Сделка

*** Когда утром воскресного дня Кингсли разлепил глаза в своей постели, он не сразу сообразил, что за окном какой-то шум, гам и многоголосье. Однако прежде чем выглянуть и узнать, в чём дело, он по старой привычке схватил свежий «Пророк», валяющийся у входной двери. Маг был уверен: без участия этого грязного издания ни одно событие в волшебном мире не произойдёт. И он был прав. На его разворте… Министр вздрогнул. Прямо на него, со своей фирменной нахальной ухмылкой, сквозь решётку в камере глядел Люциус Малфой. Он сидел, развалившись на стуле. А у его ног расположился человек в форме… и делал то, что не подобает делать сотруднику аврората тому, кто сидит по ту сторону решётки... Кингсли швырнул газету в угол. На миг ему показалось, что там, на коленях, не кто иной как Гарри Поттер. Похожая форма, похожая стрижка сзади… Но нет, парень был меньше, это точно. Однако если ему показалось, то что подумают остальные? И как, чёрт возьми, пресса проникла в запрещённый этаж Министерства?? Заголовок гласил: «Зачем Люциус Малфой нужен аврорату». Статья была абсолютно надуманная, в ней примитивно доказывалось, что Малфой пользуется спросом у авроров в том самом смысле… Но сама колдография говорила больше, чем слова. Это была бомба. Если волшебники с утра воскресенья, вместо того чтоб спать, устраивают митинг, значит, дело плохо. Кингсли быстро оделся, выпил стакан воды и с криком «Ежедневный пророк!» шагнул в зелёное пламя камина. Тем же вечером вышло опровержение. «Достоверно установлено, что данная колдография является подделкой. Это удалось сделать, благодаря совмещению магических и магловских технологий в области обработки колдофото. Ведутся поиски злоумышленника. Заключённый под стражу Люциус Малфой отказался помогать следствию в расследовании клеветы». *** Гермиона Грейнжер уже встала с постели, когда под дверь залетел «Пророк». Она не удивилась: у неё была исключительная подписка, по которой она получала только те выпуски, в которых содержалось что-то кардинально важное. Последний раз это было про арест Малфоя, что же стряслось сегодня? Держа в одной руке кофе, с другой газету, Гермиона сфокусировала взгляд и... побледнела. Кружка с кофе дёрнулась, и крупные капли запачкали ковёр. Поспешно оставив напиток в сторону, девушка дрожащими руками раскрыла газету. В глазах рябило. Она с трудом пробежала по содержимому статьи… и выдохнула – это всего лишь очередная провокация. Но вот колдофото... Её не интересовало то, что привлекало внимание большинства зевак. Она уставилась в стальные глаза Малфоя. Они смотрели на неё. Они подчиняли её. Они затягивали её в пучину мрака… Одно она поняла точно – ей надо поспешить. На следующей фото вместо этого паренька будет сидеть она… Остывшее содержимое кружки в один миг перевернулось на ухоженную фигуру аристократа. Гермиона смотрела, как растекающаяся жидкость превращает его в нечто смятое и бесформенное. Да и взгляд не кажется уже таким самоуверенным… Девушка злорадно скомкала вымокшие остатки газеты. Она знала, что ей нужно. Одно слово. Одно-единственное заклинание – и можно жить спокойно, спать спокойно, смотреть в глаза Гарри спокойно. Без страха общаться с людьми, не бояться, что в обществе узнают обо всех подробностях их сделки. Можно никогда не вспоминать о том самом дне и даже не чувствовать себя грязной. Словно, если забудет он, это потеряет всякое значение. Одно слово. Одно-единственное слово. Обливиэйт. Да, это нарушение закона. Да, это страшный риск. Да, при окклюментной защите заклинание не сработает. Да, если ничего не выйдет, он сдаст её с потрохами. И да, это должна быть первая и единственная попытка… На миг девушка позволила испытать себе сполна ту долю отчаяния, которая обрушится на неё в случае неуспеха. Мало того что ей придётся стать центральной фигурой, грязные подробности жизни которой будет обсуждать всё магическое сообщество… И если Малфой далеко зайдёт, они будут тыкать пальцами на картинки из его воспоминаний и… Боже, это невыносимо! Гарри тоже… Но это только начало. Визенгамот, вероятно, заинтересуется тем фактом, что она воспользовалась своим служебным положением и ситуацией, чтобы продвинуть своего бывшего жениха на пост без вступительного собеседования. Не то чтобы это было большое преступление. Но в случае героини войны в сговоре с экс-Пожирателем это могло привести к непредсказуемым последствиям. И третье слабое звено – это Рон… Как он это перенесёт, особенно если это отразится на его работе, на которой, если быть честным, он и так-то не очень прочно сидит… Гермиона Грейнжер задыхалась. Она схватила тряпку и долго и усердно оттирала со стола остатки кофе с частицами «Пророка»… Затем, устав, она бухнулась на диван и просидела так некоторое время, тупо гипнотизируя пустоту. Минут через двадцать гриффиндорка медленно поднялась с дивана, привела себя более или менее в подобающий вид и взяла свою сумочку. Только в одном месте она может получить информацию, как обойти окклюментную защиту. Это библиотека Хогвартса. *** Гарри Поттер продрал глаза поздно утром, когда к нему прилетела сова из Министерства. Ещё толком не проснувшись, чувствуя себя отчего-то уставшим и разбитым, брюнет несколько раз вчитался, прежде чем до него дошёл смысл этой маленькой записки. Кингсли вызывал его. Опять что-то стряслось. Судя по всему, важное, если он писал ему в воскресенье. Хорошо, что у Гарри не было семьи, с которой был бы непременно запланирован поход в зоопарк, или девушки, свидание с которой пришлось бы отменить… При мысли о девушке сердце Гарри кольнула боль, и события вчерашнего дня во всей своей красе замелькали перед его взором. Поттер вспомнил удивлённый взгляд карих глаз, когда он суровым тоном пытался вывести её на откровенность. И то на миг показавшееся бездонное отчаяние, когда он спросил про доказательства невиновности Малфоя. И ту проскользнувшую растерянность и тоску, когда он вот так ушёл, сухо и не попрощавшись. Паршивое настроение вернулось, не успев толком пропасть. Гарри отправился умываться, желая смыть с себя терзающие его мысли, но вода не помогала. Он поднял мокрое лицо: прямо на него глядел слегка похудевший унылый парень, с первыми морщинами и парой седых волос на висках, мешки под глазами которого делали его вид каким-то совсем болезненным. Парень смотрел на него осуждающе. «Ты не спросил её. Не поговорил с ней. Не дал ей шанс быть услышанной. Ты поддался сплетням этого мелкого сукина сына. Ты чуть было не взял воспоминания у другого ублюдка без её разрешения... Ты, чёрт возьми, теряешь профессиональную хватку!» Поттер стукнул кулаком по раковине, отчего мыльница со звяком подпрыгнула. Впервые за свою деятельность в аврорате он чувствовал, что привычный ему контроль над ситуацией уходит сквозь пальцы. Намазавшись кремом для бритья, Гарри тяжело вздохнул. И стал отвечать на не заданный вопрос своего отражения – а что же теперь делать. «Я бы мог наплевать на свою гордость и извиниться… Мог бы?.. Пожалуй, да. Перестать вести себя как подросток… Как бы ни было трудно, пришло время говорить начистоту. Признаться в том, что она уже давно мне не безразлична. Что эта история с Малфоем, эти намёки и недосказанность нервируют меня, не давая спокойно жить. Но в то же время я не хочу давить на неё. Если она выбрала другого мужчину, я готов принять её выбор. И если она не хочет мне что-то рассказывать, я готов принять её право молчать. Но я, кажется, люблю её больше, чем предполагал, и в любом случае буду рядом, что бы ни случилось». После этих мыслей Поттера слегка отпустило. Он побрился, пригладил свои пушистые волосы и тщательно оделся, отряхнув от невидимых пылинок свою форму. Критически оглядев себя, парень сурово заявил своему отражению: «Сначала разделаюсь с министром, потом заберу её из Мунго, и мы сходим на самое настоящее свидание». И уверенной походкой вышел на улицу. *** В министерстве было по-воскресному безлюдно. Работала разве что пара охранников. «Удачный день для грабителей», – усмехнулся Гарри. Давно ему не приходилось бывать в пустующих коридорах. Шаги главного аврора эхом отдавались во всём здании. Поттер отстучал своими лакированными ботинками по ступенькам до второго этажа и, ударив пару раз по двери по привычке, заглянул в кабинет министра. – А, мистер Поттер! Я ждал вас. Голос, который он услышал, был совсем не тем, который он ожидал. В знакомом кресле за рабочим столом восседал не кто иной как Мартин Пледвиг – тот самый, с которым вчера получилось как-то не очень удачно побеседовать. Сидел, по-хозяйски закинув ноги на стол. Гарри остановился, прислушиваясь к своим ощущениям. Вчерашний разговор с этим типчиком оставил внутри гадкий осадочек, однако подумать над этим было некогда. И Поттер чувствовал некую растерянность – он не подготовился ко встрече с ним и не продумал, как себя лучше повести – как всегда, холодно и равнодушно, или же, напротив, попытаться установить контакт… – Проходите же, господин главный аврор, не стесняйтесь! – тем временем засуетился парень, хихикая с довольным видом. Гарри на уровне тела почувствовал отторжение и неприязнь к этому возомнившему о себе невесть что малолетке. Он скрестил руки на груди и критически оглядел помощника министра. Ему показалось, или тот стал отъедать свои впалые доселе щёки? Лицо Пледвига перестало носить болезненный оттенок и словно засияло здоровым розовым. Волосы из жидких и зачёсанных набок стали отрастать и приобретать насыщенный медный оттенок. Круги под глазами пропали, а взгляд светло-голубых глаз из страдальческого превратился в вызывающий. – Вы несколько превысили свои полномочия, Мартин, не находите? – обманчиво спокойным голосом спросил аврор. – Где министр? – Простите меня, ради Мерлина, мистер Поттер! – расплылся в улыбке секретарь. – Это я вам писал из министерства. Я хотел поговорить с вами. Кое в чём признаться. А это, – он махнул на кресло, – моя воскресная шалость, не обращайте внимания. – Вы позвали меня ради этого в мой единственный выходной? – голос Поттера стал предельно вкрадчивым, что любой бы стушевался. Но только не помощник министра. Не в этот раз. – Не очень-то профессионально спешить с выводами! – запальчиво бросил Мартин, как спичка, реагируя на интонацию. – Я ведь вчера был у дяди Кингсли! И рассказал ему всё. Но это неофициально, вы же понимаете. А он мне сказал, что надо сделать всё по протоколу. Вот я и позвал вас. –И вы решили сделать своё признание в воскресенье? – в голосе главного аврора послышались нотки нетерпения. – А вы, как всегда, ищете подвох, – усмехнулся Мартин, глядя в упор на своего собеседника и наслаждаясь тем фактом, что угрозы Поттера на него не действуют, как раньше. – Если это чистосердечное признание в совершённом злодеянии, то я попрошу вас сдать палочку и рассказать всё, как есть, – коротко скомандовал глава аврората. – Ну, это уж слишком формально, – пробурчал парень, однако палочку достал и нехотя положил её на стол перед аврором. – Теперь вы наконец пройдёте со мной? Поттер вгляделся в собеседника. Не то чтобы он боялся этого маленького безоружного человечка, но что-то в его поведении выбивалось из его представлений. Особенно то, как он без сопротивления отдал свою палочку. Но теперь выбора ему не оставили. Придётся слушать этого выскочку. – У меня мало времени, Мартин, – с прохладцей ответил главный аврор, желая скорее разделаться с его странным признанием. Он вспомнил Гермиону и свидание, которое он мысленно ей пообещал. – Постараюсь покороче, – странно хмыкнул помощник министра и встал из-за стола. Поттер нехотя кивнул и вышел из кабинета. Нащупав знакомую рукоять в кармане, он слегка успокоился. Мужчины шли по коридору. Проходя мимо охранника, Пледвиг на миг остановился и сунул тому какой-то конверт. Кажется, он что-то сказал, вроде как чтоб его отправили как можно скорее. – Дядя просил, – пробормотал он Поттеру непонятно зачем. Мужчины семенили по лестницам вниз. «Неужто мы идём к Малфою?» – подумал Гарри, на миг предположив нереальную ситуацию, что те могли объединиться. Но нет, они хоть и шли по тому же этажу, где находились камеры, но повернули в другое крыло. Мартин нашёл какую-то дверь, вынул из кармана ключ и возился с ней некоторое время. Затем толкнул дверь и вошёл внутрь, приглашая Гарри следовать за ним. Глава аврората ступил в помещение, которое оказалось без окон и завалено каким-то хламом. Оно напоминало комнату для склада. По углам стояли разные вещи, стулья, зеркала, а в центре на тумбе стояла… Она. Поттер сразу узнал её. Это была золотая сова. Та самая, что принадлежала Малфою и пропала два месяца назад. Гарри выхватил волшебную палочку и направил её вперёд, словно перед ним возник враг. Он стал медленно приближаться к артефакту. Как странно блестела эта сова! Она была небольшая, размером чуть меньше натуральной птицы. Но вылита очень точно, со всеми рельефами, мелкими деталями и умным пронзительным взглядом. На миг Поттер даже залюбовался. Она и правда совершенна. Глаз словно приковывается, и невозможно его оторвать… Говорят, она подчиняет себе людей… Стоп! В один миг Гарри резко дёрнулся, направить палочку на того, кто привёл его сюда, но опоздал – его тело вдруг перестало слушаться. Оно стало ватным. Глава аврората понял, что не может вообще сдвинуться с места. – Руки за спину, господин аврор, – услышал он довольный голос Пледвига, и в тот же миг невидимые верёвки стянули Поттеру руки за спиной. Пальцы разжались против его воли, и палочка выскользнула, ударившись о пол. Гарри похолодел. Он словно прирос к полу. Кисти совсем потеряли чувствительность. – Что это значит, чёрт возьми? – проскрежетал зубами он. – А сами не догадываетесь? – хихикнул парень, обходя пленника и оглядывая его с видом победителя. Конечно, Гарри всё понял. В ту самую секунду, когда его приманивала сова, на задворках сознания уже возникла мысль, кто теперь её хозяин и как он, Гарри, просчитался, придя сюда с ним в одиночку. – Как я вас, а? – Мартин был ужасно доволен собой. – Вы так легко попались на мой крючок! Сглотнули червяка! А согласитесь, она прекрасна? Я видел, как вы запали на неё. Ещё немного, вы бы встали перед ней на колени. Её сила невероятна! Он с любовью смотрел на артефакт. Гарри поморщился. – Так вот почему ты теперь у нас здоров и упитан, – выплюнул Гарри, вложив весь яд в свои слова. – Да, Гарри, именно так, – секретарь министра кружил вокруг него, как паук вокруг попавшейся в паутину мухи. – Я выкрал эту сову, чтобы поправить своё здоровье. И вы сами видите изменения! Я почти вылечил хронические заболевания, которые отравляли мне жизнь. Да у меня характер стал другим! Я перестал дрожать перед вами. – И министр знал об этом, – зло высказал Гарри свою догадку. – Ну же, не сердитесь вы так на дядю Кингсли! Я ему только вчера всё рассказал. Просто я же не подлец. Я знаю, я видел, что он сделал для меня. Он единственный был мне другом. Он приютил меня, он вступался за меня, он поддерживал меня. Я решил, что он достоин правды. И да, я хотел, чтобы он серьёзно подготовился к суду над Пожирателем. Пледвиг подошёл к сове и слегка погладил её кончиками пальцев. На миг Гарри показалось, что она наслаждается его вниманием... – Причём здесь Малфой? – рассеянно спросил Поттер. – В смысле причём? Новый хозяин совы резко встал напротив Гарри и сверкнул на него своими маленькими глазками. – А семью мою кто убил? А войну кто развязал? Кто должен был гнить в Азкабане, вместо того чтобы жить припеваючи?! В его словах сочилась ненависть, а взгляд на миг стал вместилищем боли и мести. Поттер был удивлён: он не знал о том, что этот парень так ненавидит Малфоя! Либо тот хорошо это скрывал, либо Гарри просто был невнимателен и совсем не замечал секретаря своего босса... – Я не мог смириться с дядиным решением, который позвал его работать сюда! Я только и думал о том, как упечь его в Азкабан. И наконец мой шанс настал… Мартин потёр руки и обошёл вокруг своего пленника. Гарри почувствовал себя неуютно: он до сих пор не мог сдвинуться с места, и ему очень не нравилось, что этот непонятный тип просто так ходит у него за спиной. Поттер перевёл дыхание и как можно более небрежно спросил: – И какая роль в твоём спектакле отведена мне? Мартин снова показался в поле его видимости. – О, Гарри, – мечтательно пропел он, – на вас у меня особые планы. Сказать, что Поттеру это не понравилось, наверное, было бы излишним… – Что, волнуешься, главный аврор? – глупо хмыкнул он и подошёл вплотную к связанному Гарри. – Я не хочу тратить свой единственный выходной на твои игры, – глядя в упор на него, твёрдо сказал Гарри. – Я же тебе говорил: у меня мало времени. Так что заканчивай свой детский сад и говори уже, что тебе от меня надо. Наверное, вышло грубее, чем предполагал аврор. Мартин слегка переменился в лице и помрачнел. Секунду он колебался, но затем его лицо приобрело злорадное выражение, и он сказал: – Я ещё не показал вам, как работает сова. Я собственно за этим вас сюда позвал. Так что, мистер Поттер, снимите вашу обувь. Гарри почувствовал, как его руки ожили и сами потянулись снимать лакированные ботинки. Чёрт! Он не хотел этого, совершенно не хотел. Но сопротивляться просто не мог. Руки не слушались его – они принадлежали другому. Он развязал шнурки и снял ботинки, оставшись в своих белых носках. Какой-то ком из страха и ещё чего-то смутного подобрался к его горлу. – Впечатляет, – ответил Поттер, стараясь перехватить инициативу в свои руки. – Не удивительно, что Малфой хотел её оставить. – О да! Чувствуете, как вы не можете сопротивляться ей? Она, а точнее, я полностью контролирую ваше тело. Эта красавица сильнее волшебной палочки в руках опытного волшебника. Даже такой простой человек, как я, маленький и безоружный, смог заполучить власть над великим героем войны, не прилагая особых усилий! Я могу заставить делать вас что угодно, господин аврор. Вы можете говорить, только потому что я вам это разрешил. Глаза помощника министра сияли, он словно был опьянён своей властью, которая, что уж тут скрывать, довольно легко ему досталась. – Браво, Мартин! – Поттер старался не терять уверенности. – Я убедился, что ты ловко провернул дело. Теперь давай закончим весь этот цирк и решим, что делать дальше. Парень захихикал. – Вы думаете, что правда я вас вот так отпущу? Не замечал в вас наивности, Гарри… Я, пожалуй, попрошу вас помолчать некоторое время. Гарри с ужасом понял, что рот его тоже онемел. Ощущение было не из приятных. – Но я вас понимаю, почему вы попались, – продолжал тем временем маленький человек весёлым голосом, вновь наворачивая круги вокруг застывшего пленника. – Вы ведь не встречались с ней, правда? А я видел однажды… как Пожиратели ворвались в магловский магазин. Я пошёл за продуктами, меня отец отправил. Совсем ребёнком был… Я успел спрятаться. И видел сквозь щёлку в шкафу. Один из этих гладил её шёрстку и шептал ей что-то… А все покупатели и наш продавец вдруг схватили ножи и поубивали самих себя…. Я ещё тогда понял, что это за штука. Я знал про неё. А вы нет. Да, Гарри помнил тот инцидент в магловской части Лондона. Следы этой жесточайшей расправы очень сложно было замести. Он тогда ещё не работал в аврорате, но в Ордене ходили слухи, что у Пожирателей есть сила, с которой очень трудно совладать. Однако после того случая не было замечено таких совсем уж выходящих вон расправ. Война шла своим ходом. Гарри вдруг почувствовал, что рот его снова ожил. – Малфой был там? Вы видели его? – хрипло спросил он, с облегчением проговаривая то, что вертелось в голове. – Вам давно надо было спросить меня об этом! – воскликнул парень, выдав претензию в обвинительном тоне. – Я ждал, что вы позовёте меня. И я бы рассказал, кто именно там был. Всё до деталей! Но вам плевать! – Я задал вам вопрос: отвечайте! – голос аврора дышал сталью. Поттера не смущало его уязвимое положение: он должен был знать. Однако парень совершенно перестал играть по его правилам. Он залился каким-то истеричным смехом. – Ох, как же я был прав! Вы совсем не изменились… Вы же всё время мной помыкали и сейчас пытаетесь! Да вы с самого начала невзлюбили меня! – Мартин, успокойтесь, – сдержанно проговорил аврор. – Вы же понимаете, что если Малфой причастен к этой истории, его легко упечь в Азкабан. – Да если бы он был причастен, я бы уже давно заявил на него! Я был бы счастлив, если бы он был там!!! – последнюю фразу он выкрикнул в лицо своему пленнику, яростно открывая рот. Гарри стал вдруг чуть больше чувствовать своё тело. Он едва мог шевелить пальцами рук и ног, но это было приятно. «Он ушёл в эмоции и давно не смотрит на сову…» – с надеждой подумал он. – Да вы просто со страху не заметили, – презрительно бросил он Пледвигу. И почувствовал лёгкие ощущения там, где его держали верёвки. Помощник министра сощурил глаза и встал прямо напротив Поттера. Его взгляд неприятно скользил по лицу Гарри, словно пытался считать его тайные мысли. – Вы самовлюблённый кретин, – с ненавистью задышал он. – Теперь заткнитесь и слушайте. Рот Гарри снова онемел. – Я всегда знал… Кто я для вас такой? Если я слаб, если я болен, то, конечно же, вам не ровня. Вы не дали мне шанса! Вы сразу поставили на мне крест. Я слышал однажды, как вы выражали министру своё недовольство мной. Слава Богу, дядя вас не послушал! Но вы усердно продолжали не любить и не замечать меня. Словно я пустое место. Он остановился, чтобы перевести дыхание. Он стоял непозволительно близко, и Гарри захотелось оттолкнуть его. Поттер сосредоточился на ощущениях, которые продолжали клеточка за клеточкой появляться во всём теле. – А ведь я восхищался вами когда-то, – Мартин каким-то удивлением уставился вдруг на Поттера. – Вы были моим героем. Я мечтал работать с вами. Думал, смогу стать таким же храбрым, как и знаменитый Гарри Поттер… Парень медленно поднял свою руку и осторожно дотронулся до его шрама кончиками пальцев. Гарри ощутил его прикосновение как что-то инородное, что захотелось сбросить. И когда тонкие пальцы стали чуть заметно поглаживать шрам, аврор едва дёрнулся, не сумев сдержать реакцию своего тела. – Так-так, – пропел Пледвиг ехидным тоном. – Похоже, я заговорился тут с вами… Он отошёл от Поттера и протянул руку к сове. В тот же миг все ощущения пропали. – Так что, Гарри, продолжим? Парень смотрел на него теперь с каким-то нездоровым интересом. От его взгляда у Гарри внутри в желудке стало пусто, но он не позволил эмоциям захватить власть. Он выдержал взгляд, несмотря на то что уверенности у него поубавилось. Однако следующая фраза Мартина показала, что всё это только начало. – А теперь, господин главный аврор, снимите свои носки и засуньте их себе в задницу. «Это уже интереснее. Мальчик решил оторваться по полной!» Гарри почувствовал свою пятую точку, которая до этого была в онемевшем состоянии, а теперь словно оттаяла. Но он не собирался сдаваться. Поттер собрал всю свою волю, всю силу и внутреннюю магию и направил её на сопротивление. Он представлял свой внутренний стержень, наполненный магией, центр управления собой, перерезал невидимые верёвки и испробовал ещё несколько способов, которыми он успешно пользовался до этого. Но всё было бесполезно. Он не смог завладеть своим телом. Руки послушно стягивали с него носки. Становилось по-настоящему страшно. Пот выступил у него на лбу. Он не мог смириться со своим поражением. Это куда хуже Империуса – там тебе самому хочется делать то, что говорят. Здесь же сознание никуда не девается, и видеть беспомощность своего тела просто невыносимо. Гарри наблюдал, как его руки расстегнули штаны, приспустили их, затем трусы и начали толкать носки в зад. – Ну же, сильнее! – потешался тем временем Пледвиг. – Надо, чтобы они вошли полностью. Справитесь? Или помочь? Поттер прищурил взгляд и с презрением глянул на своего тюремщика. Он старался не думать о том, как он выглядит со спущенными трусами и какую грязную работу делают его руки. И не обращать внимания на боль, раздирающую его сзади. Он сосредоточился на том, чтобы своей внутренней силой вывести его из колеи. Чтобы он понял, с кем ввязывается в эту игру. – Не пытайтесь меня запугать, – проговорил тем временем Пледвиг, прищурившись в ответ на испепеляющий взгляд. – Как бы вы ни старались, хозяин положения сейчас я, а не вы. Я сегодня покидаю министерство вместе со своей чудесной птицей. Вы меня не найдёте и не станете искать. Но я не мог уйти, не сказав вам, господин аврор, что вы высокомерный мудак, и я вас ненавижу! Поттер продолжал прожигать его взглядом. Мартин обошёл Поттера еще раз и остановился сзади него. – Дайте-как посмотреть… Кажется, вы неплохо справились, а? Как ощущения? Гарри стоял, стиснув зубы. Он не чувствовал челюсти, но ему казалось, что они крайне напряжены и что его щека прикушена до крови. На фоне полного онемения ему казалось, что сзади у него всё горит. И тут он почувствовал прикосновения пальцев на ягодицах. Пальцы ощупывали его, гладили и медленно пробирались к тому, что было впереди. А где-то рядом с ухом было слышно сбивчивое дыхание помощника министра. Похоже, месть, которую задумал этот маленький неудачник, переходила все границы…. – Расслабься… – прошептал Мартин, прижимаясь к нему и обхватывая рукой там, где меньше всего хотелось. – Просто я всегда мечтал сделать это… Взять тебя за яйца. В этот момент он действительно схватил и сжал его гениталии, да так, что Гарри почувствовал боль – вполне реальную нестерпимую боль, словно его рвали на части. Он сжался и сосредоточился на жжении сзади, лишь бы не чувствовать всё это. Он едва сдерживал готовые вырваться звуки. Это было нестерпимо… Наконец Пледвиг ослабил хватку и почти коснулся губами его уха. – Я мечтал о тебе, Гарри… – прошептал он с обидой в голосе. – А ты не дал мне шанса. Я не могу уйти, не взяв своё. И тут он начал медленно гладить его яички. Гладить, перебирать их пальцами, ласкать, постепенно подбираясь к члену. Он обхватил рукой его достоинство и стал играть с головкой и надрачивать его, постепенно усиливая темп и хватку. И через какое-то время Гарри почувствовал, как его член начал твердеть. «Нет, только не это. Паршивый ублюдок! Ты ответишь за всё!» Гарри охватила ярость. Он мысленно уже пнул несколько раз своего мучителя, ударил его по лицу и по рукам, оттолкнул его от себя. Но ничего не работало, а сигналы удовольствия против его воли поступали в его мозг. Сопротивление было бесполезно. Член твердел на глазах, а ухмылка Мартина становилась всё шире. – Какой вы чувствительный, господин аврор! Надеюсь, когда мисс Грейнжер зайдёт по моей просьбе, она поймёт, что вы гей, и не будет обращать на вас внимания. «Это не моё тело, – подумал вдруг Поттер. – Моё тело не смогло бы меня так предать». И тогда впервые за годы службы его охватило настоящее отчаяние...