вновь препятствовать. Алиенору попытались развернуть опять, когда она добралась до спальни Арно, но, очевидно, отчаявшуюся девушку было не остановить. Вопреки усилиям прислуги, двери распахнулись. С замирающим сердцем Алиенора смотрела на неподвижное тело на полу, которое скрывалось в тени комнаты. —Агнес? — тихо позвала Алиенора. Ту-дум. Ответа не последовало. Прислуга больше не удерживала её, но они что-то говорили – вот только она не слышала. Их размытые голоса доносились через призму тумана. Алиенора сделала неуверенный шаг вперёд. Разглядела варварски порванное платье на подруге и валяющийся на полу золотой ажурный медальон с гравировкой инициала «Инес» и «Элли», которую она ей подарила. От накатившей слабости ноги слегка подкосились. —Агнес? — взмолилась Алиенора дрожащим голосом. «Пожалуйста». И вновь гробовая тишина. Она так быстро дёрнулась, что слуги не успели отреагировать. Алиенора упала на колени перед подругой. Каждый удар её сердца отдавался витком боли. Агнес была в ужасном состоянии. Её лицо было покрыто сильными синяками и множественными кровоподтёками. Губы в ссадинах. В отверстиях носа слизь красного цвета. —И-Инес? — Алиенора осторожно повернула голову подруги. На очередной удар сердца окружающий мир замер и... Пальцы обильно окрасились в алую кровь. ...и оказался на грани падения. —А-Агнес? — с нарастающей паникой протянула Алиенора и потрясла подругу. Та не реагировала. Трясучими и окровавленными руками Алиенора притянула к себе хладное тело драгоценной подруги и громко завопила. Лицо исказилось от боли. Ресницы взмокли от горького потока слёз. —АГНЕС! Алиенору охватила не поддающаяся описанию истерика. Понадобилось четыре человека, чтобы оттащить девушку. Её привязали к кровати. После того, как появился врач, на неё навалилась странная волна, сковавшая не только тело, но и разум. Она ощутила, как сгущается вокруг тьма. И потеряла сознание. Яркий свет зари, бьющего из окна, озарил комнату и ту, что сидела за туалетным столиком. Ослепительно прекрасные, словно сотканные из солнечных нитей, волосы. На гладком лице - белила, на скулах - густой румянец, а над малиновыми губами и в углу прокрашенных глаз - мушки. О, нет, описанная мною девушка не была красавицей. Она была тощей, как жердь. Истощённая и с запавшими щеками. Об острые коленки можно было порезаться, а в корсете и вовсе не было нужды - от тонкой змеиной талии все приходили в ужас. От вида девушки, взирающей на Алиенору в зеркале, отнюдь не захватывало дух. —Его Сиятельство слишком многого от нас требует. — жаловалась служанка, не очень-то аккуратно выдёргивая голубые ленты из светлых локонов Алиеноры. — Ранее мы относились к её состоянию с должным вниманием и обходились с ней чуть ли не как со стеклом, но стоило нам один раз отступиться, и Его Сиятельство разгневался так, словно мы совершили гадкое деяние! —Вот-вот, — поддакнула вторая служанка, примеряя на себя небесно-голубое платье, которое она сняла с девушки, оставив на ней лишь тонкую белую сорочку. — Мы в определённой степени всегда подстраивались под её темперамент. Подумаешь, один раз запамятовали покормить! Будто она вообще ест! Даже сейчас она выглядит так, словно готова выблевать еду! —Его Сиятельство с самого начала должен был даровать ей смерть. Какая теперь польза от душевно больной девки? Этой душевно больной девкой, которой требовалась помощь даже в кормлении, являлась Алиенора. Или то, что от неё осталось. Когда Алиенора слышала крик, её тело застывало на месте. Тело покрывалось дрожью. Сердце стучало в висках. Это был своего рода инстинкт, посеянный накопившимся несчастьем. Однако сейчас же вся боль, страх, сожаление и чувство отвращения к себе от собственной беспомощности пропали. Алиенору больше не терзало удушающее чувство в груди. Ничего не осталось. Ни боли. Ни тоски. Ни даже отчаяние, которое должна испытывать. Ей было пусто. Смерть подруги опустошила её душу. Она смотрела на себя в зеркало с мёртвыми, лишёнными надежды, глазами. Её сердце разбито. Она разбита. Через какое-то время служанки ушли и Алиенора сняла перчатки. Затем нашла в ящике стола нож для писем и без колебаний провела лезвием по запястью, рассекая кожу. Липкая тёплая кровь капала с кончиков пальцев. Ах, она ещё жива? Поглощённая самобичеванием, девушка не заметила, как в комнату вошли. Нож со звоном упал на пол, а Алиенора, получив сильную пощёчину, упала следом. —Вновь ты за своё! — рявкнул Арно, со вздохом откидывая волосы назад. — Довольно устраивать спектакли! Ты не имеешь чувство стыда? Своим возмутительным поведением ты портишь репутацию нашей семьи! Арно некоторое время наблюдал за сестрой, потом провёл ладонью по усталому лицу и глубоко вздохнул. —Хватит упрямиться, Алиенора. Ты привлекла уже достаточно внимания. Девушка молча продолжала смотреть на стекающую с кончиков пальца кровь. —Я понимаю, почему ты страдаешь. Всё-таки в произошедшем есть и твоя вина. Ты не подготовила Агнес должным образом. Я же выбрал на роль супруги никчёмную девчонку с запущенным воспитанием. Не было никого, кто бы преподал ей хороший урок. А я был безгранично мягок по отношения к ней. Арно заскрипел зубами. —Скажи же хоть что-нибудь! Следующие события произошли слишком быстро, чтобы измученное тело Алиеноры успело что-то осознать. Перед глазами всё расплывалось. Грудь вздымалась и опускалась. Алая струйка стекала по виску, вниз по шее. Прядки волос прилипли к мокрой от пота и крови коже. Алиенора медленно приподнялась на дрожащих коленях. В ладони тут же впились осколки разбитого вдребезги стекла и она невольно всхлипнула. До Алиеноры добрело туманное воспоминание о том, что Арно швырнул в неё подсвечник, а затем толкнул тело в хрупкий стеклянный столик. —Если единственный способ добиться от тебя хотя бы звука - это избить, то у меня не остаётся иного выбора. Резкий удар в бок вынудил Алиенору согнуться. Вонзённые осколки щедро продвинулись глубже в плоть. Полоснули щёку, лоб. Острая боль тонкой змейкой расползалась по жилам. Потоки безудержных слёз стекали по щекам. Влажная сорочка прилипла к пульсирующему телу. —Если строила из себя сильную, не нужно было ронять маску. Посмотри, какой ты стала. — голос Арно сочился презрением. — Ничтожная. Жалкая. Потеряла единственные свои достоинства - внешность и тело, и ради чего? Ради девки, которую едва знала! Арно потянул Алиенору за волосы и с отвращением посмотрел в её пустые глаза. —Если бы я знал, что этим всё закончится, то не спасал бы тебя тогда. В тот момент, когда он замахнулся в очередной раз, в комнату вбежала прислуга. Они оттащили хозяина имения. Дверь захлопнулась и в комнате воцарилась тишина. Алиенора осталась одна. Пропитанная потом, слезами и кровью. Когда она попыталась встать, взмокшие руки соскользнули и очередная порция осколков вновь разодрала ей кожу. Перед глазами поплыло. Измученный разум утянуло в бесконечную тьму. Послышался приглушённый голос. Почти шёпот. Затем мягкое, словно дуновение ветерка, прикосновение, от которого сердце Алиеноры затрепетало. Она медленно приоткрыла тяжёлые веки и увидела склонившуюся к ней девушку, озарённую красным светом заката. Было ли это сном или явью? Её облик казалось светящимся, резко контрастируя с двумя тёмными синими глазами. Она поднесла руку к исцарапанной щеке Алиеноры и нежно вытерла её кровь и скатившиеся слёзы. Сердце Алиеноры выпрыгивало из рёбер. В груди защемило. Это была Агнес. Её Агнес. Конечно, это был сон. Если бы это было реальностью, она бы не встретилась с подругой. Взгляд этих синих глаз некоторое время держал её в плену, пока Агнес грациозно не выскользнула на балкон. —Н-нет, — прохрипела Алиенора и с невообразимой лёгкостью поднялась на ноги. — Не уходи, пожалуйста. Не оставляй меня! Она распахнула двери и холодный воздух тут же ударил её по лицу, заставляя отвернуться и зажмуриться. —Элли. До боли знакомый голос поцарапал слух. По коже побежали мурашки, а бешено скачущее сердце затопило чувством тоски. Алиенора открыла глаза и на секунду забыла, как дышать. Последние проблески алой полосы ослепляющего заката обволакивал великолепные пейзажи в багровые тона. Лепестки цветов и деревьев, равнины и горы. На зеркальной поверхности озера танцевали блики. Бескрайнее золотисто-огненное небо рассекала розовая вата облаков. Этот богатый вид не принадлежал разорившему поместью с тремя пеньками да разросшимися кустиками. Так откуда же этот великолепный вид? Алиенора перевела заворожённый взгляд на нежное лицо с умиротворёнными, мечтательными глазками. Агнес сидела на огораживающих перилах, спиной к пропасти. С обворожительной улыбкой. Золотисто-кровавые волосы развевались по ветру. Она протянула Алиеноре руку, та сразу же накрыла её пальцы ладонью. Чей-то голос проревел вскоре незнакомое имя, однако было уже поздно. Обменявшись улыбками друг с другом в последний раз, подруги полетели к облакам. Они превратились в пушинки.