Сделка

*** (Утро субботы, за полдня до пробуждения Гермионы в Мунго). Гарри Поттер сидел в своём кабинете в министерстве и гипнотизировал взглядом закрытый ящичек в стеллаже из чёрного дерева. В нём пряталось то, что было занозой в его нынешнем состоянии. Что он позволял себе в крайнем случае. Сигареты. Ему хотелось курить. Снова. И нестерпимо. Он сделал глубокий вздох и закрыл глаза. За последнюю неделю он слишком часто поддавался уговорам этой навязчивой привычки… Он попробовал их ещё в Хогвартсе. В то время, когда отчаянно следил за Драко Малфоем и страдал от головной боли из-за своего шрама. Гарри усмехнулся кончиками губ. В голове возник светловолосый задира, а затем нарисовались друзья – хлопающий по плечу Рон и обнимающая его Гермиона. Ах, эти беззаботные деньки… Воспоминание слегка согрело изнутри. Странно, несмотря на то, что они пережили войну, именно те дни казались полными счастливых мгновений. Вернувшись в настоящее, Гарри рассеянно оглядел себя. Однако, надо сказать, что, какими бы те времена ни были, он никогда не хотел вернуться. Он не жил прошлым. Гарри Поттер усвоил хороший урок: чем старше, тем больше у тебя преимуществ в игре под названием «Жизнь». Если раньше он двигался на ощупь или его вели, если он был не уверен в себе и боялся пригласить девушку на танец, если он не мог делать то, что он по-настоящему хочет, то теперь всё изменилось. Гарри осознал, что в волшебном мире маги не так уж часто доживают до старости, тем более мужчины. Первая магическая, вторая магическая, опасная работа, зачистки от последователей Тёмного лорда – всё это может в один момент оборвать твою и без того непростую жизнь. И он понял, что своей судьбой отныне он будет распоряжаться только сам – ну, разве что вмешательству высших сил не будет препятствовать. Не более. С того момента прошло четыре года. Гарри устроился в аврорат и довольно быстро занял место главного аврора. Он не боялся идти на сложные задания, брать ответственность и, как правило, добивался успеха. Он научился общаться с людьми – на равных, уверенно, порой с сарказмом. Его школьная привычка дерзить учителям никуда не делась. Только теперь она играла ему на руку и позволяла говорить правду там, где остальные молчали. И, как и раньше, за своих он был горой. Он довольно часто отстаивал своих сослуживцев перед министром. За это его уважали, любили, хотя и немного побаивались… Что касается жизни вне работы, то она ограничивалась еженедельными походами с коллегами в бар, ежемесячными встречами с приятелями со школы или ещё более редкими полётами на метле. После попытки построить отношения с Джинни, парень оставил намерение иметь постоянную спутницу. Уизли слишком явно несла в себе атмосферу прошлых лет, когда любой мог заставлять его делать то, что он не хочет, уверяя в своих добрых намерениях. Расставание вышло тяжёлым. С тех пор Гарри можно было увидеть в компании разных девушек, как добросовестно сообщал «Пророк», хотя и не очень часто – как говорится, по праздникам. Однако вот уже год как Поттер совсем перестал давать повод сплетням. Пресса, затаив дыхание, ждала, что герой войны наконец представит свету свою постоянную спутницу, однако… Всё вышло иначе. Во время одной из своих ссор Гермиона, которая продолжала встречаться с Роном уже больше трёх лет, пришла к Гарри за советом. Это было ещё до травмы рыжего. До этого она не выносила сор из избы, и Поттер не предполагал, что у них всё настолько серьёзно. Жалобам Рона он обычно не верил – все знали, как друг любит преувеличивать. Однако когда сама Гермиона, с которой они всегда общались только втроём, расстроенная, вздумала заявиться к нему на Гримо… Парень понял, что всё у них не так гладко, как казалось. Гермиона поведала Гарри, как тяжело ей с характером её парня, какая она никудышная девушка, что не любит семейные посиделки в Норе, и как ей трудно объяснить Рону, что она не хочет заниматься домашним хозяйством, а видит своё призвание в работе… Гарри мало её утешил тогда. Скорее выслушал, напоил чаем, попытался понять… И ни он, ни она не ожидали, что они вот так просто, сидя на диване, разговорятся. О жизни, о книгах, об обществе волшебников и маглов… О том, что было значимо для них раньше и что сейчас. О том, какое это счастье – иметь возможность вот так просто пить чай и смеяться, не думая ни о войне, ни о спасении мира. Когда в дом на Гримо без приглашения заявился Рон, было уже почти двенадцать. Гарри сам не понял тогда, что произошло и почему его друг стал вдруг обвинять его в каком-то особом отношении к его девушке. Он помнил лишь внезапно возникший внутри гнев и сильное желание ударить рыжего парня. Остановили его глаза подруги, полные мольбы и горечи. Парочка аппарировала, а Поттер ощутил какую-то странную, не свойственную ему растерянность и опустошение, будто у него только что забрали что-то близкое и нечто большее, чем просто давнюю подругу. С тех пор Гарри решил держаться отстранённо от Гермионы. Он не хотел вмешиваться, не желал вызывать беспричинный гнев друга. С которым, кстати, у него тоже дружба слегка поостыла, хоть формально они и помирились. Лишившись на время сразу двух друзей, Поттер ушёл с головой в работу. Ему тогда пришёл на ум навязчивый образ: она – алмаз, заключённый в кольцо на пальце своего парня. И этот образ напоминал ему тот гнев и ещё некоторые ощущения с того злополучного вечера. Пожалуй, этот образ – всё, что осталось у Гарри. Через два месяца с Роном случилась беда, и всё опять изменилось. Друзья снова были вместе: сначала в Мунго, а потом он стал частым гостем в их квартире. Гарри поддерживал обоих: Рона от тоски и уныния, Гермиону – в её желании вернуть парня к жизни. Когда Рону полегчало, Гарри стал приходить реже. Гермиона не винила его. Рон стал невыносим. Казалось, он обвиняет во всем Гарри, завидует Гарри и совсем не рад, когда Гарри к нему приходит. Он бывал раз или два в месяц только ради Гермионы. Он не мог бросить её одну в эту трясину, но и вытащить тоже не мог. Всё в очередной раз изменилось два месяца назад, когда… Ох, чёрт. Гарри выругался и стиснул кулаки. У него было подозрение, которое со временем переросло в уверенность… И с каждой встречей эта уверенность росла. И когда он думал об этом, к горлу подкатывал комок чувств из злости, бессилия и страха. В дверь постучали. Гарри очнулся и нехотя посмотрел на дверь. Его рабочая собранность привычно завладела его телом. – Войдите, – отстранённо проговорил он, только сейчас вспоминая, кто именно должен к нему зайти. – Мистер Поттер, звали? – в проёме показалась голова помощника министра. – Да, Мартин, присаживайтесь. Пледвиг выглядел на редкость довольным собой. Поттер пристально оглядел секретаря своего босса. Похоже, у того в жизни наступила светлая полоса. Перед ним сидел не тот маленький хилый паренёк, которого несколько лет назад пригрел министр. И уж точно не тот вечно ноющий и бегающий хвостом за своим благодетелем, каким он был все эти годы. – Ну что, господин аврор? О чём вам проболтаться? – весело спросил Пледвик, усаживаясь в кресло, задрав ногу на ногу. – А вы, я смотрю, прекрасно себя чувствуете, – сдержанно ответил Поттер, не переставая вглядываться в своего собеседника, словно пытаясь разгадать загадку его хорошего настроения. – Не жалуюсь, господин аврор, не жалуюсь! – парень потёр ладони и энергично похлопал себя по коленям. В целом он всегда был словоохотлив – не прочь поболтать в коридоре, обсудить кого-нибудь. Пледвик знал все сплетни министерства. Может, из-за этого министр и держал его возле себя. В профессиональном плане глава аврората не понимал, что нашёл в этом неудачнике такой умный руководитель, как Кингсли. Гарри, улыбнувшись гостю, мягко проговорил: – Ну, что, Мартин, рассказывайте. Что новенького в нашем муравейнике? Эту фразу он продумал ещё несколько дней назад. Когда понял, что ему придётся нарушить свои принципы и пойти к этому худощавому за информацией. Не то чтоб он раньше этого не делал… Просто раньше выходило само собой. А теперь Поттеру нужно было проявлять инициативу. Задавать вопросы. Вести неофициальную беседу. Ко всему прочему этот типчик вдруг уселся и без всякого зазора стал рассматривать того, на кого прежде боялся взгляд поднять. – Я так и думал! – подмигнул парень. – Значит, и аврорату нужны сплетни? Поттер снисходительно улыбнулся. – В нашем деле случается всякое, Мартин. – Здесь вы правы, господин главный аврор, – потянулся парень. – И, конечно, в нашем, как вы сказали, муравейнике происходит много чего интересного. Но вот проблема – я не знаю, о чём именно мне доложить. Может, вы назовёте хотя бы имя? Улыбка на лице этого малого показалась Поттеру лукавой, словно тот задумал какую-то игру. Главному аврору это не понравилось. Однако он ответил: – Меня интересует Люциус Малфой и всё, что с ним связано. Пледвиг снова подмигнул Поттеру, и Гарри почему-то пришло на ум, что игра началась не по его правилам… – К сожалению, у меня нет ничего интересного на господина Малфоя, – глупо улыбнувшись, протянул Мартин. «Он что, хочет, чтобы я его умолял?» – глава аврората был явно озадачен. – А вы подумайте хорошенько, – продолжал Поттер в своём доброжелательном тоне. Парень демонстративно вздохнул. – Ну… Может, вас заинтересуют регулярные посещения его подружки? Повисла пауза. Воздух в кабинете резко стал тяжёлым. – Продолжай, – был короткий приказ. – Мисс Гермиона Грейнжер ходит к нему. Гарри почувствовал, как желудок у него опустился куда-то вниз. Он стиснул зубы и перехватил жадный взгляд Пледвига. Быстро вернувшись к равнодушно-холодной маске, он ровно спросил: – Когда же вы видели мисс Грейнжер с мистером Малфоем? – Это было в тот самый день, когда случилась пропажа… – не спеша начал помощник министра. – Был праздничный день, утро, часов девять или около того. Народу в министерстве было мало. И я очень удивился, когда встретил её в коридоре – довольно далеко от её кабинета. Она торопилась и волновалась. Я решил проследить за ней… И да, она зашла к нему в кабинет. Гарри продолжал демонстрировать безразличие: – Это всё, Мартин? Не слишком-то много фактов. – Ещё вот вчера вечером. Мы ехали с ней вместе в лифте. Я видел, что она едет с нижнего этажа. И спросил, была ли она у Малфоя. Честно говоря, ляпнул наугад. Она побледнела. Я даже испугался. И грохнулась в обморок. Вот я и подумал, что она с Малфоем… – Сейчас не важно, что вы там подумали, – холодно улыбаясь, прервал его Поттер. – Я спросил факты, а не мнение. – Почему же вы не спросили министра? – запальчиво бросил Мартин, явно обиженный тем, что его так грубо оборвали. Напряжение за столом нарастало. – Да, похоже, что за фактами мне придётся зайти к министру, – согласился Поттер, выделяя каждое слово. Пледвиг так и подскочил на стуле. – Вы лжёте! Я знаю, вы не хотите, чтобы информация о связи мисс Грейнжер с мистером Малфоем дошла до министра. Вы бы видели своё лицо, когда я рассказал вам о них. И вам не всё равно, как бы вы ни скрывали! Сердце Гарри пропустило удар. Как он догадался?.. Этот гадёныш действительно много знает… Поттер прищурился и в упор посмотрел в вызывающие глаза Пледвига. Эх, не стоило его злить… – Не помню, чтобы вы раньше позволяли себе лезть в чужие дела, Мартин, – сухо сказал он. – Можете быть свободны. – Я всегда этим занимался, господин аврор. Секретарь вышел, хлопнув дверью, а Гарри, бросив суровый взгляд на любимый ящичек, быстро выскочил из кабинета. Ему надо ещё успеть в Мунго. *** (Вечером того же дня) Гермиона остановилась напротив кабинета министра. Она вспотела и запыхалась. Всё-таки её истощение сделало своё дело: пока она добралась до нужной двери, сил практически не осталось. Надо было отлежаться в палате, как советовала медсестра… Но она не могла больше ждать. Этот тяжёлый взгляд Гарри, когда он покидал её, и эта неизвестность с Малфоем, который в любой момент может показать всему миру те самые воспоминания… Она просто не могла больше ждать. К счастью, Грейнжер повезло: министр был на месте, а его бестолкового помощника рядом не оказалось. Девушка уверенно постучала. – Мистер Кингсли? Могу я вас отвлечь? – Гермиона? Не ждал тебя, честно… Уже выписали из Мунго? Министр сидел в кресле, на столе перед ним стоял остывший чай и засохшая булочка. Словно он начал есть, а потом время остановилось, и еда осталась в прошлом, а он продолжал жить, так и не поев. – Я отпросилась из больницы. Мне нужно с вами поговорить, – выпалила девушка на одном дыхании. Министр покачал головой. Вид у него был усталый. – Честно – я бы перенёс наш разговор на понедельник. Сегодня рабочий день окончен, и у меня выдалось несколько тяжёлых встреч… Сомневаюсь, что мои мозги готовы к твоим творческим решениям. – Я совсем не про решения, мистер Кингсли, – как можно твёрже заявила Гермиона. – Я хочу вас попросить, чтобы вы сняли все обвинения с мистера Малфоя. Девушка замерла в ожидании. Однако министр нервно хмыкнул и как-то странно посмотрел на неё. – Кто тебе сказал, что он невиновен? – пробормотал он. – Никто. Я сама знаю. – Откуда, Гермиона? Ты следила за ним? Или… ты была с ним? Гриффиндорка тяжело вздохнула: – Если я его не вытащу, он уничтожит меня. У него на меня компромат. – Чёрт возьми, Гермиона! – рассердился министр. – Как у Малфоя может быть на тебя компромат?? – Это… долгая история… – еле слышно проговорила девушка. Воцарилось молчание. Министр подошёл к окну и стал барабанить пальцами по подоконнику. Затем прошёлся по кабинету и снова сел в своё кресло. Он выглядел постаревшим на несколько лет. – Тебе нужно выступить с официальным заявлением и сказать, что он был с тобой. И предоставить доказательства. Лучше всего дождаться суда и там быть свидетелем в его пользу. – Но я не могу ждать! – в словах девушки сквозило неприкрытое отчаяние. – Он обнародует свой компромат на меня. Суд только через пять дней! – Так уговори его подождать! Малфой не дурак, свобода ему важнее твоего поражения. – А вы… поможете его оправдать? – надежда в её голосе действовала удручающе. – Спроси меня об этом завтра… Гермиона вышла из кабинета на ватных ногах. Ей нужно было срочно покинуть это здание. Его стены давили и душили. И сухие слёзы уже стояли у неё в глазах. Оказавшись на улице, девушка попала под настоящий дождь. Она не хотела пользоваться магией и наколдовывать себе зонтик. Дождь заливал лицо и позволял ей рыдать вволю. Хорошо, что она была без косметики. Она подставляла себя холодным и жёстким струям и принимала их холод, стекающий за шею… Когда мелкая дрожь захватила её тело, Гермиона зашагала по мокрым улочкам Лондона. Она шла без особого направления, пока наконец не поняла, что её квартирка не в этой стороне, а здесь недалеко дом её друга – такого тёплого раньше и такого сурового теперь… Гермиона нашла его дом. Дом, в который она пришла давно и нашла на удивление тепло и понимание. Дом, в котором ей было так уютно, так легко! Дом, который как будто давно ждал её… Теперь этот дом казался холодным. Словно сам дом осуждал её. И от этого почему-то было больнее, чем должно было быть. Мог ли Гарри знать? Гермиона надеялась, что нет. Она предполагала, что он лишь узнал от охранника про её посещение нижнего этажа. Вот почему он просил объяснить. Но узнать о них с Малфоем ему неоткуда... Тогда почему он так холодно смотрел? Почему не согревал её, как делал это раньше? Почему вёл себя не как друг, а как при исполнении? И почему ей от этого так хочется рвать и метать?! Гермиона вдруг нестерпимо захотела узнать правду. Заявиться к нему в дом и прямо спросить, почему он был так суров с ней? Узнать, что же он в конце концов знает! И что означало всё то тепло, которое он дарил ей время от времени с момента её первой крупной ссоры с Роном?.. Она собралась с духом и уже занесла руку над дверью, но… «А почему он должен быть со мной нежен? С чего я взяла, что у него ко мне особое отношение? С какой стати я возомнила, что то тепло было бОльшим, чем просто дружеская забота? Вот теперь всё на своих местах: он аврор, а я в его глазах почти преступница… Я должна держаться от него подальше, если не хочу попасться под горячую руку аврората и поставить под угрозу свою свободу». Гермиона отшатнулась от двери и резко аппарировала свою квартиру. Её вырвало прямо на ковёр… *** Поттер решительно шагал по пустому коридору. Люциус Малфой сидел на стуле за решёткой и смотрел в стену. Гарри остановился. Он взял стул и расположился напротив обвиняемого. Тот медленно повернулся к нему. Некоторое время они молча изучали друг друга. Однако Малфой не собирался нарушать тишину. Казалось, его устраивает сидеть и не спеша разглядывать посетителя, словно диковинное животное в зоопарке. И это было странно, если учесть, что он сам по ту сторону решётки… Наконец Гарри заговорил. – В то утро, когда пропал артефакт, вы были в кабинете один? Его голос звучал глухо. Словно из него выжали все эмоции. Люциус слегка пошевелил бровями. – Вы сами с министром всё видели, – медленно проговорил он, с ленивым интересом вглядываясь в посетителя. – Отвечайте на вопрос. Гарри понял, что у него внутри уже не холод. У него буря. И от одного взгляда в эти стальные глаза она готова вырваться наружу. Люциус коварно улыбнулся: – Вы ведь уже знаете ответ, не так ли? Поттер подумал, что мог бы придушить Малфоя прямо сейчас. Стоит лишь связать его заклинанием, подобраться к его холёной шее и сжать её как можно сильнее. И глядеть, как вылезают из орбит его глаза, как он пытается хватать ртом воздух, как внутри его плескается страх… Гарри стряхнул с себя наваждение. Как ни странно, картинка его несколько успокоила. – Разумеется, знаю, – сурово ответил он. – Я пришёл за вашим признанием. – Вы хотите, чтобы я поделился воспоминанием? – участливо спросил Малфой. И Гарри попался. На мгновение он и вправду подумал, что Люциус это сделает. Позволит забрать своё воспоминание о том дне. Даст новые факты и пищу для расследования. Подтвердит или опровергнет его гипотезу. Развеет его ужасные догадки и муки неизвестности… Поттер заволновался. Он в упор посмотрел на пленника, но тот был непроницаем. Гарри старался не выдать себя и держать маску, но внутри у него о скалы разбивались корабли. – Что вы хотите взамен? – наконец выдавил он, всем своим видом стараясь сохранить лицо. – Знаете, Гарри Поттер, – неспешно начал Малфой, медленно растягивая слова, – в моём положении меня должно одно волновать – это свобода. Однако… – маг заколебался. «Чёрт бы его побрал!» – выругался Поттер, не понимая, чего он тянет. – Продолжайте, – процедил глава аврората как можно вежливее. Абсурд какой-то. Словно у них деловая встреча. И они обсуждают сделку. Ничего личного, просто бизнес. – Ах, да, конечно… Так вот, я решил, что не буду просить невозможного. Малфой глубоко вздохнул и снова замолчал. «Он что, издевается?» – Гарри стиснул зубы. Он попытался унять зуд нетерпения, который охватил всё его существо. Это было непросто. Но это была игра. И ему нужно было либо прекратить её прямо сейчас, либо повысить ставку. И он продолжил. – Так чего же вы хотите? Нетерпение в его голосе просочилось-таки наружу. Повисла пауза в несколько долгих секунд. И, наконец, тишину нарушил томный голос Малфоя: – Будьте добры, Поттер. Отсосите мне прямо сейчас. С той самой ночи никто не делал мне столь незабываемый минет. У Гарри что-то оборвалось внутри. Вот и всё. Поражение... Малфой и не собирался отдавать ему ничего. А Гарри… повёл себя непрофессионально. Позволил личному влиять на дело. А ведь он чуял и мог остановиться… но не захотел. Стальные глаза насмешливо глядели в зелёные. И странно, но вглядываясь в их бездну, Поттер вдруг почувствовал проблеск надежды. Что если он согласится на это, то реально получит нужные ему воспоминания. Надо только дойти до конца. Принять вызов в этой его грязной игре. Гарри судорожно потряс головой, отгоняя странные мысли. Чёрт возьми, он чуть не потерял здравый смысл! Окончательно… Начальник аврората холодно улыбнулся: – Признаю, Малфой, ваша взяла. Вы умеете убеждать. Я действительно чуть не повёлся на ваш розыгрыш. – Так вы отказываетесь? – с видимым разочарованием спросил Люциус. – Увы, да, – в тон ему ответил Поттер, приправляя своё сочувствие соусом, полным сарказма. – Сожалею, но не смогу облегчить ваши страдания. Думаю, вам придётся научиться удовлетворять себя самостоятельно. Или, может, в Азкабане найдутся добровольцы принести вам наслаждение за тарелку хорошей еды или один час без дементора. Кажется, по лицу Малфоя прошла тень. Но тут же его маска приняла знакомое насмешливое выражение, а голос стал елейно-сладким: – Не стоило за меня переживать, господин аврор, – с наслаждением протянул Люциус. – Я и так не собирался отдавать вам свои воспоминания. Они слишком горячие для такого чувствительного парня, как вы. Это была пощёчина – хлёсткая и тяжёлая. Гарри выхватил палочку и направил её на Малфоя. – Ещё одно слово, и круцио от Волдеморта тебе покажется детским лепетом! – прошипел он. Малфой слегка дёрнулся, однако выражение его лица не изменилось. Поттеру было мало. Он хотел, чтобы этот нахальный тип упал на колени и умолял его о пощаде. Хотел сбить с него эту самодовольную усмешку, размазать кровь по его холёной роже. Он приблизился к пленнику и схватил его одной рукой за шею. Малфой не пошевелился и не попытался защищаться. Он нахально смотрел на своего тюремщика и откровенно насмехался над ним. Поттер сдавил ему слегка шею и тихо прорычал: – Засуньте ваши воспоминания себе в задницу! Никому нет до них дела. – Ошибаетесь, Поттер, – с довольным видом прохрипел Люциус. – Ох, как ошибаетесь… Гарри с силой оттолкнул мага и, ударив кулаком по решётке, отправился прочь. – Не разговаривать с ним ни под каким предлогом, – жёстко бросил сказал он охраннику, проходя мимо. – И…сигареты есть?