Заблудшие души

Большинство поколений имеют за плечами сомнительную репутацию. Даже если кажется, что разговоры вокруг улеглись, призрак из тёмного прошлого не постыдится потревожить их покой. На самом деле все мы, через знакомых и близких, являемся участниками этого прошлого. Из поколения в поколение родители не разрешают своим детям гулять вблизи тех мест, о которых ходят мрачные слухи. И чтобы не быть многословной, мне пришлось узнать тёмное прошлое одного леса, что переступает сквозь массивный металлический забор, пронзающий холодом лишь одним видом. Вплоть до сего дня этот лес под запретом. И неспроста. Во мгле этого тёмного прошлого уже пропал человек, касающийся непосредственно одного агента ФБР, который вам уже знаком. Путь Рафаэля Мортимера прокладывался по извилистой тропе. Он плохо знал дорогу. В последний раз он был здесь, будучи безобидным малым. Это грязное, прогнившее, убогое место Раф когда-то любил всем сердцем, ибо не знал существования вне своего дома. Корнуолл. Спальный район в штате Нью-Йорк. Здесь он проводил затворническую жизнь с матерью, пока в дверь не вломились люди, один из которых заявил родительские права на мальчика. Отец, которого он знал всего несколько мгновений, увёз его от матери, которую он знал всю жизнь. Тем не менее, Раф больше не возвращался в Корнуолл. До этого дня. Наконец вдалеке стал виднеться одиноко стоящий деревянный дом с террасой, на которой взад и вперёд нервно расхаживал крепкий афроамериканец двадцати с лишним лет с короткими пепельными волосами и в пёстрых шортах. В левом ухе блестела длинная серёжка с крестиком. Шею украшала татуировка "XIII". Руки до локтя покрыты вязью чёрных скрещенных костей, свернувшихся клубком змей и кинжалов. Из-под белой майки выпирала жирная вытатуированная надпись: "Mara Salvatrucha". MS 13 — отметка Mara Salvatrucha, «бродячих муравьёв». Эта преступная группировка, не имеющая тормозов. Банда была основана в Лос-Анджелесе в начале 1980-х годов, когда эмигранты из Сальвадора, бежавшие от гражданской войны, начали объединяться для защиты. Сначала банда была создана для защиты своих членов от других группировок, но вскоре начала промышлять преступной деятельностью. Mara Salvatrucha не просто очередная шайка головорезов. Они олицетворяют собой как тьму, способную поглотить душу, так и надежду для тех, кто ищет спасения в этом опасном мире. Однако стоит помнить, что Mara Salvatrucha также не прощают тех, кто нарушает их законы. Предатели жестоко наказываются. Тёмно-карие глаза мужчины широко распахнулись при виде приближающего авто. —Фараон, почему так долго?! — прикрикнул тот обвинительно. Выходя из машины, Раф сморщился. Влажный воздух после дождя щекотал ноздри. Горьковатый лесной аромат навивал воспоминания. —Клаус, — с заметным напряжением в голосе начал агент. — Забудь дорогу к этому дому, понял? —Эй, ты же сам говорил, что если возникнут проблемы, нужно бежать сюда! — возмущённо возразил Клаус. — А меня чуть не грохнули! Знаешь ли, не знаю, как для тебя, но для меня это проблема! —Тебя кто-нибудь видел? —Я что, по-твоему, настолько туп, чтобы при свидетелях упаковывать тело в багажник? Агент покосился в его сторону. —Не вороши прошлое, фараон. — укоризненно сказал Клаус. — Ты был первым, кому я попался. И единственным оставшимся после этого в живых! —У тебя кишка тонка грохнуть меня. Со стен сыпалась штукатурка. В нескольких местах висели клочья рваных грязно-жёлтых обоев. Голый пол скрипел и трещал от каждого их шага. Раф не оглядывался по сторонам. Его взгляд был сконцентрирован только на дубовой двери в конце коридора. Его мутило от древесной смолы и набухающих почек, а теперь ещё и от сырости со спёртой в доме затхлостью. Всё это напоминало ему о детстве, весьма далёком от понятия «счастливое». Проржавевшая петля дала о себе знать зловещим скрипом. За дверью показался крутой лестничный спуск в тёмный подвал. Недоумённый взгляд Клауса упёрся ему в затылок. В напряжённом молчании агент стоял с гулко колотящимся сердцем и вглядывался во тьму. Прежде чем Клаусу подвернулась возможность открыть рот, Раф стиснул челюсти и шагнул вперёд. Клаус освещал им путь фонарём из мобильника. Проводку в подвале давно изничтожили. Ещё до рождения Рафа. Вскоре они упёрлись в железную дверь, выкрашенную когда-то в синий цвет. Клаус навалился на выцветшее железо телом и крутанул цилиндровый ключ в ржавом замке. Дверь поддалась не сразу. Мышцы на лице и шее агента напряглись. Светло-карий взор тревожно поблёскивал в свете фонаря. Ноги приросли к земле. Воспоминания в голове наплывали слоями. Перед глазами вспыхнул печальный облик ребёнка, окружённого подвальной мглой. На миг его дыхание перехватило — он вспомнил, как однажды проснулся посреди ночи оттого, что чьи-то пальцы сдавливали ему горло. Прижатый к земле, он пищал и брыкался под натиском. И лишь тогда, сквозь боль и слёзы, к нему пришёл туманный и унылый образ матери, возносящей ненависть к собственному дитя. Ребёнок прохрипел «мама», и ладони тотчас освободили его шею. —За сколько продашь? Раф моргнул и медленно воззрился на Клауса. Тот приценивался к старым винным бочкам, покрытым паутиной. —Я тебе не говорил, что Норт-Шор в жизни интересуется не только косяком и интимом, но и бухлом? Глубокий вдох. Длинный прерывистый выдох. Закаменевшие мышцы постепенно расслаблялись, а учащённое сердцебиение замедлялось. Когда дыхание выровнялось, агент продолжил: —Ты свяжешься с этими мудаками только через мой труп. —Значит, чисто гипотетически, я смогу забрать себе твои вещи, когда ты умрёшь? — непременно уточнял он. —Завались, Клаус. —Девочки, хорош выяснять, у кого длинней. Клаус и Раф повернули головы к голосу. Там за бочками, среди пыли и мочи, было приковано к металлической балке потрёпанное тело. Лицо, похожее на колено, обезображено кривой ухмылкой. —Клаус позвал мамочку на помощь? — презрительно фыркнул пленник. — Как был ссыклом, так и остался. —Я? Я ссыкло? — оскорблённый Клаус вопросительно показал на себя пальцем и осмелился подойти ближе. — Это ты набросился на меня в грёбаном толчке! —Предательская шваль, как ты, достойна унизительной смерти. —Я точно не помру из-за шавки каких-то гандонов. Тем более из-за такой мелкой сошки, как ты! —Свил тёплоё гнёздышко и думаешь, что вне игры? — пленник смачно плюнул прямо на ботинок Клауса и злорадно оскалился. — Да тебя ждёт та же участь, что и всех предателей! Клаус смотрел, как тягучая слюна медленно растекается по искусственной коже, оставляя мокрые пятна. Он знал, что это провокация. Грёбаная провокация, на которую повёлся бы только маленький засранец. Поэтому Клаус, сверкнув белоснежной улыбкой, которая обеспечила ему немало шансов на рынке любовных отношений, достал пистолет. Несмотря на всю свою жёсткость, мужество, силу воли и остальные великолепия его характера, Клаус обладал непомерно ранимым сердцем. Он передёрнул затвор и наставил ствол на обидчика. Если бы только не человек под боком, напоминающий своим естеством о тюремном духе, Клаус бы неоспоримо привёл в исполнение свою месть. Этот подлый человек перехватил его руку — так, что Клаус болезненно зашипел, — и отнял пистолет. —Если ты убьёшь его у меня на глазах, мне придётся отвечать. — Раф крутанул оружие на пальце. — А у меня нет желания писать рапорт. —Он испоганил мою обувь! — взревел Клаус, прижимая пульсирующее запястье к груди. — В этом вашем законе по-любому есть что-нибудь оправдывающее убийство, когда затрагивается личное имущество! —Ботинки не твои. Ты их украл. —Не знал, что ты такой мелочный, фараон. — поморщился тот. — И вообще, разве это сейчас важно? Майк, мать его, плюнул в меня! —По телефону ты говорил, что не знаешь нападавшего. Клаус закатил глаза и сделал брезгливый жест рукой в сторону пленного. —Фараон, это жирный ублюдок - Майк. Жирный ублюдок, это фараон. Теперь и вы знакомы. Жирный Ублюдок улыбнулся, обнажив кривые зубы. —А ты привыкай, легавый! Этот кусок говна ещё не раз и не два затаит от тебя информацию. Но, если ты заплатишь ему, он обещает тебе быть верен душой. До тех пор, пока эту продажную сучку не подкупит очередной отморозок. —Дохлый номер. — Раф продолжал беззаботно крутить пистолет на пальце. — Он не меняется. Я пробовал. Даже в тюрьму посадил на три года. Клаус предан своим привычкам. Удивляюсь, как с таким образом жизни его ещё не прикончили. —Золотые слова. — поддакнул Жирный Ублюдок. Клаус выразительно поднял глаза к потолку. —Если вы и дальше собираетесь флиртовать друг с другом, то лучше я напьюсь вина до потери пульса и сдохну! — драматично объявил он с подобающем возмущением. —Кишка тонка. — подметил Раф. Клаус повернулся к агенту и раздражённо развёл руками. —Что ты имеешь против моих кишков, а, фараон? —Вот смотрю на вас и вижу - просто идеальная парочка! — Жирный Ублюдок беспечно разразился хохотом. — Бывший отброс банды и легавый, который водит дела с преступниками. Над этим даже собаки смеются! —...Может, просто грохнуть его? — спросил Клаус скорее риторически. — С трупом не составит проблем избавиться. Я видел огромную печь за домом. Раф остановил свой пистолетный финт и уставился на Клауса. —Ты же помнишь, кто я? — уточнил он. — Я - федеральный агент. Я работаю в правоохранительных органах, а следовательно это последнее, что ты можешь обсуждать в моём присутствии. Как у теб... Многообещающую речь федерального агента прервала мелодия звонка. Он достал из кармана мобильник. Звонил Чарли. —Я занят. — подняв трубку, сразу же выпалил Раф. — Нет, я отъехал по делам. Тем временем между членами банды Мара вновь началась словесная перепалка. —Ты просто завидуешь, что я поимел систему, а не подчинился ей. — гордо пробормотал Клаус. —Закрой хлебальник! — злобно оскалился Жирный Ублюдок. — Ты - полное дерьмо! Всегда им был и останешься! Сын шлюхи и сутенёра! Лежи анус! Губы Майка плотно сомкнулись, когда агент направил на него пистолет. Клаус не стал лесть под горячую руку и присоединился к принудительному молчанию. —Нет, мне не поступал звонок из бюро. — агент продолжал говорить по телефону, не обращая внимания на Майка, которого держал на прицеле. — Тебе? Зачем? Что-что там с сенатором? Кончай орать, Чарли, говори внятнее... — и тут его светло-карие глаза широко распахнулись. — Кроуфорд сделала ЧТО? Пистолет не был оснащён бесшумной стрельбой, потому грохот от выстрела прозвучал оглушительно. Раф случайно произвёл спуск. Его палец дрогнул и из ствола с визгливым звуком пролетела пуля, ударив в ногу Жирного Ублюдка. Тот издал мучительный вопль и скрутился в ужасных страданиях. Клаус инстинктивно отпрыгнул и испуганно поднял руки вверх ладонями вперёд. —Скоро буду. — сбросив трубку, Раф кинул к ногам Клауса его дрянной пистолет и посмотрел на того с благовейным презрением. —Э-это не мой! — отрицательно мотнув головой, Клаус судорожно ткнул пальцем в бедолагу с простреленной ногой. — Я забрал пушку у Майка! —С-с-сыкло. — с трудом промямлил Майк, хотя его никто не слушал. —Заставь мудака рассказать всё, что он знает. —А потом избавиться? — с надеждой поинтересовался Клаус. Раф предупреждающе постучал по металлическому значку размером с половину ладони, который висел у него на шее и быстро рванул к выходу. И пока Клаус мечтательно возвращался мыслями к печи, пока Майк истекал кровью и сопротивлялся, когда бывший приятель оказывал помощь, агент Мортимер вспоминал о том странном звонке из одноразового сотового два года назад с указанием местоположения Триши Хильдебран — крупного нью-йоркского фетишиста, за которой фбр гонялся не один год. Раф понимал, что должен был перенаправить сведения, но ведомый юношеским максимализмом и самоуверенностью, он решил засунуть нос в чужое дело. Разумеется, Раф не поймал Триш, однако встретил кое-кого очаровательного с красивыми завораживающими глазами из тёмного синего мрамора. Мигающий свет и аромат цветов ванили, вкус вишнёвых губ и мелодичный смех. Рафаэль не забудет ту ночь, даже если потеряет память. «Бойцовский клуб» — элитный клуб, замаскированный под казино. Старшие агенты неоднократно предупреждали Рафа, что в этом тёмном месте люди теряют рассудки. Даже самая девственница из самых отъявленных девственниц не протянет там и часа. Все знали, что это самый настоящий бордель гедонистического удовольствия. Все. Коренные жители Нью-Йорка. Туристы, впервые посетившие улицы города. Даже рождённый на прошлой неделе младенец был в курсе. Но клуб не могли прикрыть. Он находился под покровительством богатых гиен. И когда агента Мортимера облепили трое женщин в откровенных бикини, которые больше походили на искусно заплетённые нити, он догадался, что гиены знают, кем является их посетитель. Сегодня владелец «Бойцовского клуба» вдохновился образами фей, а потому жертвы общественного темперамента были разодеты в похотливые блестящие наряды с крылышками. И когда одна из крылатых созданий с кровавой помадой вдруг прижалось к его паху и потянулось к губам, Раф резко отстранился и холодно отчеканил: —Я очень ранимый, дамы. Давайте не будем создавать проблем. Затем агент просто ушёл, наивно полагая, что его оставят вынюхивать секреты клуба. Но с того самого момента разношёрстные ночные феи находили его везде и беспрестанно набрасывались, как фурии. К счастью, агенту удалось найти уединение. Юркнул за дверь, когда ворчливый вышибала отвлёкся. К сожалению, почти сразу он услышал щелчок. Дверь захлопнулась. Агент испустил раздражённый вздох. Скрываясь во тьме, он гадал, стоили ли эти жертвы, чтобы утолить своё треклятое любопытство. Что же касается анонимного юмориста, который отравил его жизнь, то он дал себе твёрдое слово, что найдёт его и при первом же удачном случае пристрелит. Агент осторожно раздвинул плотные бархатные шторы и огляделся. За покерным столом сидели пятеро. Во главе стола — крылатый дилер. С правой стороны восседал британец с продолговатым худощавым лицом и с жадными до скальпов глазами. Рядом с ним сногсшибательная блондинка с лисьими глазами и с жирной родинкой над верхней губой. Пусть и одетая в бардовое бикини, девушка с лисьим взглядом демонстрировала решимость и уверенность, в отличие от соперников, сдающих нервы. На неё (а вернее, на пышную грудь, которую едва ли прикрывал лиф) с неприкрытым вожделением смотрел пожилой мужчина с закрученными усами и в зелёном фраке. Он продолжал посылать свои флюиды, пока сидящая напротив женщина в леопардовом костюме не пнула его под столом. Последней в компании была такая же далёкая от целомудрия девушка со светло-пшеничными волосами, затянутыми в пучок. Её одежда не оставляла шанса воображению. Прозрачное кружевное платье в пол с узким корсетом демонстрировало все прелести женских изгибов. Под белоснежной невесомой материей обнажалось всё, вплоть до белья. На миг агенту показалось, что синие глаза девушки устремились к нему. Впрочем, возможно, ему это просто привиделось в приглушённом свете помещения. —У молодёжи в наше время совершенно отсутствует чувство такта. — обвинительно спрыснула женщина в леопарде. — Что одна, то другая. Как можно носить подобные вещи в таком возрасте? —А в каком возрасте нам это носить? — полные губы девушки с лисьими глазами расплылись в обольстительной улыбке. — В вашем? Женщина вытаращила свои глаза. Яркий румянец залил ей лицо. —Да как ты смеешь?! —Камила, не начинай. — предостерёг старик, утерев платком пот со лба и щёк. —Нет, Роберт, ты только послушай, что несёт эта мерзавка! Раскрасневшийся Роберт подпрыгнул на стуле, когда острые туфельки роковой красотки дотронулись до его воспылающего места. —А вот вашему брату нравится. — хихикнула она. Раф облокотился о стену спиной и чуть не застонал. Он придушит этого клоуна! Мало того, что ему приходится прятаться, так ещё теперь вынужден выслушивать блеяние зажравшихся свиней. —Ни стыда, ни уважения. — цокнул британец и торопливо выложил тысячу. — Родители не научили тебя приличиям вежливости? —О, господи, как долго я ждала этого вопроса! — пророкотала она, и, смахнув локон с лица, выложила на стол две тысячи. — К вашему сведению, мой благоверный отец был тем, кто приобщил меня к житейским похабностям! —Я понимаю, как твой отец дошёл до такой жизни. — буркнул под нос перевозбудившийся старик и отодвинул карты. — Я, пожалуй, выйду. Молчаливая блондинка ответила на ставку. Камила, не долго думая, выдвинула ва-банк, поднимая ещё на четыре тысячи. —Не сомневаюсь, что и в детстве ты давала неверный посыл своим внешним видом. Британец раздражённо бросил карты в сторону. —А я не упоминала, что дрочибельный внешний вид - это обязательная часть моей деятельности? — девушка с лисьими глазами с минуту перебирала пальцами карты, а затем тоже сбросила их. — Оставляю дело за тобой, малышка. Тогда глаза всех присутствующих, даже старика, который не видел никого, кроме двух гостей, неприлично выглядывающих из-под лифа, впились во вторую блондинку. Даже Раф выдвинулся вперёд и напряг слух. Девушка невозмутимо сдвинула все свои фишки. Сумма банка превысила пятнадцать тысяч долларов. На столе лежали два короля, валет, девятка и десятка. Блондинка приветливо улыбнулась своей сопернице. —Вы готовы вскрываться, мэм? Камила уверенно перевернула карты. —Каре из королей. — озвучил дилер. Женщина потянулась, чтобы забрать выигрыш, но девушка бросила на стол червонных даму и туза. —Дьявол. — выдохнул британец, прикрывая раскрывшийся от изумления рот ладонью. — Флеш-рояль... Роберт побледнел. Камила с подозрением переводила взгляд с одной блондинки на другую. — ... Вы сговорились... Вы шулеры! —Нет, мэм, обмана не было. — отрезал дилер, сгребая все фишки победителю. — Всё честно. —Тогда объясните, как девчонка, которая валяла дурака все партии, сумела вытащить флеш-рояль? —Неприятно, когда кто-то ещё знает правила игры, не так ли? — ласково проговорила блондинка, приподнимаясь со стола. Британец разразился истерическим смехом, уткнувшись лицом в ладони. —Ты притворялась, что полный ноль в покере... Это был блеф. Чёртово представление! —И это же было очевидно! — девушка с лисьими глазами восторженно похлопала в ладоши. Победительница согнулась в грациозном поклоне. —Шлюха. — с презрением бросила Камила. —Публика в стране разношёрстная, что для одного норма, то для другого разврат. — с улыбкой ответила блондинка, поворачиваясь к диллеру. — Не будете ли вы так добры, передать фишки Лиаму? Дилер кивнул. Раф отступил назад и затаил дыхание. Он был готов к тому, что его разоблачат, однако девушка направилась к южному концу комнаты, где и скрылась за шторами. «Так есть ещё выход». Агент начал петлять от колонны к колонне за шторами. Совсем скоро он достиг золотой двери, где вместо ручки были две обнажённые груди миниатюрной Динь-Динь. Брезгливо фыркнув, Раф дёрнул ручку, оказавшись в мире закулисья. За дверью был унылый просторный коридор с тонкими стенами. Уроки полового воспитания в седьмом классе покажутся вам воскресной школой после услышанного там. Но, эй, если вы пробуждённый свингер, вам без сомнений понравится! Это безопасное место без осуждения для всех. Если постараться, можно было наткнуться на дырочки в стенах, а то и на дверь, и присоединиться к всеохватывающей извращённой игре. Все с радостью принимают новых участников. Тем не менее нашёлся человек, которому пришлась не по вкусу эксклюзивная вечеринка. Никогда прежде вы не видели столько смеси ненависти и раздражения на чьём-либо лице. Рафаэль едва сдерживался от злоупотребления полномочий. Особенно трудно ему стало, когда на весь коридор прогремел возбуждённый голос юнца, который воспевал свой первый выстрел эякуляции, как петух на навозной куче. И когда, казалось бы, хуже быть не может, агент услышал за спиной шум. Краем глаза он успел заметить предмет, стремительно приближающийся к его голове. Какое-то внутреннее чувство тревоги выдернуло его из мира грёз, а может, дело было в отрезвительной пощёчине. Аромат цветов ванили проник в его ноздри. Раф медленно приоткрыл веки. Из-под ресниц увидел прямо над ним эротические зарисовки обнажённых девиц с грёбаными крыльями, так что глазам стало больно смотреть. Не успел он поморщиться, как в него прилетел удар по лицу, что окончательно смыл туман перед глазами. Тогда Раф заметил склонившуюся фигуру. Он приподнялся на локтях, приложил руку к пульсирующей щеке и с округлившимися глазами посмотрел на уже знакомую блондинку. —Ты влепила мне пощёчину. — выдвинул он обвинение. —Не может такого быть. Как бы я посмела ударить специального агента ФБР? — весело заверила девушка, опуская на его грудь золотой жетон. — Вероятно, вам это приснилось. Рафаэль нахмурился. —Ты рылась в моих карманах. —Рылась? Бросьте. Вас жетон сам бросается в глаза. Вы довольно опрометчивы. Неужели первый день на службе? Рафаэль, немного покачиваясь, встал на ноги и огляделся. Его окружало королевское ложе. Гигантское красное пространство с рядами кожаных кресел. Крупная стойка бара с дорогой отравой. Картины с полуобнажёнными музами «Бойцовского клуба». А также притягательные белые порошки в мешочках на столике всего в паре дюймов от него. —Судя по удару, ты не первый день на службе. — сухо сказал Раф, поворачивая голову к девушке. — Вырубила одним махом. Девушка приложила руку к груди и взглянула на агента с тревогой. —Не понимаю, о чём вы, агент? Я обнаружила вас, когда вы уже были без сознания. Глаза Рафа сузились. —Ты отлично играешь в покер. Тебя кто-то обучал или ты самоучка? —Самоучка. Раф едва заметно кивнул, вытащил пистолет из кобуры и демонстративно перезаряжал его перед недоумённой девушкой. —В покере изменение поведения и манеры игрока называют тэл. Короче говоря, когда блефуют. Думаю, ты в курсе, о чём речь. Это твоя невольная дугообразная складка в области губ при высказывании, что не отвесила мне пощёчину. Или идущая вверх интонация, когда ты сказала, что не ударила меня со спины, как трусливая крыса. Ты солгала мне даже на последний вопрос. А теперь кончай этот цирк, — медленно, словно смакуя момент, Раф выставил пушку перед собой. — Говори правду, иначе получишь пулю в лоб. Девушка стала бледна, как церковная мышь. Глаза заблестели. Она рухнула на колени и поползла к опешившему агенту. —Нет, прошу вас, не стреляйте! — взмолилась она, дрожащими руками цепляясь за края мужских брюк. — Я-я скажу всё, что вы хотите! Т-только не стреляйте... пожалуйста, умоляю вас... Агент пытался сделать шаг назад, но хватка оказалась слишком сильной. —Отпус... —Да! Да, э-это была я! Я ударила вас! В обоих случаях! Простите меня, пожалуйста... Ради Бога! Только не убивайте! Прошу вас, умоляю! У-у меня маленькая дочь! У неё нет никого, кроме меня... — всхлипнула она. — Пожалуйста, пощадите... Раф был шокирован, когда слёзы внезапно ручьём потекли из глаз девушки. Он поморщился, признаваясь себе, что, возможно, переборщил, и убрал пистолет. Девушка прятала лицо в ладонях и продолжала бормотать о ребёнке. Раф опустился перед ней на одно колено, и не успел он озвучить свои извинения, как услышал неслыханное признание. —Моя маленькая дочь, бедный ребёнок, она так много плакала в последнее время... — промямлила та. — Но я ведь ей не мать, чтобы сопли вытирать. В детях мне больше всего нравится, что никто из них не мой. Раф недоумённо захлопал глазами. Затем услышал, как кто-то смеётся. Это была блондинка, рыдающая по своей кровинушке пару секунд назад, которая, похоже, сошла с ума. А может, это он чем-то надышался в гадком коридоре и уже начал терять рассудок. —Моё настоящее имя Джордж Вашингтон. Мне свыше трёхсот лет. Я дочь Людовика 16. Однажды я убила человека туалетным ёршиком. Меня сожгли на костре и я побывала в аду. Девушка склонила голову на бок. Её тёмно-вишнёвые губы растянулись в ласковой улыбке. —Итак, агент, что говорит вам моя интонация и губа? Что из перечисленного правда, а что ложь, м-м? Раф некоторое время молчал, вглядывалась в синие глаза, а после, досадливо цокнув языком, просто достал наручники. —Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вы понимаете свои права? —И на каком же основании вы задерживаете меня? —Вы задержаны за препятствие отправления правосудию и причинение вреда федеральному агенту при исполнении. Ах, да, — губы агента скривились в лёгкой улыбке. — Ещё за хранение и распространение наркотиков. Гоняешь амфетамин по всему миру или только в этой округе? —П-ф-ф, что за бред ты несёшь, плебей? —Я передам это судье. Уверен, срок будет условным. —А вот угрож... Девушка осеклась, когда по комнате разнёсся громкий лязг винтовочных затворов дверного замка. Агент почти сразу кинулся к двери, но её подпёрли снаружи. —Эй! Немедленно откройте, это ФБР! Он дёргал ручку, пинал и наваливался сверху. Тщетно. —ФБР! Сейчас же откройте дверь! — Комната с шумоизоляцией. — пробормотала девушка. Пока он предпринимал жалкие попытки к освобождению, позади рождались странные звуки. Покосившись в последний раз на дверь, агент направил свой пронзительный взгляд на девушку. Та согнулась в очередном приступе беспочвенной радости и зажимала рот рукой. Происходящее приводило её в дичайший восторг. Раф же стоял с каменным выражением лица, несмотря на раздражение, бурлящее в крови горячим потоком. Он обвёл взглядом помещение. Милых фей на потолке. На картинах. «Я обязательно найду этого клоуна». —Не переживайте, агент, пара часов наедине со мной не лишит вас девственности! «И убью». —Ой как полегчало мне. Если прежде агент, конечно, не сойдёт с ума. Но кажется, этот мир окончательно и бесповоротно отвернулся от него ещё когда ему прислали то проклятое сообщение. —Агент, раз уж нас объединяет одна неприятность, не стоит ли нам обменяться именами? — поинтересовалась девушка, изучая просторы барной стойки. — Я, конечно, не против вас и дальше обзывать агентом, но обычно я знакома со всеми, с кем собираюсь выпить. Лицо агента помрачнело, едва до него донеслось сказанное. Он оставил комментарий без ответа, продолжая попытки вскрыть дверь. —Вы слышали выражение: "Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт"? И девушку вновь встречает молчание. Только звук дрожащего дыхания и постукиваний ногтей о барную стойку. Она прожгла агента взглядом, затем посмотрела куда-то в сторону, словно её отвлекла игра пианиста, случайно нажавшего не на ту клавишу, что придало ситуации драматичного эффекта. Она повернулась к шкафу, полному дивного алкоголя, и лицо её сделалось почти задумчивым. —На самом деле бессмысленная затея. — проговорила она, водя пальцем по бутылкам. — Помещение оснащено системой защиты на случай налёта легавых, а основная дверь - это последнее, что вы сможете отворить подобным образом. Легче пробить стену. Гораздо разумнее разобраться с запасной дверью. Раф замер. В его глазах сверкнула угроза. —Ты уже была здесь? —Верно. —И ты говоришь это только сейчас? —Ах, извините, мне показалось, что я веду диалог с Богом. —Возможно, если бы ты изначально затронула такую важную деталь, как запасной выход, я был бы сговорчивее. — ядовито спрыснул агент, отчаянно крутя головой во все стороны. — Так где он? Девушка улыбнулась. В этот момент у агента закрались сомнения и навязчивая мысль, что стоило бы завязать ей чем-нибудь рот. —Временно не эксплуатируется. С лица Рафа с поразительной скоростью ретировалась последняя капля надежды и терпения. —Знаете, глядя на ваше выражение лица, мне так и хочется войти в амплуа стервы. — излишне призналась девушка, вновь обращая взор к шкафу. — И, если вас до сих пор тревожит то представление о ребёнке, искренне прошу прощения. —Тебе бы на сцене играть. — агент оглядывал комнату в поисках чего-нибудь, чтобы закрыть блондинке рот. —Когда-то играла. Но всё плохо закончилось. Накануне я умудрилась высосать треть... о, ликёр! Она вынула розовую бутылку, ловко открутила пробку и сделала глоток, но, поморщившись, вернула напиток обратно на полку. —Давно опорожнённый... Жалость-то какая. Раф посмотрел на неё ничего не выражающим взглядом. —Тебе сколько лет? —Я старше, чем вы думаете. Он заметил в голосе девушке изрядную долю гордости. «Значит, недавно стукнуло восемнадцать». —Я вообще сомневаюсь, что ты совершеннолетняя. —А-а-а, боитесь попасть за решётку за растление малолетней? — хихикнула она. Раф фыркнул и скрестил руки на груди. —Меня не привлекают девушки из «Бойцовского клуба». —О, кажется, произошло недоразумение. Блондинка обернулась с бурбоном в руках. Плеснула янтарную жидкость в пустые стаканы, в котором таяли кубики льда. —Я преданный посетитель этого заведения. —Преданный посетитель? —Да. Сегодня впервые посетила это место, и оно та-а-ак запало мне в душу, что я возвращаюсь сюда во второй раз за эту ночь. А сейчас, агент, не почтите ли за честь? Она осторожно сдвинула стакан вперёд и в извращённой своей манере посмотрела на него с коварным взглядом. —Вы, конечно, вправе отказаться. Я выпью, а вы идите побродите по клубу. Ах, нет, вы же не способны покинуть помещение! — девушка наградил его язвительной улыбкой. — Полагаю, тогда вам придётся выслушивать мой трёп и дальше, а то ли ещё будет на пьяную голову! —Я могу просто заковать тебя в наручники. Девушка внимательно посмотрела на агента. Холодный, оценивающий взгляд синих глаз прошёлся по его телу. Сверху донизу. А когда скользнул ниже пояса к сами-знаете-куда и застыл на некоторое время, Раф нахмурился, ощущая прилив оскорблённого чувства достоинства, который сопровождает его с тех пор, как он переступил порог клуба. Но когда девушка заговорила, в её голосе послышалась наглая твёрдость. —Вы ведь кого-то ищите, не так ли? Я могу помочь вам найти этого человека. —Ты слишком переоцениваешь себя. —Мне хватило тридцать секунд, чтобы проникнуть в закрытую вечеринку пасынка мэра, и минута, чтобы убедить всех, что мы друзья. Спустя час меня пригласили в вип-зал, где я познакомилась с Лиамом и его мафиозной шайкой. Их позабавило то, как я играю в покер, и они замолвили словечко перед мадам Хильдебран, чтобы я сыграла... Девушка замолкла, когда агент невольно отреагировал на упоминание владелицы клуба. Уголки её лживых губ незаметно приподнялись вверх. —Я знакома с мадам Хильдебран и могу свести вас, но только при одном условии. — она поднесла свой стакан ко рту и неторопливо глотнула. — Если вы устоите передо мной. Раф вскинул бровь. —Вам не о чём переживать. Если ваше невозмутимое лицо, которое оскорбляет меня на протяжении всего времени, останется без малейшего проявления плотского желания, то я выложу всё как на духу! Всего-то надо перепить меня. —И того два условия. — заметил Раф. —Вас это пугает? —Только твоё чересчур богатое воображение. Агент надолго замолчал и медленно повернул голову к заблокированной двери. —Честно говоря, — неохотно начал он. — Ты мне не нравишься. Поэтому тебе никогда не удасться соблазнить меня. —Разумеется. — согласилась она, поднимая бокал. — Когда я вас увидела, то сразу поняла, что вы не из тех, кого можно назвать гнусным развратником. Вот только гнусным развратником оказался тот, кто изначально шёл путём наименьшего сопротивления. И даже не скрывал этого. Сперва появилось головокружение, затем подёргивание правого глаза и вот откуда ни возьмись предательское желание улыбаться всему миру, за исключением одной особы с одурманивающим ванильным запахом. Агент посмотрел на неё из-под хмурых бровей и обнаружил то же, что и несколькими минутами ранее. —Как ты можешь пить и быть абсолютно трезвой, когда я ужасно пьян? —Я пьяна. — улыбнулась она. —Я вижу, ты имеешь немало достоинств. Отлично врёшь, ругаешься, — промямлил он. — И пьёшь. Из тебя получилась бы превосходная убийца. —Ах, комплименты. А ведь я ещё даже не начала вас соблазнять. — протянув следующую стопку алкогольного напитка, девушка обошла комнату взглядом. — Жаль только, что помещение не оснащено уборной. Раф подвинул к ней пустую бутылку из-под бурбона. —Н-не промахнись. Девушка мгновение молчала, а затем разразилась мелодичным смехом. От этих тёплых и приятных тонов, пролетающих в голосе, у агента снова закружилась голова. А когда его помутневшие от выпитого глаза случайно встретились с её, он тут же прервал зрительный контакт. Быстро отхлебнул янтарную жидкость и протяжно выдохнул. Только вот глупо ожидать отрезвляющего эффекта от алкоголя. Результат оказался прямо противоположный. Раф откинулся на спинку барного стула и прикрыл веки, заклиная себя не представлять образ полуобнажённой девушки напротив. «Она с самого начала играла нечестно». —Агент, я всё-таки узнаю, как вас зовут? — тоненьким голоском поинтересовалась она. — Мы ведь стали так близки. Он немного помедлил. —Рафаэль. Но в конце концов ответил. —Рафаэль Мортимер. —Хм-м-м... — задумчиво промычала девушка, глядя на поблёскивающую жидкость на дне своего стакана. — Необычное сочетание. Ангельское имя, а фамилию можно интерпретировать как «проводник смерти». Агент немного помедлил. —А как... —М-м? —А как звучит твоё имя? Но в конце концов спросил. На её губах заиграла улыбка. Она прижалась к стойке, которая разделяла два горячих тела и сладко пропела: —Лили. Раф неосознанно распахнул веки и обратил на неё свой затуманенный взор. Прозрачное кружевное платье дразнило женскими изгибами. Внезапно он осознал, как полны её груди. Как под белоснежной тканью явственно видны соски. В животе затрепетало. В паху стало тесно. Раф поспешно отвёл взгляд. —И всё же, — Лили подняла точёную бровь. — Просто для ясности добавлю, это не я ударила вас со спины. —О, насчёт извинений, приму в любое время. —Это была не я! Раф не сдержал улыбки, и на его щеке появилась ямочка. К сожалению, дело уже клонилось к той большой глупости, о которой его предупреждали старшие агенты. Мучимый похотью, одурманенный агент уже был не в состоянии вооружаться против хищнических устремлений. (А разговору-то было...) Девушка умела обратить потакание похотям тела к своей выгоде. Она давно заметила то, с каким вожделением блуждали глаза агента. Лили элегантно отпила из стакана и вытащила на свет со дна памяти самую обворожительную, самую ослепительную улыбку, которая когда-то стала одной из причин её гибели. Пришла пора добавить последний штрих, чтобы окончательно возжечь огонь. Куй железо, пока горячо, верно? Лили перегнулась через стойку, беззастенчиво продемонстрировав агенту соблазнительный бюст, а затем и вовсе изящно прыгнула на стол. Это был удар под дых, от которого заперло дыхание. Раф, не моргая, смотрел на тёмный треугольник между ног. Он понятия не имел, в какой момент от девушки удрало нижнее бельё. Понятия не имел, как он позволяет подобному происходить и почему до сих пор не завязал себе глаза. Единственное, в чём он был уверен, это чувству отчётливой тяжести в собственных чреслах. Набухшей. Пульсирующей. Возжелающей. В нём закипел неутолимый огонь похоти. Кожу пальцев покалывало. Руки неконтролируемо медленно отрывались с колен. Он сглотнул, не отрывая взгляда от искушающего места. Жаркий, полный желания, Раф был готов окунуться в опьяняющий дурман и сорвать ненадёжное платье. Сорваться на неё. Лили покосилась на агента с немым вопросом в глазах. Тот отвернулся от неё и закрыл глаза, словно ему на стол вместо десерта подали мерзкую брюссельскую капусту или сельдерей. —Нет. — сказал он скорее себе. — Нет. Раф рывком встал со стула, но тут у него внезапно закружилась голова, и он стремительно повалился вниз. Лили инстинктивно бросилась к нему на помощь, как миссионер Красного Креста. Ба-бах! —М-н-гх.... — Лили болезненно зажмурилась, чувствуя покалывание в районе коленок. —Если не дашь тоже себя потрогать, то хватит лежать у меня на груди. Затрепетав в чужих объятиях, девушка быстро распахнула веки и подняла голову. Она нависла над ним. Вырвавшиеся из плена длинные золотистые волосы упали на его кожу. Раф пристально всматривался в её глаза. Кончиками пальцев, под крепкими возвышенностями, Лили ощущала, как колотится его сердце. Чувствовала его горячее желание под собой. Желание в очерченных губах и тлеющее во взгляде. Вожделение. Восхищение. И что-то смешалось ещё. Что-то... —В этой стране никто, кроме тебя, так не обращается с агентов Фбр. — ласково улыбнулся Раф. И вот она вновь почувствовала, как его сердце пропустило удар. Тело заколотилось дрожью. Синий взгляд широко распахнулся, едва ли она догадалась, что этот предательский удар принадлежал её собственному сердцу. Лили заглянула в светло-карие глаза и помимо мрачного удовольствия от того, что агент потерпел поражение, к ней присоединилось нечто... Нечто древнее. Сильное. Недопустимое. Лили внезапно осознала, что хочет почувствовать то, что обжигает её в топорщащихся брюках. Дыхание участилось. Бёдра заныли, коленки подгибались. Смесь мыслей завихрились в голове, заглушая доводы разума. Она испытывала не просто желание. Она видела в нём не просто мимолётное увлечение. «Я сошла с ума». Раф не мог отвести взгляда от её лица. От её нежного подбородка. Больших бездонных синих глаз. Очаровательного носика. Притягательных губ. Из разума вытеснилось всё, во что он когда-либо верил. Законы. Правило. Мораль. Огонь окончательно зажёгся, наполняя его опьяняющей теплотой. Он хотел овладеть ею. Хотел её полностью. Только она. Только её голос, который он не слышал уже целую вечность. Только её аромат, наполняющий его лёгкие. Он терял голову. Он... «Я сошёл с ума». Однако у человека, запершего двоих людей противоположного пола в одном помещении со спиртным и наркотиками, была вахта по слому кайфа. (Привет, всё те же на манеже, урод-обломщик, Мира Эклипс). По комнате пронёсся знакомый лязг винтовочных затворов дверного замка. Не успел Раф отреагировать, как Лили резко отстранилась и быстрым, как порыв ветра, шагом бросилась к двери. Агент с задумчивым выражением лица долго смотрел ей вслед, пока к нему не забрело запоздалое осознание сквозь алкогольную дымку, что только было не произошло. Он запустил пальцы в волосы и залился истерическим смехом, как если бы вконец потерял рассудок. —Что ж, коварный милый распутник, — Раф рывком встал с места. — Тебе таки удалось меня соблазнить. И ринулся за ней. Вокруг царил полуобнажённый хаос похоти. Громкая музыка билась об перепонки и неприятно просачивалась прямо внутрь. Раф протискивался между толпы, отчаянно вертя головой в поисках девушки. И, наконец, увидев её в свете ярких прожекторов на танцполе, он с невольным облегчением перевёл дыхание. Её ослепительную фигуру уже утаивала чёрная ряса до пят. Она с обеспокоенным выражением лица жестикулировала стоящей на сцене блондинке с лисьими глазами. —Лили! — крикнул агент, но откликнулась иная личность. Девушка с лисьими глазами заметила его приближение и необъяснимо жизнерадостно помахала белым чепцом, который держала в руках. Лили обернулась, но было уже поздно. Томный голос предупредил в микрофон: «Дышите глубже», и танцпол окутало наркотическое облако, которое пропало в тот же миг, что и явилось, но повлёкшее после себя необратимые последствия. В ту ночь они окончательно потеряли рассудки.