Сделка

Два месяца спустя Гермиона сидела на диване в своей лондонской квартирке и читала «Пророк», когда услышала звонок в дверь. Она спрыгнула с дивана в тапки и, запахиваясь в халат, подошла к двери. – Гарри, это ты? – спросила она в замочную скважину. – Это я. Девушка впустила старого друга и порывисто обняла его. Они нечасто виделись, оба были загружены работой. Однако она нуждалась в этих редких, но тёплых встречах. Парень слегка отстранился и критически оглядел её. – Ты хорошо выглядишь. Тебе идёт этот кошачий халат. – Спасибо, Гарри, – щёки Гермионы порозовели. – Я купил пиццу и тыквенный сок, – он разложил их на столе и, помыв руки, принялся разрезать еду на кусочки. – Отлично, я как раз думала, чем же тебя угощать. Честно говоря, твой патронус застал меня врасплох. Что случилось, Гарри? – Много всякого, – уклончиво ответил брюнет, разрезая пиццу на дольки. – И я даже не знаю, с чего начать. – Что-то с Роном? – Ой, с ним всегда «что-то», – скривился парень. – Честно говоря, до сих пор не понимаю, почему вдруг Малфой его взял. – Что на этот раз? – поспешно спросила девушка, прикусив губу. – Чуть не придушил коллегу из соседнего отдела. Ему показалось, что тот как-то косо на него посмотрел… – И его терпят? – А куда деваться. Герой войны, к тому же с травмой… Но, честное слово, несмотря на то, что он мой друг, я бы его уволил. И что-то мне подсказывает, что у Кингсли тоже терпение не безгранично… Гермиона сжала губы и пошла за стаканами для сока. Всякий раз новости о Роне вызывали у неё абсолютное чувство досады. И она ничего с этим не могла поделать. – Давай спокойно поедим, а потом остальные новости расскажешь, – вздохнула она, усаживаясь рядом и придвигая тарелку с едой. – Давай. Новости у меня, конечно, интригующие, но мне нравится, что ты не спешишь, – добродушно улыбнулся парень, и Гермиона почувствовала, как внутри расползается тепло. – А Рон считал меня занудой, – вырвалось вдруг у неё. – Я уже тебе говорил, что я на твоей стороне? – осторожно спросил Гарри. – Не совсем… Ты говорил, что Рон был неправ… Но ты никогда не говорил, как ты относишься к тому, что я… – Гермиона запнулась. Она никогда не обсуждала с ним эту тему. Всегда уклонялась, отмалчивалась и делала вид, что ей тяжело об этом говорить. Но сегодня она ощутила прилив откровенности и доверия к другу. Ей захотелось ему рассказать. – Как я отношусь к тому, что ты изменила Рону? Ты это хотела узнать? – парень с участием посмотрел на неё. Гермиона кивнула, закрыв руками лицо. Гарри приобнял её и тихо сказал: – Я был удивлён, что ты вообще так долго с ним продержалась. – Что?! Ты серьёзно? – подскочила на месте гриффиндорка. – Конечно. Я был так зол на него, – процедил брюнет, чем вызвал недоумённый взгляд Гермионы. – Как он мог так тебя изводить. Сидеть у тебя на шее. Я понимаю, с ним случилась неприятность, но это не повод опускать руки и спиваться. Они помолчали, и Гарри добавил уже спокойнее: – Я не знаю, на пользу ему пойдёт эта работа или нет. Но я надеюсь, он возьмёт себя в руки. – Я тоже… – вторила ему Гермиона. – А ещё я рад, что вы расстались, – вдруг выдал Гарри. Брови девушки поползли вверх. – Ты меня удивляешь сегодня, Гарри Поттер, – тихо проговорила она. – Вы мои друзья, и я хочу, чтобы вы были счастливы, – пожал плечами её друг. На Гермиону вдруг нахлынуло облегчение, будто снялся груз вины и сомнений. Она прижалась к Гарри и позволила ему крепче себя обнять. Объятия с ним всегда дарили тепло и заботу. Но сегодня было в них ещё что-то неуловимое, чего раньше не было и что делало их ближе друг другу. Да и Гарри сильно изменился со школы. Прежнее напряжение и дёрганность прошли, болезненная худоба отступила, даже отросшие волосы из шевелюры превратились в нормальную причёску. Казалось, он наиболее успешно среди их троицы зализал раны после войны. Теперь это был не школьник, которого судьба без конца испытывала на прочность. Это был парень, даже, скорее, мужчина – спокойный, уверенный, весёлый и по-настоящему профессионал своего дела. Он уже несколько лет занимал должность начальника отдела магического правопорядка, и с его приходом ситуация в этом направлении значительно улучшилась. – Вторая новость более интересна, – продолжил Гарри, когда пицца была съедена, сок выпит, и друзья развалились на диване друг напротив друга. – Ты читала «Пророк»? – Хотела, когда ты пришел. – Тебе понравится. На этот раз дело пахнет судом, а приговор – Азкабаном, – брюнет ухмыльнулся, предвкушая реакцию своей подруги. – Что там, убийство? – нетерпеливо спросила девушка. – Кое-что поскандальнее. Гарри посмотрел на неё в упор и уже серьёзно проговорил: – Из отдела тайн министерства украден тёмный артефакт. – Что? Когда? Какой артефакт?? Реакция Гермионы была именно такой, как он предполагал. Гарри лукаво усмехнулся, затем уже более спокойно продолжил: – К сожалению, всех подробностей я тебе пока не могу сказать. Но кое-что известно теперь всем. Пропажу обнаружили совершенно случайно. Оказалось, его выкрали уже два месяца назад. Камера зафиксировала человека под плащом, который обездвижил охрану и потом стёр всем память об инциденте. – Тебе не кажется, что слишком легко его украли в министерстве прямо из-под носа? – перебила девушка. – Ещё и из отдела тайн! – В том-то и дело, что так оно есть! Этот тип должен знать министерство, как свои пять пальцев. Он должен работать там. – И кого подозревают? – Догадайся! Гарри сверкнул на неё каким-то странным взглядом, и Гермиона побледнела. – Неужто Малфоя? – пробормотала она. – Не думал, что ты так быстро попадёшь в цель, – с некоторым удивлением посмотрел на неё парень. Гермиона нервно пожала плечами. – Да, подозревают Люциуса Малфоя. В тот день у нас с ним и министром была встреча. Он был зол на нас. Разговор как раз шёл об этом артефакте. Министр считает, что мотив налицо. – А ты, Гарри? Как ты считаешь? Гермиона взволнованно ждала ответа друга. Она сжимала и разжимала кулаки, пытаясь скрыть дрожь, охватившую всё тело. Дурные предчувствия захлестнули её с головой. Парень посмотрел ей в глаза и, прищурившись, спросил: – Ты из-за Малфоя так нервничаешь, или мне показалось? Девушка вымученно улыбнулась и посмотрела на Гарри. Рону бы она соврала, даже не задумавшись. Но ему, близкому другу и такому тёплому человеку, она не смогла. Сглотнув, она только кивнула и опустила глаза. – Я думаю, его посадят, – твёрдо сказал Гарри. – Даже если это не он, Малфой попал. Ему не отвертеться. Справедливости ради скажу, что мне жаль, что так вышло. Он неплохо исполнял свои обязанности и отобрал действительно хороших ребят к нам в министерство… *** Когда Гарри ушёл, Гермиона заперлась изнутри и достала из холодильника подаренную ещё Роном на её день рождения бутылку вина. Руки ещё дрожали, она не с первой попытки смогла воспользоваться штопором. Освободив наконец пробку, девушка судорожно опрокинула бутылку себе в рот, сделав три больших глотка. Несколько капель скатилось по подбородку вниз. Поставив вино на стол, гриффиндорка схватила брошенный на столе «Пророк» и быстро пробежала глазами статью. Её интересовало только одно – дата. Дата злосчастного инцидента. И когда она нашла её, то отшвырнула газету и схватилась руками за волосы. «Только не это. Нет. Пожалуйста! Это не может быть тот самый день…» Тем не менее это было. Это был именно тот день, когда она расплачивалась с Малфоем за контракт о работе для Рона. Она не хотела об этом думать. Она держалась два месяца, стараясь затолкать подальше события того дня, и почти уговорила себя забыть о том, какой ценой её прошлый будущий муж устроился на работу. Но упоминание Малфоя и винный градус сделали своё дело. Сопротивление бесполезно. Стена рухнула, и картинки одна за одной вновь всплыли в памяти Гермионы. *** Вот она в платье без нижнего белья идёт в его кабинет. Здание почти пустое. По случаю праздника в министерстве отпустили почти всех сотрудников. Ей хотелось, чтобы её никто не видел, но, как назло, она сталкивается со секретарём министра, болезненным мистером Пледвигом. – Вы сегодня работаете, мисс Грейнжер? – удивляется он. – Нет, я забыла вчера сумочку в кабинете, – нервно бормочет она. Хотя она работает совсем в другом крыле. Девушка входит в кабинет Малфоя и останавливается перед ним, ожидая распоряжений. Он говорит, что пока он занят, пусть она задерёт платье, встанет у стены на колени и отвернётся. Спина прямая, руки за голову. Гермиона послушно исполняет его волю. Она не думает. Не злится. Она никто сейчас. Просто игрушка, которая исполняет все прихоти своего хозяина. Стоять на коленях неудобно. Он бросил ей какой-то плед, и стало легче. А ещё труднее не думать о том, как он подписывает какие-то документы и мимоходом поглядывает на её открытую задницу и покорную позу. Внизу живота вдруг становится жарко. Запрокинутые за голову руки хотят опуститься. Чем дольше она стоит, тем сильнее реакция её тела, которая вызывает панику и кажется абсолютно ненормальной. Гермионе становится не по себе. Она обзывает себя извращенкой. Ноги и спина уже затекли. Почему-то на щеках влажно. А он не думает прерывать пытку. – Прошу вас не шевелиться, – грубо бросает он. Гермиона сглатывает. Мышцы уже не могут держать. И вдруг страшная мысль пронзает её. Он не запер дверь. Не наложил заклинаний. А что если кто-то войдёт? Девушка не выдерживает испускает стон. Стон отчаяния, боли, стыда и ещё какого-то нового, незнакомого ощущения… Ей хочется покачиваться, хочется прижать бёдра друг к другу, но она боится сделать хоть какое-нибудь движение… Наконец – сколько прошло времени, она не знает – он закончил писать. – Повернитесь. С мучительной болью в коленях Гермиона повернулась к нему лицом. Он бегло оглядел её и удовлетворённо хмыкнул. Он вдруг протянул ей трость. Рукояткой дотронулся тростью до её ноги. И стал медленно поглаживать её ногу наконечником, скользя выше. Гермиона не знала, как ей реагировать. Ей хотелось сжать бёдра. Она покачнулась и залилась краской от того, что ей захотелось сделать. – Я не разрешал вам шевелиться. Руки за спину, – приказал он. Гермиона отвела руки назад и почувствовала, как их сковали невидимые верёвки. Он продолжал поглаживать её тростью, подбираясь ко внутренней стороне бедра. Прикосновения холодной ручки к горячей коже вызывали дрожь. Но ещё больше они дразнили её, мучили и раззадоривали желание. Гермиона непроизвольно двинула бёдрами, и тут же услышала жёсткое: – Ещё раз пошевелитесь, мисс Грейнжер, и наша сделка будет окончена. Девушка закрыла глаза, сгорая со стыда за свою несдержанность. Но так ощущения были ещё сильнее. Между ног ныло, что казалось, там скоро взорвётся. Она не знала, как правильно сделать: напрячь мышцы или расслабить, чтобы не реагировать на его извращённые ласки. Она впилась сзади ногтями в свои ладони, чтобы боль хоть немного её отвлекла от этой пытки. Когда трость поднялась выше и тронула её между ног, Гермиона ахнула и не сдержала стон. Она испуганно посмотрела на него, боясь, что издавать звуки тоже запрещено. Малфой заметил её страх и только усмехнулся: – Вы можете стонать столько, сколько вам вздумается. И Гермиона застонала. Она не могла больше терпеть. Она боялась, что сорвётся, что накал между ног достигнет разрядки, и она провалит сделку. – Пожалуйста… – с мольбой в голосе прошептала она. – Прекратите эту пытку… В тот же миг Люциус отодвинул трость. Девушка издала разочарованный стон. – Разве не этого вы хотели? – издевательски промычал он. Сгорая от стыда, Гермиона помотала головой. То, что он с ней делал, было так мерзко, гадко, но захватывало до такой степени, что хотелось наплевать на всё и поддаться своим примитивным животным инстинктам. Её влагалище стало сжиматься, и девушка поняла, что не может позволить ему так просто оставить её. – Прошу вас, мистер Малфой… Верните вашу трость обратно, – почти плача произнесла она. – Вы хотите трахнуть мою палку? – насмешливо спросил он. Гермиона бросила на него яростный взгляд. – Да! – с надрывом крикнула она. – Что да? – промурлыкал мужчина. – Я хочу трахнуть вашу трость! Голос её дрогнул, и слёзы покатились из глаз. Всё это было слишком. Люциус подвинул к ней свою палку и уткнулся ей между ног. – Можете двигаться, – только сказал он. Гермиона чувствовала, как начинает сходить с ума. Он держал трость и не двигал ею, просто держал. И наблюдал. Словно скучающий посетитель в зоопарке. Девушка во всхлипом пошевелила бёдрами и тихонько застонала. Волна электричества мгновенно прокатилась по ней. Она залилась краской и пошевелила бёдрами ещё раз. В конце концов, шепча самой себе «извращенка», она не заметила, как оседлала рукоятку его трости и стала яростно двигаться на ней. Она закрыла глаза, чтобы не видеть, как он наблюдает за ней, за её позором. Она сосредоточилась только на себе, но вдруг его сладкий голос ворвался в мозг. – А вы, оказывается, маленькая развратница, мисс Грейнжер. На этом моменте Гермиона застонала, выгнулась, и разрядка настигла её. Некоторое время она ещё тяжело дышала, затем с омерзением вытолкнула из себя рукоять и с вызовом посмотрела на Малфоя. В её глазах стояли невысохшие слёзы. – А теперь, мисс любительница грязного секса, завершите то, что начали. Гермиона с опаской уставилась на него. Её руки ещё были связаны за спиной. Она ощущала себя изнасилованной, хотя он и пальцем до неё не дотронулся. Люциус сидел довольный и покручивал в руках трость. Вдруг он поднял её и поднёс к лицу девушки. – Оближите её, – коротко приказал он. Глаза девушки моментально расширились, губы сжались, а внутри заклокотало. Она прекрасно осознавала, что любое несогласие будет воспринято как окончание сделки. Но не могла себя пересилить. Это казалось ужасно… и ещё более унизительно, чем то, через что ей пришлось только что пройти. Тогда Люциус грубо толкнул ей рукоятку в рот, что девушка разжала челюсти и испуганно замычала. Он стал вертеть у неё палку во рту, и ей ничего не оставалось, как начать вылизывать трость, которую она только что оприходовала. Он переставал двигать ею только тогда, когда Гермиона начинала сама старательно её сосать. Но стоило девушке замереть, как он снова начинал трахать её рот палкой. Слизывать свой собственный вкус и делать это с усердием было до боли обидно. Новая порция беззвучных слёз оросила её щёки. Казалось, они не кончатся никогда… Наконец мужчина кивком дал понять, что достаточно, забрал у неё трость и поставил в угол комнаты. – Вам что-нибудь нужно? – с холодной вежливостью спросил он. Подавив всхлип, девушка вскинула на него свирепый взгляд и сурово произнесла: – Размять конечности. Выпить молочного чаю с чабрецом. Что-нибудь перекусить. Через пару минут знакомый вкус чая вернул ей шаткое спокойствие и потерянный кусочек себя…