Глава 17.
30 ноября 2020 г., 20:16
В течение следующих нескольких дней отношения между Гарри и Гермионой оставались напряженными, и это чувство осталось, когда Рон к ним вернулся на охоту за крестражами, поскольку она все еще злилась на него. Гермиона решила, что Гарри не рассказывал Рону о ее записках, так как он не обвинил ее по поводу «общения с врагом» и все еще пытался вернуть ее расположение. Она просто злилась на них обоих, что не было чем-то новым, так как Гермиона всегда злилась на одного из них. У них всегда был способ ужасно раздражать ее, что Гермиона интересовалась, почему она все еще дружит с ними. Но потом она вспоминала, что без неё все пошло бы наперекосяк, а Гермиона не очень-то представляла себе мир, где правит Волдеморт, так что, похоже, она застряла с этими идиотами навсегда.
Сейчас они направлялись в дом Лавгудов, чтобы побольше узнать о метке, которую несколько раз находила Гермиона. Рон шел впереди, потому что он был единственным, кто знал, куда идти, а Гарри и Гермиона шли позади. Гарри шел перед Гермионой, а она отставала, пока они не оказались практически рядом.
— Знаешь, я ему ничего не говорил. Насчет Малфоя, — сказал Гарри.
— Я так и думала, потому что сомневаюсь, что Рональд вообще захочет моих извинений, — заметила Гермиона.
— Он думает, что ты злишься на него, потому что у тебя есть чувства к нему, — заявил Гарри.
— Были, — вздохнула Гермиона. — Раньше у меня были чувства к Рону. Теперь они ушли, слава Мерлину.
Снова воцарилось молчание, и Гермиона не могла понять, что Гарри делает рядом с ней. Он ведь должен был злиться на нее, не так ли? Всегда было трудно сказать, что чувствует Гарри, так как его чувства менялись в мгновение ока.
— Я думал об этом. Знаешь, я все понимаю. Я не понимаю почему, но я просто понял это, — сказал Гарри.
— И что ты понимаешь? — спросила Гермиона.
— Почему ты хочешь поговорить с Малфоем или с кем-то еще, если уж на то пошло. Я думал, что был единственным, у кого было много проблем в прошлом году, но у тебя тоже были свои проблемы. Я был эгоистом, — заявил Гарри.
— Что заставило тебя прийти к такому выводу? — удивилась Гермиона, хотя он был совершенно прав.
Гарри вздохнул:
— Когда Рон вернулся, я думал о ваших ссорах в прошлом году. Я почти не обращал внимания на то, о чем вы спорили, пока занимался своими делами.
— Ты имеешь в виду одержимость Драко и глазение на Джинни? — заметила Гермиона.
— Да, — проворчал Гарри. — И помощь Дамблдору, но потом ты просто позволила ему умереть, когда узнала, что задумал Малфой.
— Дело в том, Гарри, что Дамблдор знал, что делает Малфой. Я сказала ему, а Дамблдор полностью проигнорировал меня и сказал, что он в основном уже знает, что происходит, — заявила Гермиона.
Гарри прищурился:
— Что? Я в это не верю. Дамблдор не мог просто стоять в стороне и позволить кому-то убить его.
— За исключением того, что он это сделал, Гарри. Он знал, что делает Драко, и не пытался вмешаться или остановить его. Он просто отмахнулся от моих опасений, когда я рассказала ему, что делает Драко, — сказала Гермиона.
— Как ты вообще узнала, что задумал Малфой? Я сомневаюсь, что он рассказал бы какому-нибудь незнакомцу, что он делает, — удивился Гарри.
— Ты прав, он мне ничего не сказал. Я сама это поняла. Потом я столкнулась с ним, и он признался, но отказался от моей помощи, — ответила Гермиона.
— Он, очевидно, принял ее тогда, если помогает тебе сейчас, — понял Гарри.
— Он принял мою помощь только после того, как ты чуть не убил его Сектумсемпрой, — съязвила Гермиона.
Гарри поморщился:
— Подожди-ка… ты поэтому взяла карту? Чтобы увидеть Малфоя?
— Да, Гарри. Мне нужно было увидеть его. Мне была невыносима мысль о том, что он лежит на больничной койке, зная, что ты являлся причиной его состояния. Но он, кажется, не обиделся на тебя за это. Он просто хотел, чтобы ты прикончил его, — объяснила Гермиона.
— Он действительно помогает тебе? — спросил Гарри.
— Да. Я попросила его о помощи, и он оказал мне ее. Я даже не просила его о помощи, а он помогал мне, просто слушая и отвечая. Он даже помогал Джинни и Невиллу в Хогвартсе, — сказала Гермиона.
— Если подумать, я действительно часто видел Малфоя на карте, так что теперь это имеет смысл, — прокомментировал Гарри.
— Значит, теперь ты не против? — осторожно спросила Гермиона.
— Да, я в порядке. Наверное, мне просто нужно было немного времени, чтобы подумать о вещах с твоей точки зрения, и теперь я понимаю, что тебе даже не нужно было говорить с Малфоем, чтобы получить поддержку. Я должен был быть лучшим другом, и мне очень жаль, — извинился Гарри.
Гермиона мягко улыбнулась:
— Ох, Гарри. Я никогда не смогу злиться на тебя так долго. А вот Рон заслуживает большего моего гнева.
— Ну же, Миона. Я простил Рона, — заметил Гарри.
— Только потому, что он уничтожил для тебя крестраж. Он ничего не сделал для меня, кроме того, что ужасно себя вёл, — возразила Гермиона.
— Он очень плохо себя чувствует из-за того, что ушел, правда. И если ты можешь простить Малфоя после всего, что он совершил, то, конечно, ты сможешь простить Рона, — заметил Гарри.
— О, просто позволь мне злиться на Рона в свободное время, — отрезала Гермиона.
Это вызвало смех Гарри, и они продолжили идти вместе на более высокой скорости, когда Рон призвал их поторопиться. Для Гермионы было приятно знать, что Гарри не возражает, хотя было почти удивительно, что ему потребовалось так много времени, чтобы прийти в себя. С другой стороны, Гарри всегда был более способен уйти от конфликта, чем Рон. Но если судить по реакции Гарри, то Гермионе оставалось только гадать, как отреагирует Рон, когда узнает, чем занимается Гермиона, пока злилась на него.
***
Как раз в тот момент, когда Гермиона подумала, что все вот-вот начнет проясняться, все обернулось к худшему. Их предал Лавгуд и отправил в Малфой-Мэнор. Несмотря на то, что Гермиона скучала по Драко, она не хотела видеть его при таких обстоятельствах. Когда их глаза встретились, Гермиона увидела выражение ужаса на его лице и тоже испугалась того, что будет дальше. Когда Беллатриса потребовала, чтобы Драко опознал Гарри, Гермиона решила, что все кончено. Но затем Драко удивил их всех тем, что не смог опознать Гарри, хотя он ясно знал, кто это был. От того, что он не рассказал, у Гермионы сжалось сердце. Еще оставалась надежда. Но потом все стало еще хуже, когда Беллатриса отправила Гарри и Рона в подвал, чтобы расспросить Гермиону о мече. Это испытание было худшим, что пришлось пережить Гермионе. Несмотря на все свои попытки не дать Беллатрисе насладиться ее криками, Гермиона ничего не могла с собой поделать. Она просто лежала на полу и корчилась от боли, пока Беллатриса вонзала кинжал в ее кожу. В какой-то момент Гермиона смогла бросить взгляд в сторону Драко, и выражение его лица чуть не разбило ей сердце. Когда ей показалось, что он собирается сделать шаг, Гермиона посмотрела на него так, словно хотела сказать: не двигайся. Как бы сильно Гермиона ни нуждалась в помощи, она знала, что любое его движение потенциально может ухудшить ситуацию для всех. Но потом появился Добби, и их всех вызволили из поместья Малфоев и отвезли в коттедж «Ракушка». Все испытание потрясло Гермиону до глубины души, и она не могла поднять рукав, чтобы посмотреть на своё предплечье. Хотя Гарри и Рон изо всех сил старались утешить ее, они ничего не могли сделать, чтобы Гермиона почувствовала себя лучше. Был только один человек, который мог помочь ей, поэтому, когда она наконец почувствовала себя готовой, она вытащила потайную коробку и написала ему. Драко. Грейнджер, мне чертовски жаль. Мне жаль, что я просто стоял как трус и позволил моей тете мучить тебя. Ты этого не заслужила. Не извиняйся. Нет ничего, что ты мог бы сделать. Все твои действия только ухудшили бы ситуацию. Я просто рад, что вы с Поттером выбрались живыми. Темный Лорд вернулся, и никогда еще он не был так недоволен нами. Теперь мы связаны с поместьем в наказание за то, что позволили Поттеру сбежать, хотя это ничего не меняет, поскольку мы уже были пленниками здесь. Прости. Как будто тебе есть за что извиняться. Знаешь, мне бы тоже хотелось уйти с тобой. Я был слишком ошеломлен, чтобы что-то предпринять. Но что случилось с ножом Беллатрисы? Он исчез, когда вы с Добби аппарировали. Мы все в порядке, но нож попал в Добби. Он умер. Ох. Знаешь, я никогда не относился к нему по-настоящему хорошо, потому что именно так делал отец, но в тот момент, когда он вытащил тебя, я определенно ценил его больше, чем когда-либо прежде. Мы почтительно похоронили его, потому что этого хотел Гарри. Гарри стал по-настоящему заботиться о Добби. Его смерть опечалила всех нас. И еще, что за взгляд был у Поттера, когда он забирал свою палочку? Он был немного шокированный. Гарри знает о нас. Он поймал меня, когда я писала тебе на Рождество, и некоторое время злился из-за этого. Он не мог принять это, пока мы не направились к дому Лавгудов. Кто-нибудь еще знает? Нет, только Гарри. И я планирую так все и оставить до тех пор, пока нам больше не придется скрывать наше общение. Теперь мне становится немного труднее писать тебе. Почти всегда рядом со мной кто-то есть, из-за чего мне трудно писать наедине. Теперь у меня нет ничего, кроме уединения, хотя меня всегда кто-то проверяет. Так и нужно. Прости, Грейнджер. Я действительно боюсь. Я никогда не хотел, чтобы кому-то еще было плохо из-за моей трусости. Драко, ты не должен извиняться. Это не ты оставил на мне шрам. Это была Беллатриса. Ты не можешь винить себя за ее поступки. Но я не могу не чувствовать то, что я должен был что-то сделать, чтобы изменить ситуацию. Знаешь, в последнее время я много чего чувствую. Например, что? Просто… чувства. На самом деле все не так, как раньше. Я никогда не думал, что смогу положиться на Гермиону Грейнджер. И я должна бы разделить это чувство. Это не единственное чувство, которое мы разделяем. Что ты имеешь в виду? Грейнджер, помнишь, как ты пришла ко мне в больничное крыло, и я потребовал объяснить, почему ты так настаиваешь на помощи мне? Да. Тогда я уверен, что ты помнишь, что сказала мне. Конечно Я понимаю, что мой способ поделиться этим скорее всего не идеален, но, учитывая обстоятельства, это, вероятно, единственный шанс, который у меня есть, прежде чем ты, несомненно, куда-нибудь вляпаешься. Теперь я разделяю это чувство. Гермиона в шоке отшатнулась, когда прочитала слова на клочке бумаги. По правде говоря, она почти забыла о своих странных чувствах к Драко. За последние месяцы, у нее было не так много времени, чтобы думать о них. И несмотря на то, что она действительно чувствовала к нему, Гермиона была более чем готова просто быть другом для Драко. Но услышав… или прочитав… что он теперь разделяет эти чувства, они вернулись. Это было шокирующе. Даже более шокирующе, чем то, что Гарри принял ее общение с Драко. Я не понимаю. Когда это изменилось? Когда ты была в поместье. Видя, как Беллатриса пытает тебя, у меня скрутило живот, а мысль о том, что ты умрешь, была просто невыносима. Потом я вспомнил, что чувствовал после этой министерской выходки — это было то же самое. Я просто не хочу даже думать о том, что ты пострадаешь, Грейнджер, и не только потому, что мне нужно с кем-то говорить, но и потому, что я действительно забочусь о тебе, хотя раньше никогда не думал, что это возможно. Драко… я не знаю, что сказать. Ну, тогда я дам тебе немного времени, чтобы отреагировать на мои слова, так как меня вот-вот поймают. Поправляйся, Грейнджер. И прежде всего, береги себя. Когда Гермиона уставилась на слова, она не смогла сдержать легкой улыбки, которая появилась на лице. Это был первый раз за долгое время, когда она улыбнулась, даже до пыток Беллатрисы. И подумать только, это все из-за того, что Драко Малфой сказал, что у него есть чувства к ней. Хотя на самом деле не так Гермиона хотела узнать, но знание это факта осчастливило, и девушка надеялась, что когда все закончится, они смогут поговорить об этом лично, без необходимости писать друг другу.
