Сделка

*** Гермиона продиралась сквозь толщу воды. Она смутно слышала голоса, которые становились всё яснее там, на поверхности. И наконец она вынырнула, открыв глаза и глотнув побольше воздуха. – Гермиона? Над ней нависло знакомое по ощущению лицо, и через минуту вглядывания девушка разглядела зелёные глубокие глаза друга. Вздох облегчения вырвался из её груди. – Гарри! Где я?.. – В Мунго. Ты упала в обморок. Помнишь? – Ах, да… В лифте было душно… – с трудом ответила Гермиона и пошарила руками по кровати. – Ты это ищешь? – Гарри протянул ей палочку. – Да, спасибо. Девушка слегка приподнялась и огляделась. Это была маленькая палата на одного. Кровать, столик и стул, на котором сидел Гарри. Она прислушалась к ощущениям в теле. Чувствовалась слабость, но голова была на удивление ясной. Она прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Гарри пошевелился. – Сколько я была в отключке? – ровным голосом спросила Гермиона, слегка сощурив взгляд. – Примерно 15 часов, – услышала она ответ. – Значит, уже суббота… – покачала головой она. – Мне нельзя медлить. Я должна идти, Гарри. – Может, объяснишь? – в голосе брюнета почувствовался холодок. Гриффиндорка замерла. Только сейчас она поняла, что её друг смотрит на неё чересчур пристально и как-то совсем не так, как должен смотреть близкий человек на подругу, вышедшую из долгого обморока. – Да, конечно… – девушка сглотнула. И, собравшись духом, выпалила на одном дыхании: – Люциус Малфой невиновен. Ты должен отпустить его. В воздухе повисло напряжение. Гермиона задержала дыхание, боясь нарушить повисшую тишину. Глава аврората упёрся в больную изучающим взглядом. – Ты уверена, что в состоянии делать подобные заявления? – сухо спросил он. – Абсолютно. Я знаю. Ты должен мне верить. Гермиона выдохнула и твёрдо посмотрела в его изумрудные глаза. Но они были непроницаемы. – Ты просишь об этом меня как друга? Или хочешь сделать официальное заявление в аврорат? – Гарри, зачем ты так… Почему ты мне не веришь? – её голос звучал тихо. – Гермиона, я тебя давно знаю, – Гарри слегка сбавил напор. – И сейчас ты играешь в жертву. Но со мной это не пройдёт. Твоё заявление странно и, честно говоря, бездоказательно. – Но он на самом деле невиновен! – отчаянно прошептала девушка. – Так докажи это. Дай своё воспоминание. Гермиона побледнела. Она вцепилась пальцами в одеяло. Это было слишком. Одна идея обо всём этом бросала её в дрожь. Она в ужасе смотрела на парня и едва шевелила губами. Затем вымолвила с трудом: – Я… не могу. Прости. В этот момент скрипнула дверь, и в палату влетела медсестра. Она заохала на Гермиону и сердито зашипела на Гарри. – Вам надо было меня позвать, а не развлекать мисс Грейнжер разговорами! У неё же нервное истощение. Ей нужен покой и хороший сон! Оставьте её немедленно! Ваше присутствие не помогает! Гарри пожал плечами и, одарив подругу тяжёлым взглядом, молча вышел из палаты. – А вам, дорогая, надо хорошенько подкрепиться. Давайте, садитесь поудобнее, сейчас я принесу вам обед. Гермиона медленно жевала то, что ей принесла медсестра. Силы потихоньку возвращались к ней. Она стала ждать. Усевшись поудобнее в изголовьи кровати, девушка прикрыла глаза. На минуту ей представился пристальный взгляд родных зелёных глаз, который ждал от неё объяснений. Настоящих, правдивых объяснений. Но вскоре этот образ стал стираться, и на место зелёных глаз пришли серые – холодные и самодовольные, а волосы вдруг стали длинными и пепельно-белыми… *** …Как только дверь за министром закрылась, Гермиона выпустила член Малфоя изо рта и шумно задышала. От неудобной позы ужасно затекли ноги. Было больно даже пошевелиться,. – Я, кажется, не давал вам указания прекращать, – услышала она металлические нотки сверху. Гермиона вскинулась. И, прежде чем голос разума успел вмешаться, резко выпалила: – А мы, кажется, не договаривались, что в часах моего рабства будут присутствовать посторонние! Девушка досадовала на свой энтузиазм, который пару минут назад охватывал её с членом Малфоя во рту. Злясь на него и на себя, она вытянула одну ногу и стала усердно растирать своё покрасневшее колено. Мужчина слегка отъехал на своём кресле от стола и лениво глянул на брюнетку сверху вниз. С его лица ещё не исчезли остатки холодной ярости после беседы с министром, но постепенно их сменяла злорадная ухмылка с искрой абсолютного довольства собой. – Кажется, вы здесь на моих условиях, забыли? – протянул Люциус, продолжая бесцеремонно разглядывать сидящую у него в ногах девушку. Его усмешка ещё больше разозлила Гермиону. Она держалась – черт возьми – и неплохо держалась! Но здесь её словно прорвало. – Вы совсем не понимаете, что творите, да? – крикнула она в каком-то яростном отчаянии. – Вообще-то я уважаемый работник министерства! А здесь был сам министр и глава аврората! Меня могли обнаружить в любой момент. Меня могли услышать и увидеть в таком унизительном положении! Или вы хотели, чтобы меня увидели?! Улыбка Малфоя стала ещё шире. – Вы забыли добавить – уважаемый работник министерства и самая умная ведьма своего поколения, – промурлыкал он, развалившись на стуле с расстёгнутой ширинкой и полувставшим членом. Гермиона на секунду закрыла лицо руками. Он невыносим. Она убрала руки и зло выплюнула ему: – Я вас так ненавижу. Всем своим существом, каждой клеточкой своего тела ненавижу. – Я непременно кончу на ваше недовольное лицо, мисс Грейнжер, – холодно перебил он, и девушка вздрогнула. – Но для начала как следует заткну вам рот. Холод в его последней фразе превратился в лёд. Не успела гриффиндорка и охнуть, как он схватил её за волосы и резко притянул к себе, буквально насаживая на своё достоинство. Гермиона отчаянно зашипела и едва не поперхнулась, но было поздно. Малфой крепко держал её у себя, затем наклонился к её уху и жёстко проговорил: – Слушайте меня внимательно. Сейчас вы будете статуей, которая не имеет права ни на малейшее движение. Ни языком, ни другой частью тела. Пошевелитесь – сами знаете, что будет. Это за ваше неповиновение. Гермиона стрельнула на него уничтожающим взглядом, но Люциус только сильнее насадил её на себя до рвотного рефлекса. Слёзы выступили у неё на глазах. – Вот так-то лучше, – удовлетворённо хмыкнул он. Девушка готова была провалиться сквозь землю. Держать живой кляп было до боли унизительно. Особенно после того, как он грубо заткнул её им. Но почему-то против её воли возникло безумное желание лизнуть то, что заполняло её рот. Пососать. Попробовать на вкус ещё раз. Её тело не хотело больше сдерживаться. Вытерпеть даже пять минут казалось нереально. Некоторое время волшебник молчал, словно смакуя состояние полной тишины и своей абсолютной власти. Затем не спеша вытянул ноги, отчего его член слегка пошевелился у девушки во рту. Гермиона почувствовала, как ей становится жарко. – Готов поспорить, вы долго не продержитесь в такой позе, мисс Ненавижу, – с сарказмом проговорил Люциус. – Я бы пригласил Северуса ради такого случая, и мы бы с ним имели удовольствие поставить на вас. Девушку слегка передёрнуло. Она едва сдерживалась, чтобы… Чтобы что? Она не знала. Не знала, что выкинет, если вдруг сорвётся. Её нервы отплясывали на краю пропасти. Во рту стала скапливаться слюна. Это было худшее его наказание. И в самом деле – ей уже было плевать на Рона! Плевать на его место в министерстве. Она была на грани того, чтобы послать эту чёртову сделку куда подальше. Её останавливало лишь то, что она не может себе позволить проиграть ему, проиграть грёбаному Малфою в этой жуткой дуэли. Она не сдастся и не сломается. Она выдержит всё до самого извращённого унижения и докажет ему, что для неё это всего лишь сделка. – Знаете, в чём ваша проблема, мисс Грейнжер? – спросил он вдруг небрежно-усталым тоном, заставившим её насторожиться. – Вы слишком много врёте самой себе. Все ваши громкие слова: совесть, гордость, достоинство – это всего лишь очередная ложь. И то, что всё это ради мистера Уизли – тоже. Гермиона чуть не поперхнулась своей слюной. Сердце её отбивало удар за ударом. И не понятно, с чего это вдруг глаза в очередной раз заволокло влагой. Теперь она по-настоящему не шевелилась. Она не могла. Слюна стекала по её подбородку и капала на колени. Девушка не видела его взгляда, её глаза упирались в его пах. Наверное, она была даже рада, что не могла ему ответить. Она сосредоточилась на том, чтобы выдержать. Не пошевелиться. Не лизнуть. Не куснуть. – А теперь, если вы усвоили урок и благоразумны настолько, чтобы позволить дойти нашей сделке до финала, принесите мне извинения за вашу непокорность, и я позволю вам закончить начатое. Гермиона, захлёбываясь собственной слюной и хлопая глазами, чтобы скрыть слёзы, освободилась от своего горячего кляпа. Она тяжело вздохнула и, опустив взгляд в пол, тихо проговорила: – Простите меня, пожалуйста, мистер Малфой, за моё непокорное поведение. И не дожидаясь ответа, вобрала его член в рот и стала медленно сосать его, испытывая странное облегчение. Как будто она могла истосковаться по нему. И да, она старалась. Очень. Старалась, чтобы это скорее закончилось. Чтобы он получил своё грёбаное удовольствие. И не ломал её представления о себе больше, чем уже сделал… Вскоре он кончил, больно оттягивая её волосы. Кончил ей прямо на лицо. Сидя на какой-то подстилке у ног Малфоя, испачканная в собственной слюне и в его сперме, Гермиона чувствовала себя тряпкой, об которую только что вытерли ноги. Она сидела, не смея прикасаться к себе, не вытирая лицо, просто пыталась принять себя такую, какая она есть сейчас. Люциус взял её за подбородок и большим пальцем размазал сперму по её губам, щекам и спадающим волосам. – Вот и славно, – протянул он с довольной усмешкой, разглядывая девушку перед собой. Затем резко поставил её на ноги и, не сказав ни слова, аппарировал с ней прямо из своего кабинета. *** Гермиона второй раз за сегодняшний день словно вырвалась из своего болота. Она резко открыла глаза и огляделась. Всё по-прежнему, она в палате, и рядом никого нет. Только капли горячего пота стекают по её лицу… Интересно, воспоминания с того самого дня будут вечно её преследовать?.. Попив воды, больная некоторое время приходила в себя. Но вскоре, отогнав остатки наваждения, Гермиона почувствовала спокойствие и решительность. Она уверенно встала и прошлась по палате. Ощутив себя в состоянии двигаться, она наложила на себя дезиллюминационные чары и тихо выбралась из больницы.