Глава 5.
31 августа 2020 г., 11:38
Сидя в своей комнате, Гермиона молча смотрела на лежащий перед ней блокнот. Всего несколько часов назад она получила письмо от Гарри с сообщением о нападении, которое произошло в Норе. Несмотря на то, что они с Роном были не в лучших отношениях в данный момент, она все еще беспокоилась за своего друга и его семью. Гермиона была только рада, что никто не пострадал, хотя Нора была охвачена пламенем.
В такие моменты Гермиона жалела, что ей не с кем поговорить, и хотя после нападения ей самой хотелось переместиться в Нору, родители запретили ей выходить из дома. Это оставило Гермионе возможность поговорить с Анонимом, но, учитывая, как далеко зашли их разговоры, она сомневалась, что он будет очень восприимчив к ней. Гермиона также должна была подумать о том, как обойти ограничения, которые были у этих книг, хотя она не думала, что рассказывать Анониму об этом было хорошей идеей, так как это только дало бы ему повод отстраниться от нее.
С пером в руке Гермиона пролистала книгу, чтобы добраться до нужной страницы. К этому моменту Гермиона уже столько раз просматривала этот блокнот, что ей даже не нужно было смотреть на него, чтобы понять, где находится то самое место. Когда Гермиона записала первое сообщение, она подождала несколько секунд, прежде чем Аноним ответил.
Счастливого Рождества.
Не понимаю, что в нем такого «счастливого».
Одна вещь, которую Гермиона заметила во время их разговоров, заключалась в том, что Аноним делал тонкие намеки на то, что чувствует. По сути дела, он действительно казался пессимистом. Если бы Гермиона показала ему наполовину полный стакан, он, вероятно, назвал бы его наполовину пустым. Она хотела знать, почему он такой, и намеревалась выяснить это.
Почему оно для тебя не счастливое?
Я никогда не любил Рождество. Единственной хорошей вещью в этом было получение подарков, но теперь я едва могу праздновать его из-за этого. В нем нет ничего хорошего.
Ну, а я люблю Рождество. Это одно из моих любимых времен года, когда можно провести время с семьей и друзьями. Дарение подарков — это тоже бонус, но его я люблю именно из-за праздничной атмосферы.
Значит, ты любишь Рождество? Это меня не удивляет.
Почему?
Ты просто кажешься таким человеком, который всегда счастлив и бодр. Мне бы очень не хотелось проводить Рождество с тобой.
Ну, ты, кажется, из тех людей, с которыми я тоже не хотел бы проводить Рождество. Ты не похож на человека, с которым мне вообще захочется что-то делать. Почему это так?
У тебя хватило бы ума ничего со мной не делать.
И почему это так? Ты всего лишь подросток, как и я. Что бы ты ни пережил, это не такая уж и катастрофа, как ты это себе представляешь.
Не мог бы ты сделать мне одолжение и перестать преуменьшать то, что я переживаю, когда ты даже не знаешь, что это такое?
Вот тогда-то ее разочарование в нем и выплеснулось наружу, потому что было бы гораздо полезнее, если бы он просто рассказал ей, в чем его проблема. Гермиона хотела понять его и сделать все возможное, чтобы помочь, но он, похоже, был полон решимости не впускать ее. Но Аноним не собирался сдаваться, и Гермиона понимала, что ей придется много работать, чтобы сломать его барьеры и заслужить доверие.
Я не буду преуменьшать это, если ты действительно скажешь мне. Позволь мне понять тебя, я хочу этого.
Я не уверен, что хочу этого. Не похоже, чтобы кто-то из моих знакомых мог меня понять.
Разве у тебя нет семьи, с которой можно поговорить, братья или сестры?
У меня никого такого нет. У меня просто есть мать, и даже она сейчас едва ли может мне помочь. Никто не может, особенно ты.
Может, и смогу, если ты мне позволишь. Мне нравится помогать людям. Я бы даже помог своему злейшему врагу.
Ты слишком оптимистичен.
Может, так оно и есть, а может, ты просто тот, которому нужно использовать людей, чтобы чувствовать себя лучше, так что можешь попытаться использовать меня, если хочешь.
Это может быть воспринято более чем одним способом.
И ты должен знать, что я не имею в виду ничего другого.
Я могу только мечтать.
Ты только что флиртовал со мной?
Может быть, а может, и нет. Ты хочешь, чтобы я флиртовал с тобой?
Я просто говорю, что ты не должен флиртовать с кем-то, если ты не знаешь, кто или что это.
Ты хочешь сказать, что ты Гиппогриф или что-то в этом роде?
Нет, я думал, мы уже ясно дали понять друг другу, что мы оба люди? И даже если бы я был Гиппогрифом, что плохого в Гиппогрифах?
Это опасные звери. Я бы сравнил их с оборотнями.
Гиппогрифы не звери. Это величественные существа, к которым следует относиться с уважением, если только не хочешь получить удар в лицо. И хотя у людей нет желания встретить оборотня на своём пути, нельзя просто судить их всех из-за стереотипных убеждений, которые сложились только из-за оборотня, такого как Фенрир Сивый.
Хотя обсуждение прав животных, вероятно, не было лучшим способом общаться, Гермиона не могла удержаться от того, чтобы написать об этом. Гиппогрифы были благородными созданиями, которые нападали только тогда, когда их провоцировали, например, когда Драко Малфой глупо оскорбил Клювокрыла на третьем курсе. Когда дело касалось оборотней, Гермиона тоже не считала их всех плохими, потому что, хотя она и знала, насколько дикими могут быть оборотни, как Фенрир Сивый, она понимала, что они не все были плохими. Потому что есть такие оборотни, как Ремус Люпин.
Значит, ты активист по защите прав животных, да?
А что в этом плохого? Я просто считаю, что все магические существа должны быть сохранены и уважаемы. Ты должен знать, что мы сильно полагаемся на них и что наше общество было бы ничем без волшебных существ.
Я не говорю, что имею что-то против каждого магического существа, просто я не особенно люблю Гиппогрифов и оборотней из-за личного опыта.
Что ж, полагаю, это справедливо. А тебе нравятся какие-нибудь существа?
Я люблю драконов и книзлов. Фестралы крутые, как только их можно будет увидеть.
Значит, ты видел смерть?
Да, и я бы предпочел не говорить об этом.
Я уважаю твой выбор. Я не могу видеть Фестралов, но один из моих друзей может. Я даже катался на одном из них.
Ты еще не видел Фестралов, и летал на спине одного из них?
Да, летал, и это было довольно страшно, так как я не мог видеть, на чем летел. Я не очень хорошо летаю, так из-за этого было ещё страшнее.
Я люблю летать, это одна из немногих вещей, которые мне действительно нравятся, но я больше не могу наслаждаться этим. Я больше ничем не могу наслаждаться.
Уверен, у тебя есть другие любимые хобби и вещи, которые могут сделать тебя счастливым. А что насчёт школы? Что тебе нравится в школе?
Мне не так уж много нравится в этом месте, да и никогда не нравилось. Мне нравится Квиддич, но он меня больше не волнует. Меня больше ничего не волнует. Я просто забочусь о том, чтобы пережить этот год.
Это была еще одна возможность для Гермионы получить больше сведений от Анонима, но он снова сопротивлялся ей. Гермиона считала, что пришло время познакомиться с ними поближе, но понимала, что должна действовать осторожно.
Школа определенно уже не та, и не только из-за новых проблем в обучении или дружеской драмы. С таким положением вещей и охраняющими каждый вход аврорами, в Хогвартсе уже не та атмосфера. В нем нет той самой магии, благодаря которой студенты чувствовали себя в нем как дома.
Хогвартс никогда не был для меня домом, я всегда хотел вернуться к себе домой, потому что именно там я чувствовал наибольшую связь с ним. А сейчас я чувствую наибольшую оторванность от своего дома.
Я понимаю, что ты чувствуешь. Я был настолько оторван от реальности, потому что постоянно беспокоился о людях, которых люблю, и беспокоился о войне. Гораздо труднее справиться с этим, когда это чувство поражает ближе к дому.
Верно.
Я просто рад, что у меня есть школа, она помогает мне отвлечься от всего, что меня беспокоит.
Ну, я уверен, что у тебя есть люди, которые поддержат тебя.
Я считаю, что мне повезло, что у меня есть люди, которые меня поддержат, но это не всегда легко. Я чувствую, что некоторые люди выбирают, когда они хотят быть моими друзьями, только когда я им полезен, и иногда я чувствую себя брошенным.
В этом определенно была доля правды, так как сейчас Гермиона чувствовала себя не лучшим образом из-за своей дружбы с Гарри и Роном. Она всегда была мозгом их троицы, и как бы сильно Гермиона ни дорожила их дружбой и тем временем, когда они были рядом, временами она определенно чувствовала себя брошенной. Гермионе всегда было ясно, что Гарри и Рон всегда были ближе друг к другу, чем она к любому из них. Если бы им пришлось, Гермиона решила, что они предпочли бы друг друга ей, и это было печальным осознанием. Было бы здорово иметь друга, который ставил бы ее выше всех остальных.
А я-то думал, что у нас почти нет ничего общего, а ты все удивляешь меня.
Мне нравится это делать.
Ясно. Твои так называемые друзья когда-нибудь говорили тебе о том, что чувствуют к тебе?
Нет. Наверное, это просто одна из тех вещей, которые заставляют чувствовать неуверенность. И я полагаю, что некоторые их действия в прошлом усилили ее. Наша дружба началась даже не самым лучшим образом, так с самого начала я им совсем не нравился.
По-моему, если они думали о тебе определенным образом, то все равно будет та часть их, которая всегда будет думать именно так.
Как бы мне не хотелось думать об этом, я полагаю, что ты прав.
Ну, я думаю, что мы оба пара жалких неудачников.
Конечно, мы ведем себя именно так.
Так почему же тебя волнует такой жалкий неудачник, как я, когда ты даже не знаешь, кто я и что со мной происходит?
Потому что мне просто не все равно. Я ничего не могу поделать, если мне очень не все равно. Я склонен заботиться о вещах, которые большинство людей склонны игнорировать. Некоторые скажут, что я самоотверженный человек, и я думаю, что они будут правы, так как мои действия определенно доказали это.
Ты действительно так обо всем заботишься?
Да, и большую часть времени меня даже не волнует, что кто-то или что-то даже не заботится обо мне в ответ, как ты.
Эй, не веди себя так, будто знаешь обо мне все, когда это не так.
Ты только что признался, что тебе не все равно на меня?
Я этого не говорил.
Может, ты говорил, а может, и нет, но ты определенно подразумевал это.
Не забивай себе голову только из-за нескольких неверно истолкованных слов.
Знаешь, это нормально — заботиться о ком-то, кроме себя. Ты определенно произвел на меня такое впечатление о себе.
Может, ты прав, а может, и нет. Но ты этого не знаешь.
О, ха, ха, ха. Используешь мои собственные слова против меня.
Подавись своими словами.
Ну, это не совсем возможно.
Не надо сейчас на меня давить с технической точки зрения. Никто не любит умников.
Мне так уже говорили.
Твои так называемые друзья, да?
Не совсем. Хотя это похожа на одну из тех вещей, которые они не говорят, но так думают.
Тебе нужно завести новых друзей.
Может, я так и сделаю, а может, и нет, но, по крайней мере, у меня есть ты.
У тебя нет меня, у тебя есть только этот странный и мощный блокнот. Лучше будет сказать, по крайней мере, у нас есть он.
Да.
Гермиона и Аноним, казалось, по очереди заканчивали свои разговоры, и теперь, похоже, это право снова вернулось к ней, поскольку Аноним не ответил. За исключением их первого разговора, они никогда не прощались или не писали что-нибудь, что указывало бы на конец их общения. Это всегда происходило спонтанно, что заставляло Гермиону дорожить каждым мгновением, которое они делили с этими дневниками. Но теперь Гермиона могла ценить их разговоры ещё больше, так как явно виделся прогресс.
Если бы это можно было описать, Гермиона сказала бы, что Аноним медленно начинал теплеть к ней, и это придавало ей ещё больше уверенности. Она просто должна была принимать во внимание каждое слово и разговор, даже если это означало раскрытие себя таким образом, как она не всегда делала. Вместо того, чтобы помочь ему, разговор с Анонимом на этот раз, казалось, помог ей. Гермиона боролась с этим конфликтом между ней и Роном, и, как следствие, Гарри. Одна мысль о том, что она может кому-то довериться и рассказать о своей неуверенности в их дружбе, пусть даже через дневник, сняла тяжесть с ее плеч.
Теперь, когда она получила такую большую помощь, Гермиона планировала дать то же самое взамен, хотя она едва ли имела представление, кому она помогает. В тот момент его личность даже не имела значения, и Гермиона просто хотела, чтобы он чувствовал себя лучше. Может быть, она действительно самоотверженные человек.
