Сделка

*** Гермиона много раз спрашивала себя: а не сломалась ли она. Что это вообще такое – сломаться? Когда человек на войне, то всё понятно. Если пленник держался и не сдавал своих, а потом силы у него кончились и он стал послушной марионеткой в руках врагов, выходит, он сломался. Значит ли, что если человек долго отстаивал свои принципы, которые жизнь или противник проверяли на прочность, а потом вдруг поменял на противоположные, то он сломался? А если он поменял свои убеждения в результате того, что сам изменился или мир изменился? Или, например, побывав в тылу врага, человек понял, что те ценности ему ближе и он хочет перейти на сторону противника, то что тогда? Гермиона в конце концов решила, что если ты поменялся добровольно, если сам осознал, что вырос из старой шкуры и захотел измениться, то ты не сломался. Если же тебя долго морально насиловали, промывали мозг, после чего ты уже не можешь отличить ложь от истины, то тогда ты сломался. Гриффиндорка надеялась, что у неё всё-таки первый случай. Она просто поняла, что плохо знала себя, а теперь, когда узнала часть своей натуры, поменяла некоторые свои убеждения. В частности, касающиеся её отношений с противоположным полом. Нет, она не могла сломаться. Только не из-за него. Она прошла войну и сумела восстановиться. И теперь думает, что пара встреч с Малфоем может её сломать? Ни за что! Нет. Стоп. Хватит об этом. Нельзя начинать день с таких мыслей. Это ни к чему хорошему не приведёт. Солнце уже вовсю сияло над горизонтом. Гермиона отодвинула от себя пустую кружку, на секунду испытав искушение разбить её вдребезги, как тогда. Вздохнув, она хотела было собираться на работу, но вспомнила про письмо Рона. Оно ранило её. Не больно, так, чуть-чуть, словно маленьким осколочком порезав нежную кожу. Лёгким движением палочки она превратила его в пепел и шикнула на ожидающую её сову. *** В министерство девушка явилась с небольшим опозданием, однако посетителей с утра у неё не было. Она возглавляла небольшой отдел по защите популяции редких животных, который в последнее время несколько сократили из-за того, что сотрудников не хватало, и их перераспределили в другие, более важные, на взгляд министра, отделы. И, наверное, правильно сделали: работы в этой области было не так уж и много, поэтому начальница Грейнжер прекрасно справлялась и сама. Изредка у неё случались посетители, которые приносили ей новые данные о причинении вреда каким-нибудь нюхлерам или промозглым мимикрийцам, но в целом движения в отделе было крайне мало, что в первое время угнетало активную гриффиндорку. Ей хотелось деятельности, применить свои знания и свою энергию на решение сложных жизненных задач, кому-нибудь помочь, кого-нибудь спасти, что-нибудь изменить. Но её предложения по улучшению работы отдела были встречены без энтузиазма, как блажь юной максималистки. И со временем её воодушевление стало пропадать. И вот Гермиона шла в свой кабинет без особой радости, скорее, по привычке. Но сегодня день начался, не как обычно. На столе её ждал сюрприз – три белые ромашки одиноко, но трогательно торчали в разные стороны из прозрачного стакана. Девушка нашла записку рядом. В ней было всего два слова: «Поужинаем сегодня? Г.» Гермиона тепло улыбнулась. Она зачарованно глядела на ромашки, осознавая, как точно они передают сейчас её настроение. В них нет яркого самолюбования, как в розах, и нет желания быть лучше и больше, как в хризантемах или лилиях. Им не нужно выделяться, чтобы их заметили. Они просто растут такими, какие они есть, и в этом их притягательность. Девушка всегда считала, что каждый человек хорош именно таков, какой он есть, настоящий. Что человеку не нужно быть кем-то, нет смысла казаться круче и лучше. Ему нужно просто разглядеть себя, быть собой, наслаждаться собой, каким бы ты ни был. Странно, но за последние два месяца она стала забывать это своё состояние. Она как будто потеряла себя. Стала сомневаться: а такая ли она на самом деле? А вдруг она совсем другая? Вдруг у неё есть тёмная сторона, которая тщательно скрывалась под маской хорошей девочки? Вдруг она может зайти дальше, чем предполагала до этого?.. Девушка тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Ну нет, раз уж она вспомнила, каково это – быть собой, то она не потеряет это чувство. Не сегодня. Да и с Гарри ей это точно не грозит. Она оторвала кусочек бумаги и послала ему самолётик: «После работы. Г.» *** – Вина? Гарри лукаво улыбался, глядя то в меню, то на изумлённую девушку. Друзья сидели в уютном маггловском ресторанчике. – Нет, что ты! Я не пью. Стараюсь, по крайне мере, – поправилась Гермиона, вспоминая свой вчерашний вечер. Она хотела попросить его об антипохмельном зелье, но, подумав, решила, что только скомпрометирует себя в его глазах, а этого больше не повторится. – Я тебя и не спаиваю, – невинно пожал плечами парень. – Я так, для вкуса. – Ну, разве что самую малость, – согласилась Гермиона, удивляясь сама себе. Но атмосфера здесь слишком уж располагала к удовольствию. Приятная окутывающая музыка. Уединённые столики. Тонкие ароматы приправ. Ну, и наконец, здесь просто обалденно готовили. Девушка вытянула ноги и готова была потянуться, как расслабленный котяра. – Ну, и что опять случилось, что ты позвал меня сюда? – лениво спросила она, пока друзья ждали заказ. – На этот раз ничего особенного, – как ни в чём не бывало ответил Гарри. – Просто я вдруг понял, что хочу видеть тебя чаще, чем раз в две недели. – Я серьёзно, Гарри! – деланно возмутилась девушка. – Я тоже. – Ты хочешь сказать, что позвал меня на свидание? – Гермиона скептически подняла брови, будто сама возможность этого была совершенно абсурдной. – Если тебя это пугает, можешь назвать это дружеским ужином, – успокоил её парень. Принесли вино и закуску, и Гарри, подняв бокал, торжественно проговорил: – За то, что мы живы и почти счастливы. Они чокнулись. Вино было нежным и приятным на вкус. Гермиона пожалела, что согласилась: остановиться может быть сложнее, чем она предполагала. Девушка посмотрела Гарри в глаза и спросила: – Так ради чего всё это? Мы виделись только вчера. Что-нибудь новенькое про кражу артефакта? – Тебе правда интересно про кражу? – пара зелёных глаз смотрела с нескрываемым любопытством. Девушка выдержала взгляд. – Ну да. Ты меня заинтриговал вчера. – Да, новости действительно есть. Малфоя взяли под арест. Он в министерстве, внизу, в камере предварительного заключения. Пресса обивает наши пороги. Авроры получили ордер на обыск Малфой-мэнора. Артефакт, правда, так и не нашли. – Может, это всё-таки не он? – тихо спросила девушка, в голосе которой Гарри почудилась надежда. – Кто знает… – парень задумчиво покачал головой. – Но это его артефакт. – Малфоя? – эту фамилию она произнесла так, будто та сама выскочила из неё. – Да. Он всегда принадлежал его роду и его поместью. Он в какой-то степени усиливает род и место, где он находится. – Почему тогда он тёмный? – Есть у него обратная сторона. Когда находишься вблизи его, он подчиняет тебя воле его хозяина. – Хозяина?.. – Да. Малфоя то есть. Пока до него не дотронется кто-то другой. Принесли основное блюдо, и друзья принялись за еду, погрузившись каждый в свои мысли. Гарри казался сосредоточенным, будто что-то обдумывал. А Гермиона пыталась осознать, почему вдруг такая прекрасная расслабленность покинула её, сменившись нарастающим беспокойством. – Он, кстати, упомянул о тебе, когда его брали, – словно мимоходом, сказал вдруг Гарри. – Обо мне?.. – Гермиона с ужасом уставилась на парня, застыв с вилкой в руке. – Что-то не так? – насторожился брюнет. – Конечно! – горячо воскликнула девушка. – Он ведь бывший пожиратель! Ты забыл всё то, что мы пережили, благодаря ему? Я не хочу иметь с ним ничего общего! – Я-то не забыл, – Гарри внимательно посмотрел на неё. – Но я не хочу опираться на прошлое при суждении о настоящем… На самом деле ничего особенного, он просто сказал, что «если мисс Грейнжер пожелает к нему заглянуть, он не будет возражать». Девушка перестала есть. Она поняла, откуда это беспокойство. Это всё картинки с того самого дня пытаются протиснуться к ней в сознание. Весь этот разговор о нём рушит и без того подорванную стену. Она залпом допила своё вино и нервно спросила: – Что ему надо от меня? – Это тебя надо спросить, – пожал плечами Гарри. – Ты бледнеешь при имени Люциус Малфой. Гермиона вздрогнула и умоляюще посмотрела на парня. – Ты не мог бы перестать пронизывать меня этим взглядом аврора и пообщаться со мной просто, как друг? Гарри хмыкнул. – Как пожелаешь, подруга. Остаток вечера они ещё съели по десерту и недолго поговорили об общих знакомых, пошутили про незадачливого помощника министра, после чего девушку стало отпускать. Она не стала возражать, чтобы брюнет проводил её до дома. Стоя у её подъезда в окружении тёплого ночного воздуха, Гарри обнял девушку и позволил себе слегка погладить её волосы. – Береги себя, – сказал он задушевно. – Ты тоже, – улыбнулась ему гриффиндорка. *** Очутившись в своей квартире, Гермиона бросила сумку и плюхнулась на диван. Некоторое время на её губах ещё играла мягкая улыбка. – Так вот почему ты мне не ответила? – раздался вдруг до боли знакомый голос со стороны кухни. Девушка вскочила, как ужаленная. – Рон? Ты что здесь забыл?! – Вообще-то я письмо тебе утром отправил, – подошёл парень ближе. В его позе чувствовалась обида. Но Гермиона не собиралась жалеть его. Она с досадой подумала, что надо бы поставить барьер от этого человека. – Откуда ты такая довольная пришла? И почему так поздно? Гермиона закатила глаза. – Ты и правда думаешь, что имеешь право задавать мне такие вопросы? – Я вообще-то шёл с тобой помириться, – буркнул парень, стараясь держать себя в руках. – Это через два-то месяца? – тон девушки выражал крайнюю степень сарказма. Рон сжал кулаки и выдохнул. – Миона, почему всё время я должен идти первый мириться? – Наверное, потому что ты первый затеваешь ссору, – едко ответила девушка. Её поведение всё-таки вывело парня из себя. Он ударил кулаком по столу, а лицо его исказила гримаса боли и отчаяния. – Да я только и делаю, что спасаю наши отношения! Я пошёл работать в это сраное министерство ради тебя! Я бросил пить ради тебя! А ты только и думаешь, что о своих проблемах, жалеешь себя, и все твои мысли только о себе! Гермиона опешила. – Что??! Это я думаю о себе? Я? Да я ради тебя… Девушка осеклась. – Что ты ради меня?? Ну? – разъярённый парень ждал разъяснений. – Ничего. Уходи… – был тихий ответ. – У меня не осталось к тебе чувств. Я больше не хочу быть с тобой. Гермиона отвернулась и подошла к окну. – Это всё из-за твоего хахаля из министерства? Это с ним ты была на свидании? Девушка молчала. Повисла тяжёлая пауза. – Пока, Миона. Надеюсь, ты понимаешь, что ты разрушаешь. С этими словами Рон аппарировал из квартиры. Гермиона некоторое время стояла у окна и глядела на огни ночного Лондона. Затем поплелась в душ и позволила себе надолго отдаться под струи горячей воды, пытаясь смыть все мысли и навязчивые образы. Не сразу, но это удалось. *** На следующий день Гермиона Грейнжер ходила, как в тумане. Ноги не слушались её, руки не соглашались подписывать бумаги, а мир потерял для неё всю яркость своих красок. Она привычно работала, даже приняла какого-то клиента и почти дописала отчёт, но всё это как будто было не с ней. И только когда часы пробили время обеда, девушка вдруг встрепенулась, огляделась вокруг и быстрым шагом выскочила из кабинета. Сегодня она прошла мимо ароматно пахнущей столовой и не вышла из лифта, как обычно, на первом этаже, а спустилась гораздо ниже. Здесь было тихо. Горел приглушённый свет. Её шаги гулко отдавались по коридору, как удары сердца в грудную клетку. Перебросившись пару слов с одиноким охранником, Гермиона вошла в помещение для временно заключённых. Большинство камер пустовало. Но та, к которой она направлялась, была заметна издалека. Она словно завораживала, манила, тянула её к себе. Девушка медленно приблизилась и остановилась, не дойдя пары-тройки шагов до решётки. Люциус Малфой сидел на стуле и смотрел прямо на неё. Холодно и нагло. Словно между ними не было этих прутьев. Словно они находятся у него в кабинете, и прямо сейчас он заставит её сделать всё, что он пожелает… Гермиона вздрогнула и отвела взгляд. Она пыталась взять себя в руки и унять нарастающую дрожь, но только обняла себя за плечи и так и осталась стоять, глядя в пол. – Зачем вы пришли, мисс Грейнжер? – прервал он тишину. Его голос звучал глухо. – Вы… хотели видеть меня… – прошептала девушка, понимая, как глупо это звучит. – Не лгите. Гермиона покраснела. Она уж и забыла, что все их встречи проходили по его правилам. Что он именно так – жёстко и безапелляционно – диктует свои условия. Даже когда пленник здесь он. Девушка вскинула на него взгляд и, заставив взять себя в руки, сурово проговорила: – Если вам нечего мне сказать, то я пожалуй пойду. Это была плохая идея. – Вот именно, мисс Грейнжер, – мужчина придвинулся ближе, и его голос вдруг стал сладким, как мёд. – Вы сейчас поймёте, насколько это была плохая идея… – Вы мне угрожаете? – с опаской спросила девушка, безуспешно пытаясь прочитать его между строк. – Нет, что вы, – Люциус насмешливо оглядел её внешний вид. – Какие угрозы? Я всего лишь предлагаю вам заключить со мной сделку. – Сделку?! – Гермиона побледнела и отшатнулась от него. На лбу выступил холодный пот. Она слишком хорошо знала, что такое сделка в понятиях Люциуса Малфоя… – Вы попались, мисс Грейнжер, – промурлыкал меж тем он, всем своим видом не оставляя ей шанса выйти из игры. – Теперь вам придётся вытащить меня отсюда, а взамен я сохраню втайне свои воспоминания, которые могут скомпрометировать вас. – Что?! – испуганно вскрикнула Гермиона. – Но это… невозможно! – Нет ничего не возможного, – с наслаждением тюремщика произнёс Малфой. – Вы знаете достаточно, чтобы считать меня невиновным, не так ли? Камеры засекли кражу после встречи с министром, а мы в это время были заняты другим и потом отправились ко мне домой, если вы помните. – Вы издеваетесь! – девушка задыхалась от гнева. – Конечно, я помню! Я помню этот дурацкий день во всех чёртовых подробностях! Я во сне его вижу! Её трясло. Она была близка к истерике, и единственное, чего ей хотелось – это размозжить самодовольную рожу этого ублюдка. – Но вы ведь не жалеете о своём решении? – услышала она вкрадчивый шёпот, проникающий под кожу. Кровь прилила к её лицу, отчего ей захотелось провалиться сквозь землю. Отвернуться и больше не видеть его. Не слышать этот вызывающий дрожь голос… Сглотнув, девушка гордо промолчала. – Тогда вы вполне сможете подтвердить мою невиновность, – продолжал диктовать условия Малфой. – В противном случае, журналисты так и ждут новой порции для скандала. – Вы такое чудовище… – прошептала девушка, судорожно вцепившись ногтями в свои ладони. – Ну, что вы, – мужчина расплылся в своей фирменной улыбке. – Каждый спасает шкуру, как может. Вы спасали своего жениха, а я спасаю себя... А сейчас уходите, мисс Грейнжер. Пока я не заставил вас вылизать мне задницу прямо сейчас. Гермиона дёрнулась, как ужаленная, и, не говоря ни слова, бросилась прочь. Будто бы он и вправду мог это сделать…