Королевские истории

– Нет, в Волену мы хлеба не пошлём, – сказал Рожнет, перебирая письма от наместников, – у них своего на зиму достаточно. Хлеб пойдёт в Дольну Лисницу, там после стычек с кеншинцами мало провизии. – Подожди, но во сколько это обойдётся? – встревоженно спросила Лаура, косясь на карту. Она сама опиралась рукой на обширный жёлтый участок, изображавший хлебоносные Жерабские поля, а на другой половине стола где-то под чернильницей Рожнета находилась Дольна Лисница. – Может, послать им из мест поближе? Ведь от полей до Лисницы ехать почти через всю страну. – Просто в Жерабских полях самый большой по стране урожай, и его хватает на всех – мы же не можем обирать места поближе... А перевозка на самом деле обойдётся не так и дорого – с обозов с едой всегда берут пошлины втрое ниже обычных. – Правда? Даже в западных и восточных районах? – удивилась Лаура. Ещё до отъезда в Дугословию она была наслышана о том, что её жители страшно разобщены между собой и держатся под властью Цервонгрода на честном слове, и до сих пор тайком побаивалась своих придворных дам – целой стайки разнообразных Малинских и Ливоровых. – Разумеется, – с улыбкой подтвердил Рожнет. – Лаура, ну ты же почти год как здесь живёшь – неужели тебе всё ещё кажется, что наши три дугословских рода начинают грызться между собой, стоит только тебе отвернуться? Она не удержалась и хихикнула, представив себе, как серьёзный и собранный первый советник Голомб Малинский, пожилой главнокомандующий Милан Ливоров и её супруг радостно начинают драться прямо в тронном зале за её спиной, когда она, например, проводит аудиенции. – Нет, если честно, я сам сильно паниковал, когда только взошёл на престол, – сознался Рожнет. – Так и казалось, что все вокруг ополчились прямо на меня и только и ждут, что я что-то сделаю неправильно. Ведь понимаешь, становиться правителем рано – всегда та ещё забота. Лаура сочувственно кивнула. После смерти деда Рожнет не просто унаследовал княжеский престол, но и остался без близкой родни – его родители умерли давно, а дед пережил трёх жён, но так и не смог завести ещё детей. – А теперь ты уже не паникуешь? – уточнила она. – Паникую, конечно, – ответил он. – Но, во-первых, с тобой я чувствую себя совсем по-другому, чем в одиночестве... – Льстец, – улыбнулась Лаура. – А во-вторых, я всё-таки немного привык и паникую спокойнее, чем раньше. Ну вот, например, возьмём Голомба – ясно как день, что он хочет посредством меня править сам, и я уверен, что ему это даже нередко удаётся. – Но князь Голомб действительно старается на благо Дугословии, я его с детства же знаю! – до того, как Рожнет назначил его первым советником, Голомб был послом и часто бывал в Йеннсене, и Лаура всегда видела, что, когда речь шла о защите интересов страны, он не терпел компромиссов и готов был ради Дугословии на всё, заключая договоры и соглашения даже в ущерб лично себе. – Вот именно, – кивнул Рожнет. – Поэтому мы у него должны учиться и к советам его прислушиваться – а он потому и умён, что мир в стране для него дороже глупых разборок. – Может, нам назвать малыша в честь него, если будет мальчик? – спросила Лаура. Она до сих пор с трудом верила, что скоро будет матерью, хотя шёл, по подсчётам придворного врача и её собственным, уже шестой-седьмой месяц и она могла даже чувствовать, как шевелится младенец. – Это, думаю, будет перебором. Тогда он и вправду может вбить в голову, что мы без него совсем никуда, в рот ему смотрим, что он незаменим... Нет, сейчас он действительно незаменим, в первые месяцы я бы без него вообще не знал, куда поворачиваться, но не нужно, чтоб он взялся рассчитывать на какое-то пожизненное регентство... Так, ладно, сейчас подготовим указ насчёт переправки хлеба в Дольну Лисницу. Глянь ещё раз, сколько там запрашивает наместник?.. Править было очень трудно – часто Лаура жалела, что у неё и Рожнета нет сотни лишних рук и сотни же лишних голов, за столькими вещами сразу приходилось следить, да ещё и в такой огромной стране. Запасы на зиму, закупка рыбы в прибрежных городах, постройка кораблей на Жемчужном море, споры о Жемчужном море с амлонийскими послами, отправка указа туда, распоряжения сюда и декрета куда-нибудь ещё, ещё раз споры о Жемчужном море с амлонийскими послами... Дома она обо всей этой суматохе не то чтоб не догадывалась... но как-то не обращала на неё внимания, тем более что и отец, и мать сидели на йеннсенском троне давно и, безусловно, были намного опытнее Рожнета и тем более её самой. И всё-таки о чём Лаура не жалела, так это о том, что вообще вышла за Рожнета. Насмотревшись на родителей, глядевших друг на друга как на чужаков даже после почти двадцати лет брака, она страшно боялась, что её ожидает такое же замужество, и была рада, что приветливый, ласковый Рожнет ей хотя бы действительно нравился, ещё с их первой встречи на празднике в Фирлингене. Она сама поражалась, как они умудрялись выкраивать время в вихре своих бесчисленных дел, но бывали у них и прогулки в городском саду, и путешествия к заснеженным пикам Шумских гор (там, справедливости ради, они ещё и инспектировали рудники), и тихие вечера в библиотеке. В эти часы наедине – страшно сказать – Лауре было даже всё равно, правит ли там под шумок Голомб Малинский или всё-таки нет.