Сделка

Знакомый вкус чая вернул ей шаткое спокойствие и потерянный кусочек себя. Стояло раннее утро. Гермиона сидела у окна в своей лондонской квартирке и попивала любимый напиток, пытаясь прийти в себя после трудного пробуждения. Ночью она отключилась прямо на диване, а вот теперь голова гудела, словно ударилась о глыбу свинца, а нервы как-то странно были оголены. Да, вчера она явно выпила лишнего. И – о, ужас! – стала вспоминать тот самый день в картинках. А потом, стоя в душе, вела себя до безобразия неприлично. Девушка с силой тряхнула головой, стараясь забыть своё ночное помешательство, отчего в висках заныло. Чёрт, Гарри ей как-то предлагал антипохмельное зелье, а она, глупая, даже рассердилась на него тогда. Лучшая ученица, усердная сотрудница, трезвенница… Хотя это было ещё до злополучного дня… Кстати, о Гарри. Кажется, вчера вечером он вёл себя с ней тепло, и даже слишком. Когда Гермиона была с Роном, брюнет всегда был словно отстранён. Так повелось между ними изначально. А может, он просто не хотел лишний раз провоцировать вспыльчивого друга. Теперь же, когда оковы спали (именно такая метафора пришла почему-то на ум девушке), Гарри словно раскрылся для неё и стал сокращать дистанцию. Странно, но гриффиндорку это не напрягало. Она охотно позволяла ему эту близость и ощущала себя с ним расслабленно и уютно. Правда, после размолвки с Роном и событий в тот самый день Гермиона решила, что она не рождена для нормальных отношений. Она не смогла стать достойной спутницей для хорошего, любящего её парня, каким всегда был Рон. Она то чрезмерно опекала его, то отстранялась, желая, чтобы он сам проявил инициативу и взял на себя ответственность. Она не сумела полюбить тихую обыденность, которая ждала её каждый вечер после работы. Она не смогла заставить себя наслаждаться сексом, который, кроме понятия «супружеский долг», ни с чем больше не ассоциировался. Она потеряла свою веру в чистые и вечные чувства, поняв, что лодка любви так легко разбивается о быт. А потом случился Малфой. Призрак из прошлого, внушающий страх пожиратель, опытный противник и мучитель. Гермиона была уверена, что секс по расчёту никак на неё не повлияет. Что это всего лишь инструмент, который она в совершенстве освоила за время сожительства со своим парнем. Но то, что с ней случилось, нельзя было назвать обычным словом «секс». То, что делал с ней Малфой, словно втаптывало её глубоко в грязь. Она представляла себя свиньёй, которая ласкает себя в луже и верещит от удовольствия. Она повторяла себе, что её место – в борделе, а её призвание – ублажать клиентов. От таких мыслей становилось тошно, но девушка словно специально изводила себя, обзывая самыми отборными эпитетами и опуская себя ещё ниже. После этого она делала вывод, что она – извращенка, и ей нет места в обычных здоровых отношениях между парнем и девушкой. Этот мазохизм продолжался ровно неделю после той сделки. Потом к ней пришёл Гарри и, поднапрягшись, вытянул её из болота, в котором она готова была утопиться. После его визита Гермиона взяла себя в руки, затолкала все воспоминания в дальний угол сознания (по крайней мере, старательно попыталась это сделать) и запретила себе думать о том дне. И вот вчера словно плотину прорвало… Девушка горько вздохнула и, допив чай, хотела было пойти собираться на работу, как вдруг какая-то тёмная точка в окне обратила на себя её внимание. Это была сова, которая летела прямо на неё. Распахнув окно, Гермиона выхватила письмо и, угостив птицу какой-то едой со стола, положила его перед собой. Письмо было от Рона. Гермиона прислушалась к своим ощущениям. Она пыталась отыскать там чувства, в которые верила столько лет. Но внутри была серость. Или сырость. И ничего более. Повертев конверт в руках, девушка нехотя вскрыла его. В нём было два клочка бумаги. Первый сложенный листок содержал в себе несколько строк, неряшливо набросанных рукой её бывшего жениха. «Дорогая Миона, Я готов тебя простить и дать нашим отношениям ещё один шанс. Взамен прошу тебя назвать имя человека, который тебе писал эту записку. Всё ещё любящий тебя, Рон». Девушка в недоумении уставилась на послание, хмурясь и потирая переносицу. Затем потеряла к ней интерес. Второй клочок бумаги был ей до боли знаком… Нервно сглотнув, она медленно развернула его, расправила и нашла совсем другие – ровные, аккуратные, хотя и изрядно помятые – строчки, которые могли быть только от одного человека. «Мисс Грейнжер, Жду вас завтра в девять утра в моём кабинете. Прошу вас быть без нижнего белья». Да, именно эта записка стала причиной их ссоры… Гермиона вспомнила, как накануне того самого дня она вышла из ванной, и как Рон выплюнул ей в лицо, что она шлюха, изменница, что завела себе любовника, который имеет наглость писать сюда, что вместо работы она с ним трахается прямо в стенах министерства, что он считает её продажной маленькой сучкой. Да, Рон тогда использовал свой словарный запас по-максимуму, чтобы охарактеризовать предательство невесты. После чего заявил, что не хочет её больше видеть. Гермиона ничего ему не отвечала. Она пустыми глазами смотрела на человека, с которым прожила столько лет, и удивлялась, как она раньше могла так сильно его любить… Девушка услышала всхлип и поняла, что это её собственный, непроизвольно вырвавшийся из груди. В уголках глаз осели две крупные капли. Судорожно помотав головой, Гермиона в очередной раз запретила себе проливать слёзы по своей несостоявшейся свадьбе. Она вспомнила, как на следующий день совершенно без злости шла в кабинет Малфоя. Странно, но ей просто хотелось выяснить, специально он это сделал или нет. Не в силах больше сдерживаться, Гермиона со стоном опустилась на диван и позволила себе ещё раз прожить кусочек того самого дня. *** Сидя на полу, на какой-то подстилке у него в кабинете, вытянув ноги и попивая горячий чай, Гермиона постепенно отходила от инцидента с тростью. Всего прошло полтора часа из шести. Она старалась не думать о том, что он приготовил ей в оставшееся время. Она просто восстанавливала силы и успокаивала нервы. – Вы можете прервать сделку в любой момент, – услышала она ровный голос Малфоя. Девушка сузила глаза и, глядя на него в упор, вдруг спросила: – Вы специально отправили сову, когда меня не было дома? Мужчина расплылся в самодовольной улыбке. – Значит, мистер Уизли всё-таки прочёл её первым. – Да, – хмуро ответила Гермиона. – Зачем вы хотели поссорить меня с Роном? Люциус скривил губы. – По-вашему, мне интересны чужие проблемы, мисс Грейнжер? Я отправил вам сову в конце рабочего дня, когда вы должны были уже быть дома. Но вместо этого вы заявились ко мне в кабинет. Зачем? Чтобы проверить себя на прочность, я полагаю. – Значит… Если бы я не пришла, вы бы всё равно вызвали меня? Сделка бы всё равно состоялась? – Именно так. Но тогда бы я не получил удовольствие от рассказа о ваших способностях и от созерцания ваших прелестей. Малфой нахально прошёлся взглядом по её фигуре. – Я вас ненавижу!.. – прошипела девушка, отталкивая от себя кружку с недопитым чаем. – Прекрасно вас понимаю, – сладко протянул мужчина, смакуя каждое слово. – Я бы тоже злился, узнай я, что ваш стук в дверь раздался спустя мгновение после того, как я выпустил сову с запиской для вас. Судьба, знаете ли. По крайней мере, вы подготовились к нашей сегодняшней встрече. – О, к такому невозможно подготовиться! – горячо воскликнула девушка. – Разумеется. Гермиона чувствовала, как начинает закипать. Кружки чая здесь явно мало – с ним меньше, чем успокоительным, никак не обойтись. – Зачем вам это? – сердито спросила она. – Почему из всех возможностей вы выбрали именно такую форму оплаты? – Считайте, что я получаю наслаждение, глядя, как далеко вы можете зайти и не сломаться. – А если я сломаюсь? – Значит, я ошибся, что поставил на вас. Он говорил это так равнодушно и так обыденно, что Гермиона схватила кружку и, не в силах сопротивляться нахлынувшей на неё ярости, с силой бросила её об пол. Острые кусочки разной формы разлетелись по кабинету. И вдруг девушка услышала голоса за дверью…