Get Ready

      Дверь слабо скрипнула под его нажимом, заставляя Юри в страхе зажмурится, но ничего ужасающего не последовало – тишину дома по-прежнему нарушал лишь звонкий щебет неугомонной птицы за окном. Медленно выдохнув и предварительно оглядевшись по сторонам, он пошел к соседней спальне, где, по его предположению, спал Никифоров. Юри старался максимально не шуметь, но уже стоя у двери, растерялся. Что он ожидает увидеть и что будет делать потом? Если Виктора нет дома, то план прост: разбить окно и выскочить наружу, а дальше – найти лазейку в заборе, сделать подкоп, попытаться вновь перелезть. Что угодно, лишь бы выбраться отсюда. А если Никифоров дома? Спит? Юри совершенно не знал, что тогда делать. Естественно, его пугала мысль о том, что тот проснётся от любого шума. Юри не знал мотивов этого человека, ведь шанс, что он тут не ради выкупа, оставался. И тогда совершенно непонятно, на что способен Виктор. Собравшись с духом, Кацуки тихонько приоткрыл дверь - никого. Еле сдерживая облегченный выдох, он подошел к соседней двери. Тоже никого. Никого на всем втором этаже. Пусто и на первом. Недолго думая, все еще прибывая в каком-то возбужденном состоянии, Юри, стиснув зубы от резкой боли в израненных кистях, замахнулся в окно увесистым томом собраний сочинения Пушкина, который нашел в гостиной на первом этаже. Ни трещины. Вообще ничего. Расширив глаза, он попытался найти что-то более острое, чтобы хотя бы поцарапать стекло. Но ничего не было. Подавив истерический смешок, Юри в исступлении начал бросать все предметы, которые только попадались ему по руку. — Нет! Нет! Этого просто не может быть… Нет. Боже мой… Давай же! — Очередная кружка разбилась с треском, заставив вновь зажмурится от головной боли, но он на это уже перестал обращать внимание. — Разбейся! С лихорадочным остервенением он дергал ручки дверей, переходя от одной к другой, не обращая на кровавые следы, которые оставлял за собой. Вернувшись в гостиную, Юри вдруг замер, потерянно глядя на осенний мертвый сад, чтобы с новой силой начать колотить по окну окровавленными кистями рук. — Помогите! Прошу, кто-нибудь! Пожалуйстаа! Помогите мне! Он истошно кричал, звал на помощь, продолжая вновь и вновь ударять по стеклу. Но его крики потонули в тишине утра. Пустая белая тишина. Мозг уже давно перестал мыслить здраво, прокручивая лишь: «Бежать! Выбраться! Срочно! Помогите мне! Пожалуйста!!!» Издав последний душераздирающий вопль, Юри в немом крике открыл рот, зарывшись руками в лохматые копны черных волос. От истерики у него началась икота, но всё, что он мог, это, скрутившись на полу, пытаться спрятаться от всеобъемлющей боли в теле. Его голова. Как только волна адреналина схлынула, от мигрени просто нельзя было никуда спрятаться, да и в добавок рвота подступала к горлу, но сил дойти до туалета уже не было. Он замер маленьким комочком, сидящим в сотворённом хаосе из перьев разорванной подушки и битой посуды, прижимаясь к ледяному стеклу, чтобы хоть как-то заглушить боль в висках, мелко подрагивая и икая от остатков истерики. Темная фигурка ощущалась совсем крохотной, на фоне огромных мрачных елей в туманной предрассветной дымке.

***

Виктор закрыл за собой калитку и направился в сторону дома. У него было нехорошее предчувствие, что-то его томило всю встречу с персоналом клуба «Бриджит», что рядом с каналом Грибоедова. Поэтому он постарался вернуться как можно скорее, но все равно по приезду домой часы показывали уже пять утра. Зайдя в дом, он с удивлением оглядел воцарившийся хаос. «Надо бы Настю попросить пораньше прийти», — мелькнуло в голове, пока он шёл на кухню, смежную с гостиной. От его шагов раздавался треск осколков керамической посуды, который звучал слишком резко на фоне этой звенящей тишины. Виктор аккуратно ступал по вырванным и разорванным страницам из романов классиков, разбитой памятной посуде, но мысленно пребывал где-то за пределами этого одинокого побоища. Отстранённым взглядом он прошелся по строчкам на клочке бумаги: "Человек без сюрприза внутри, в своём ящике, неинтересен". Виктор коротко усмехнулся на это высказывание Булгакова и пересек порог гостиной: Юри сидел прислонившись к окну, мерно дыша в запотевшее стекло. Его бинты на руках и ногах были пропитаны кровью, лицо опухло от слез, а под глазами залегли круги. Осторожно ступая, Никифоров хотел было подхватить Юри на руки и отнести в комнату, чтобы позже с ним спокойно поговорить, но владелец охрипшего тусклого голоса рассчитывал на другое: — Что тебе от меня нужно?