Ты вполне выносим

Не ясно, что болело больше: спина или голова, но вчерашний день явно пошел не туда, если сегодня так херово. Так, давай воспроизводить шаги по порядку. Мама пригласила на ужин родственников, как и всегда в какой-то там день недели, Шисуи притащился вместе с ними, затянул заботливый разговор об Итачи, выбесил. Саске свалил с этой тоскливой вечеринки к брату, но, кажется, не доехал до него. Точнее, доехал, но не сразу. Успел зарулить в какой-то бар по пути, выпить там знатно, подцепить какого-то блондина, почти уйти с ним в туалет, но не успел, а почему? А, потому что какой-то рисковый чувак решил бросить комментарий о «гомиках». Он поэтому врезал ему? Нет, кажется, не поэтому. Они потратили довольно много времени на какие-то очень веские аргументы, во время которых его пассия сбежала. Действительно, трахаться с неуравновешенными незнакомыми типами в туалете по пьяни себе дороже, так что за адекватность респект. Но почему же он в драку-то влез? Кажется, ему было смешно. А потом резко стало очень паршиво. А потом тот мужик что-то сказал, и это действительно задело. А что это было? – Угх, – боль прострелила мышцы шеи, пока он поворачивал голову, и по ощущениям повредил там какие-то кости, потому что больно, блять, адски. Ладно, блин, какая разница, он уже и не помнит, победил в этой драке технически или нет. Знает, что их оттащили друг от друга, но не помнит, кто выигрывал. Может, он, а, может, путает это с каким-то другим своим вечером. Он-таки добрался до брата, даже помог ему с чем-то, доехал с Какаши до Узумаки, и это объясняет, почему рука затекла. Что за привычка такая у него сползать на других людей? Да как удобно устроился, гад: лежит спиной на затёкшей руке, расположив голову на самом плече и уютно уткнувшись носом в диван, пока Саске ютится на самом краю, вжатый чужой тушей в подлокотник. Взгляд скользнул по открытой шее. Вот бы сейчас укусить его, на всю жизнь запомнил бы. Нос уткнулся в светлые волосы. Нотки знакомого шампуня, того же самого, который у них в общаге на двоих, но он все равно видоизменяется на другом человеке. Возможно, аромат тела дополнил, возможно, просто факт того, что это Наруто, но запах показался божественным. – Наруто, – шепнул брюнет, чуть дернув плечом, надеясь, что этого хватит, потому что голос повышать совершенно расхотелось. – Ммм, – блондин отвернул голову в другую сторону, и она едва не свалилась с плеча, разбудив парня не самым приятным ощущением, отчего тот резко вздрогнул. – Черт, – полноценно сел, протерев глаза и потянувшись, – надо же было так заснуть. – Ты еще повозмущайся, – прошипел Саске, перехватывая руку, взорвавшуюся мерзким покалыванием, куда более болезненным, чем удар, приложивший его вчера по лицу. – Блять. В следующий раз полетишь на пол. – То, какой я, больше говорит о тебе самом, – вывернулся из положения с усмешкой, оглядев друга жалостливым взглядом. – Помочь? – реакция на попытки размять и восстановить кровообращение. – Не трогай, – дернулся парень, едва не перегибаясь через подлокотник. Сдурел руки тянуть? Вчера же только признался, что гей, а теперь ты лежишь на нем, прекрасно понимая, что у него утренний стояк, и, даже не зная о чувствах, неужели тебе не стремно? Узумаки реакцию не понял, так и зависнув в пол-оборота с вопросительным взглядом. Черт, такой ведь, вроде, проницательный, а очевидных вещей не видит в упор. Или не хочет видеть. Или Саске стоило было в театральный, а не на лингвистику. Наверное, самым правильным решением было бы встать и занять себя чем-то более нейтральным и обыденным, но, поймав момент, очень сложно его отпустить. Поэтому, черные глаза неотрывно смотрели в голубые, пока сердце выворачивалось буквально наизнанку от осознания дистанции, физического контакта где-то в районе бедра и того, что собеседник так и не отодвинулся. Чужой взгляд пробежался по лицу, но Саске лишь увидел, как он зацепил на секунду губы. И все же, стоило подняться, пока еще мог. – Что? – еле слышно выдохнул брюнет, боясь шевелиться. – Я думал, ты хотел что-то сказать, – тоже достаточно тихо, вообще не помогая с атмосферой. – Я, вроде, сказал руки убрать, чего там еще добавлять? – Я, вроде, их и не тянул, чего ты нервничаешь? О, боже, да просто отодвинься. Серьезно не понимаешь, что все эти перетягивания каната, отвечая вопросом на вопрос, четко воспринимается, как флирт? Никогда же прежде не общались в такой форме. – Поведение свое на место верни, идиот ты редкостный, – посоветовал Саске, исходя из самых чистых побуждений на самом деле. Ему сейчас предельно неловко, и он не отличается особой адекватностью, поэтому спровоцировать его на что-то неуместное дело нехитрое. Но голова еще работает, и все то, что он может сделать, будет совершенно мимо, потому что перед ним тот, кому его трепетное внимание совершенно не нужно. – Прости? – вскинул парень брови с усмешкой, предельно медленно разворачиваясь. Дистанция между лицами увеличилась, да и прикосновение колена все лучше, чем бедер, но вот эта готовность принять вызов и пристальный взгляд прошлись мурашками по коже. – Чем тебе не угодило мое поведение? – склонил голову Узумаки. – Нет, я понимаю, что ты по утрам не подарок, но обычно огрызаешься хотя бы по делу. Хм. Тут он, конечно, прав. – Ты ведь понимаешь, что провоцируешь меня сейчас, я, правда, еще не понял, на что, но напомни-ка, когда ты в последний раз подобным занимался, ммм? Усмешка чуть поугасла, оставив какое-то очень лисье выражение на лице. Беги, Саске, чего ты, блять, сидишь? Тебе конец, что бы он ни сделал сейчас. Засунь свою гордость куда-нибудь в задницу и кидай белый флаг, пока он еще будет принят без дополнительных вопросов. – А когда ты так дергался? – парировал блондин, уложив руку на спинку дивана и красноречиво блеснув глазами, когда парень рефлекторно сжался на это движение. – А когда ты нарушал личное пространство, если тебе прямо сказали этого не делать? – родной холод зазвенел в голосе. Надо же, обычно ему нужно несколько подобных раундов, чтобы разогнаться до такого. – Знаешь, что бывает, когда в эту игру играют со мной? – предельно ясная угроза, но, ха, вот уж кого, а Наруто она точно не напугает. Ехидность исчезла, как и любой намек на усмешку. Взгляд вышел такой силы, что Учихе резко захотелось спрятать собственный. – Почему тебе страшно? – забота в голосе никак не сгладила какого-то нового уровня осознания. О, дошло, что слова с двойным дном? – Это не страх, – процедил он, – мне просто некомфортно, – попытка подняться не увенчалась успехом, ибо друг наклонился чуть сильнее, и этого движения хватило, чтобы брюнета по новой вжало в диван. – Да, я тоже так сначала подумал, – протянул Наруто, внимательно наблюдая за реакцией, – но ты просто отпихиваешь меня в сторону, выкидывая какую-нибудь претензию через тупую шутку, когда тебе неловко. Саске прикрыл глаза, понимая, что финиш настолько близко сейчас, что никакими шутками будет не выкрутиться, но Узумаки и тут удивил. – Тебе кажется, что мне от тебя что-то нужно сейчас? Наверняка же это связано с вчерашним разговором. Смех накрыл раньше, чем он даже проанализировал ход мыслей. – Наруто, господи, – чуть не согнулся пополам, – что у тебя за мысли. Серьезно? Тебе показалось, что я посчитал вот эту вот херню подкатом? – А с чего тебе бояться тогда прикосновений? – чужие пальцы, вдруг, сжали локоть, сведя смех на нет меньше, чем за секунду. Саске поймал взгляд. – Видишь? – спросил он мягко, весьма тактично прервав физический контакт. Вдох. Выдох. – Вчера ты сказал, что это не меняет тебя и наши отношения, и я поверил, а ты, видимо, нет. – Не меняет, Наруто, конечно, не меняет, – выдохнул парень, наконец, уверенно поднимаясь и восстанавливая нормальную дистанцию. Он кучу лет закрывал глаза на лишние прикосновения, потому что четко помнил, что они что-то значат только для него. Для Узумаки ничего не поменялось. Действительно, чего это он занервничал? – Поговори со мной, – практически умоляюще, Учиха даже развернулся, чтобы глянуть, как это выглядит. Ну, ты, блять, еще на колени встань. Такого взгляда он еще не видел, еще и снизу-вверх, сидя на самом краю, словно вот-вот повалится на пол и обнимет ноги брюнета. Кхм. Эта картинка будет бережно сохранена в голове. – Я же вижу, ты что-то держишь в себе. Читай по глазам: я влюблен в тебя, если я признаюсь, назад ходу не будет, так что оставь свою заботу при себе. – Не на все мысли в моей голове ты имеешь право, добе, – бросил он холодно, не оценив попытки залезть в душу. Оказался в ванной быстрее, чем успел заметить, но окончательно пришел в себя, когда окатил ледяной водой лицо. Взгляд в зеркало. Губа разбита. Нормально. Синяк, пока, только на скуле проступает. В принципе, не страшно. Стоило шагнуть обратно в коридор, нос тронули нотки кофе. Наруто любил отвлекаться на подобные мелочи, они его успокаивали, особенно в тишине. Отличный повод покурить на голодный желудок. Может, поможет игнорировать жажду, потому что на кухне сейчас быть вообще не хотелось. Морозный воздух обжег не только лицо, но вообще тело по всей его площади. Рукава у кофты длинные, но не сказать, чтобы ткань была очень уж плотной. Пробрало до костей, он еле поджег сигарету. Дико странное ощущение, когда в легких этот едкий огонь, а все тело подыхает от холода. Отвлекает от насущных проблем. Утро не было солнечным. Бледно серое небо почти сливалось со снегом. Аккуратные домики во всем этом однообразии очень радовали глаз. Это хороший район, если подумать. Не такой дорогой, как тот, где родительский дом стоит, но за счет этого в разы более уютный. Соседи здесь здороваются не потому, что статус обязывает, а из искреннего дружелюбия. Никто не притворяется, всем плевать, какого размера у тебя гараж. Затяжка. Как же приятно здесь быть. Двух минут пройти не успевает, как позади распахивается дверь. – Да, еще тот, – смеется Наруто позади, спровоцировав медленный поворот головы. Говорит по телефону, только не своему. В руке какая-то огромная куртка с мехом на капюшоне – видимо, сдернул с вешалки первую попавшуюся. – Никто не учил не отвечать на чужие звонки? – интересуется Саске, но вместо ответа получает курткой в лицо. – Конечно, в чем вопрос? Мы с удовольствием. – Наруто, блять, – цедит парень, откидывая куртку на перила. Ты серьезно только что ответил на звонок, который был не тебе, да еще и согласился на что-то за них обоих? – Твой брат, – поясняет, протягивая мобильный. – Куртку надень. – Да-да-да, мамочка, сейчас, – едко бросает брюнет, зажимая телефон между ухом и плечом, чтобы глубоко затянуться. – На что это он только что меня подписал? – вопрос адресован Итачи. – На помощь с коробками и вкусный ужин, – медовый голос брата на том конце означает лишь одно: он нежится сейчас с Хатаке где-нибудь в кровати. – Не вопрос. Сейчас кофе попьем и приедем, – все же накидывает на плечи куртку, хотя Узумаки уже ушел и видеть этого не может. – Как самочувствие? – вполне ожидаемый вопрос. – Хатаке слил тебе все про драку, да? – пресно интересуется, в принципе ожидав подобного. Смешок. – Я спрашивал про похмелье, счастье ты мое, но вообще-то да, слил. – Чудно, – улыбнулся он своей самой ядовитой улыбкой, зная, что брат это по голосу поймет, – голова в порядке. Лицо вообще на все сто. – Минато с Кушиной, надеюсь, не дома? – Неа, – потушил сигарету, – они бы меня сдали родителям быстрее, чем твой ненаглядный тебе. Родители блондина на самом деле были той еще загадкой. Кажется, Минато работал в правоохранительных органах, но в какой-то их ветке, о которой нельзя говорить. Вроде бы, поэтому Наруто взял фамилию матери, но вот только она уезжала в командировки вместе с мужем, соответственно и работала где-то там же. Это значило, что еще со школьных времен Саске зависал у друга в пустом доме, а Наруто был обучен отцом до такой степени, что мог спокойно порешить голыми руками семерых. Невероятно горячее создание, которое Учихе трогать нельзя. Вселенная издевается над ним. – Рад, что ты хоть немного соображаешь на пьяную голову, – усмехнулся брат ласково. – Гордись, не стесняйся, – хохотнул младший, вновь щелкая зажигалкой. – Все, пока. Буду наслаждаться никотином, а то меня ломать начнет за день в вашем некурящем доме. Увидимся через сорок. – Пока. Разговор с Итачи, пусть и короткий, очень поднял настроение. Может, это странно, но проводить время с братом ему по-настоящему нравилось. Каждое слово аники находило в сердце отклик, любая перемена настроения. Их отношения были чем-то очень особенным, бесценным и почти симбиотическим. Они понимали друг друга как-то не так, как остальные. Были одним целым. Докурил сигарету быстрее, чем заметил, и с грустью понял, что она была в пачке последней. Мысленная записочка самому себе: не забыть купить новую. – Кофе с молоком? – спросил Наруто привычно, стоило лишь притащиться на кухню. – Черный, – усмехнулся Учиха, просто приняв, как данность, что он каждый раз будет спрашивать. Фишка Узумаки, ничего не поделать. – Не скучно будет целый день разбирать коробки? – падает за стол, получая в руки чашку. – Смеешься? – садится напротив. – Я уже не помню, когда в последний раз видел твоего брата. – Месяц назад, – напоминает негромко, понимая, что это не будет услышано. – Заодно познакомлюсь с Какаши, ты же знаешь, мне безумно интересно, – что-то недоброе блеснуло в глазах, – а ты расскажешь им о своей ориентации. Брюнет едва не поперхнулся своим кофе. – Когда-то придется, – сразу же с актуальных аргументов, наблюдая за безмолвными качаниями головой. – Когда-то, но не сегодня. Нет, Наруто, это не тебе решать, – почему так страшно говорить это брату? Саске даже сам не понимал. – Если оставить это тебе, то ты скажешь только, когда замуж выйдешь, потому что Итачи будет кольца подносить и не сможет не узнать, – предельно насмешливый взгляд. Вот, и зачем было говорить ему, а? Знал же, что он ненормально упрям. – Что нужно сделать, чтобы ты не лез не в свое дело? – выдохнул парень, ощущая себя абсолютно беспомощным. Во-первых, его здесь в легкую разнесут аргументами, во-вторых, действительно могут заставить, память полна моментов, когда Узумаки брал что-то в свои руки, порой, в самом прямом смысле слова, потому что сделать было надо, а Саске не хотел. Ну, и, в-третьих, отнекиваться становилось просто невозможно, когда он приказывал что-то своим серьезным тоном, потому что у парня банально внутренности сводило от желания, и слово «нет» стиралось из памяти. – Ты – моя семья, это очень даже мое дело, – не согласился блондин. Наклонился вперед, выставив на стол локти. – Послушай, тебе станет легче, когда скажешь. Кто поймет, если не он? Тебе стоило поделиться этим с ним еще давно, во всяком случае раньше, чем со мной. Это же Итачи. – Чтобы он заставил меня говорить это остальным членам семьи? Нет уж, я лучше… – Просто сделай это, – отрезал он строго, и все, что у брюнета было «против», потеряло актуальность. – Хорошо, – выдохнул, сдавшись. – О, и ты сегодня не пьешь, – воистину очаровательная улыбка. – Н-да? – изогнул он бровь. – Ты был у моего брата на ужине хоть раз? Употребление вина обязательно. – Ты пил вчера, я пью сегодня. Кому-то же надо быть за рулем, – пожал плечами Узумаки, совершенно точно пытаясь донести какую-то мораль, но ошпаренный мозг в нее просто не въехал. – Ну замечательно, блять. С того самого момента Узумаки пребывал в замечательном настроении, и вот что по-настоящему действовало на нервы, так это невозможность испытывать хоть какое-либо раздражение, глядя на светлую улыбку. Дерьмовый день, решивший, что ему все можно, друг, похмелье и не очень целое лицо, но стоит этому гаду улыбнуться, и собственное имя вылетает из головы. Им манипулировали самым подлым образом, даже не подозревая об этом. Они заехали в магазин, чтобы взять пару бутылок вина, которое Саске будет нельзя, а еще он забыл про сигареты, поэтому в квартиру к брату заходил с самой кислой миной на свете. На пороге их встретил Какаши, поприветствовавший брюнета кивком и пристальным взглядом по всем синякам и царапинам. – Хатаке Какаши, – протянул он руку блондину, которую перехватили с широкой улыбкой. – Узумаки Наруто, очень рад, наконец, познакомиться. – Он обо мне упоминал? – скользнул прохладным взглядом по Саске. – Я хочу знать, какими словами? – Сам-то как думаешь? – фыркнул младший Учиха, хотя на самом деле ничего плохого о нем даже не думал, просто по факту того, что он трахает его брата, был не фанатом. – Он всегда такой? – смеется Узумаки позади. – Нет, обычно рычит. Сегодня, видимо, с настроением повезло, – поддерживает шутку Хатаке. – А вот это вот для него странно? – обводит указательным пальцем по контуру, и палец этот сразу же хочется сломать, но кто бы силенок дал. – Что ты, он лапочка. – Я вполне выносим, – тянет криповатую улыбочку Саске, хлопнув глазками своему блондину. – Я лучше бы сам не сказал, – хлопнул его по плечу Узумаки, наслаждаясь слишком уж явно, только вот с чего бы? Ладно, он всегда был в команде Итачи, но чтобы Хатаке? Еще и вот так сразу? Предатель. – Ты бессмертным стал, я не пойму? – дернул бровью брюнет, пытаясь ещё и невербально намекнуть, что он перегибает. – Молчу, – улыбнулись ему, и зубы заскрипели. Хатаке едва не смеялся с этого всего, видимо, переоценивая предстоящий день. Саске занимался тем же, только в обратную сторону. Он попал в тыл врага. – Итачи, – выдохнул Наруто с улыбкой, шагая в раскрытые руки для объятия. Знакомая ревность кольнула где-то под сердцем, и на кого она направлена – тот еще вопрос. Мой Наруто. Мой брат. Оба руки прочь друг от друга. Чуткие пальцы привычно прошлись по плечам и ушли в волосы – так он всегда оценивал рост давно уже обогнавшего его по габаритам ребенка. Теперь это было привычкой, хотя и очень странной, о чем свидетельствовала дернувшаяся бровь Какаши. Саске – так уж и быть – бросил ему взгляд, типа, да, понимаешь теперь, с чем я живу? – Как иностранный закрыл? – почему-то спрашивает брат. – На сотню. Спасибо, комментарии были полезны. – Я не понял, вы еще и переписываетесь? – вот это почти оскорбило. – По электронке, – бросил Наруто, опускаясь на колени, чтобы потискать собак, – я не знаю никого, кто владел бы английским лучше, чем Итачи. Как его зовут? – бросил взгляд Какаши, жамкая борзую. – Уухей, – протянул мужчина, наблюдая за всем этим со странным теплом во взгляде. – Так вы на одном потоке? – Он на международных отношениях, – покачал головой брюнет, – а я… – На лингвистике, – кивнули в ответ, – только почему тебе, лингвист, иностранный пересдавать пришлось, а он написал на отлично? Губы растянулись в мерзковатой улыбке. Знакомая схема пассивно-агрессивного поливания друг друга дерьмом никогда не барахлила. – Ты тут, вроде бы, не мой папочка, чтобы париться за мое образование. Абсолютно все в той или иной степени поморщились от формулировки. – То, что я тебя не вижу, не значит, что не смогу поймать, – предупредил брат и не соврал. Слепота никак не мешала вставлять любимому отото, если было надо. – С удовольствием помогу, – стрельнул взглядом Хатаке. – А я посмотрю, – хохотнул Наруто, не собираясь вставать на сторону друга. На такую наглость только и можно было, что закатить глаза. Интересно день начинается. Хатаке с Узумаки мгновенно поймали какую-то волну понимания, подхватывая шутки и отрываясь на Саске, как только могли. Когда-то давно Учиха любил близость их семей и родителей, но теперь понимал, что создал монстра. – Господи, – простонал парень, когда ему в руки попал знакомый томик Ича-Ича. – Еще один извращенец в семье. Как вы, блять, находитесь? Хатаке изогнул бровь на «еще один», а вот Наруто едва не засветился. – Ты тоже их читаешь? – повернулся он к мужчине, даже не скрыв восторга в голосе. Итачи мягко рассмеялся, безошибочно найдя ладонью плечо брата, чтобы поддержать хоть как-то, но разговор уже ушел в тему, в которой ему было максимально некомфортно, поэтому на какое-то время он дезактивировался, молча прикрывая глаза на этих любителей литературной порнушки. В общей сложности они разобрали 90% коробок и перетерли огромное множество тем от «как познакомились» и «почему поступили в один универ» до «планов на каникулы» и «на жизнь в целом». Хатаке каким-то образом не знал о том, что Саске подался в лингвистику из-за брайля. Очень странно, что они с Итачи не говорили об этом. Это как бы не секрет. Его с братом учили брайлю с самого раннего детства, потому что оптическая нейропатия Кьера – заболевание наследственное, и добрая половина семьи по линии отца была либо частично невидящей, либо абсолютно слепой. Итачи эти знания пригодились, а вот ему нет, но сообщество слабовидящих уже затянуло его в свои дружелюбные сети, и выпутаться не было шанса. Выбрать профессией обучение брайлем других вышло как-то очень естественно, а потом он дал шанс еще и языку глухонемых, и все. Определился с направлением в жизни. Вероятно, подастся в один из центров помощи семьям с теряющими какой-то из органов чувств детьми. Ему подходило, личного опыта с этим было достаточно, если он сможет кому-нибудь в процессе помочь, это будет чудесно. Хатаке слушал все это с недоумением, немножечко переосмысливая парня, как человека. Саске мог бы отпустить шуточку о том, что «не такое уж я дерьмо, как тебе казалось», но настроение было не тем. Он вообще немного потух, пока они травили истории детства, и это, кажется, отражалось на лице, потому что он слишком уж часто ловил взгляды Узумаки с мягкими улыбками. Да-да, все хорошо, это моя семья, я в безопасности, я знаю. За окном уже начало темнеть, когда Итачи покинул их, чтобы позаботиться об ужине. Наруто исчез следом практически сразу. Эти двое были любителями шаманить на кухне, что для Саске было весьма удобным делом, ибо его всегда было кому вкусно кормить. Ужин получился на славу, единственное, что действовало на нервы – это открытая бутылка вина и невозможность притронуться к ней. Он пообещал себе купить чего-нибудь алкогольного потом с сигаретами и восполнить дефицит хотя бы по приезде домой к Узумаки. Кстати, о нем. Блондин уже какое-то время бросал ему продолжительные взгляды, играя бровями в сторону Итачи и не давая забыть о данном не совсем добровольно, но все же обещании. Эх. Весь сегодняшний день был и будет проверкой на стойкость. – Да прекрати ты, – выдохнул он, – я помню. Две пары темных глаз переключились на него с разной степенью меткости. Вздох. Он медленно поднялся из-за стола. – Итачи, мне надо за сигаретами сходить. Прогуляешься со мной? Тот мгновенно поймал напряжение в тоне, что нашло еле заметное отражение в мимике. – Конечно. Какаши вовремя щелкнул собакам пальцами, чтобы те пошли следом, подарив удобный повод для того, чтобы посидеть пару десятков минут в парке через дорогу. Он поблагодарил бы его, но Узумаки сделает это и так, смысл заморачиваться? Саске перехватил оба поводка, подставив локоть брату, и они медленно двинулись к круглосуточному ларьку неподалеку. – В чем дело? – спросил, наконец, Итачи. Обычно, он зашел бы с объясняющей речи, чтобы новость легла мягко, а не ударом, когда не ждали, но брат не любил этого. Ему, пожалуйста, все четко и прямо, как, в принципе, и Наруто. И это очень спасает, порой. – Я гей. Итачи тормозит, подарив ему такой острый взгляд, что слепота показалась снисхождением свыше. Если бы брат знал, куда именно направлять глаза и на чем их фокусировать, это было бы невозможно терпеть. – Ты… – выдохнул он, так и не закончив фразы. Шумный выдох. – Давно? – Всегда, – как же больно смотреть на него. Мужчина совершенно потерялся в эмоциях. – Прости. Я, честно, не знаю, почему не сказал тебе сразу, но я был влюблен, мне было больно и страшно, и поэтому я… – Наруто? – мгновенно перебил, сбив сердце с ритма. – Что? – спросил парень, надеясь, что брат хочет знать, как давно он поделился этим с лучшим другом, а не то, о чем он подумал. – Ты влюблен в Наруто? – блять. – По-моему, отвечать смысла нет, если это твой первый вопрос, – в груди колет. – Ничего, если я сяду? – шепчет, падая прямо на ледяной асфальт. Уухей тут как тут, и сегодня эта поддержка многого стоит. – Ты не сказал ему, – констатирует брат спокойно. – И не скажу, – пальцы массируют собачью голову, унося куда-то часть нервов. – Ты не о том думаешь, Итачи. Это не новость номер один на сегодня. – По-моему так, как раз самая актуальная, – парирует он, присев перед своим отото. – Тебя правда не парит, что я не сказал тебе о своей ориентации? Брюнет мерно вздыхает, чуть склонив голову. – Когда речь заходит об отношениях, ты всегда переключаешь внимание на того, с кем говоришь, аккуратно обходя все личные темы. Я в курсе, что тебе не комфортно говорить об этом, поэтому никогда не настаивал. А заинтересованность в мужчинах удивляет меня не больше, чем заинтересованность в женщинах, – рука мягко и знакомо ложится на голову, растрепав и без того непослушные волосы. В глазах защипало. – Кого бы тебе ни хотелось, это все равно ты, не вижу смысла заострять внимание на деталях, – слезы выступили на глазах несмотря на все его усилия. От мягкой улыбки, поглаживания волос и ласкового голоса. Какой же он идиот, что не сказал. Прохладная ладонь легла на щеку, стирая одинокую слезу, и он прижался к этой руке, как к его абсолютной защите. Этому человеку можно сказать абсолютно все, он любит тебя просто за то, что ты есть, и он поймет всегда, какую бы херню ты ни учудил. – Все хорошо, мы разберемся с этим, – шепчет аники, и в это нельзя не поверить. – Поднимайся, тут холодно. Они свернули в парк, забив на сигареты. Он был почти пустым, поэтому свободная лавочка нашлась сразу. Собаки пустились нарезать круги по поляне, переключая внимание на более приземленные вещи. – Ты понял, что тебе нравятся парни, когда тебе понравился Наруто? – начал брат с самого корня проблемы. – Да. Еще в средней школе. Всем нравились какие-то девчонки, ему в том числе, а я смотрел на него и не понимал, как можно обращать внимание на кого угодно другого. Брат качнул головой, показывая, что слушает. – У меня не было ощущения, что со мной что-то не так – я уже знал, что тебя влечет к мужчинам и понимал, что так тоже бывает, и это нормально, но, черт, общаться с ним каждый день было невыносимо. – Седьмой класс, верно? – повернулся к нему брат. – У тебя резко упали оценки. – Мм-хм, – кивает парень, испытывая невероятное облегчение. – Когда я начал заниматься сексом, стало в разы легче скидывать напряжение, и давить в себе все те чувства превратилось в нечто привычное. – До конца жизни молчать будешь? – поинтересовался брюнет, сорвав с губ смешок. – Надеялся, что встречу кого-нибудь рано или поздно, и влюблюсь сильнее, чем в этого придурка, но попробуй еще найди такого человека. Кивок. – Что именно тебя останавливает? Боишься, что дружба развалится, если он не ответит взаимностью? – Как минимум, – эти почти братские отношения с Узумаки стоили слишком много, чтобы ставить на кон. – Не думаю, что он стал бы отстраняться, – покачал Итачи головой. – Он семья, он любит тебя не меньше, чем я. – Я знаю, – выдохнул парень, вновь чувствуя, как слезы подступают, – но не думаю, что смогу общаться с ним нормально после этого. Он в жизни не уйдет, но мне не хватит сил остаться. Брат понимающе кивнул. – Что ж, универсального ответа тут нет, – вскинул он невидящий взгляд к небу, – некоторые жалеют, что не признались, когда еще было время, а я вот совсем не жалею. – Хорошо, что не жалеешь, – протянул Саске, решив признаться еще кое в чем, – иначе я был бы полнейшей скотиной. Резкий поворот головы. – О чем ты? – Итачи, Шисуи пускал на тебя слюни не один год, неужели ты думаешь, я бы не заметил? Смешок. – Я подумал, что все это странно, еще когда Какаши сказал, что его интерес очевиден. Почему ты мне не сказал? – Итачи все наперебой говорили, что ему не хватает эмоций. Всегда сдержан, всегда рационален, ничем не задеть и никакими способами не разозлить. Они говорили это так, словно это нечто плохое. А Саске на полном серьезе завидовал. Все эмоции, видимо, достались ему, и они пожирали его изнутри, мешая смотреть на мир трезво. Ему бы хоть немного этого холодного спокойствия, хоть самую капельку, жить было бы проще. – Он сделал бы больно, я в этом уверен. Твой интерес был чистым, его интерес был нездоровым. Может, я сужу его слишком строго, тот же Наруто в этом со мной не согласен, но я не отдал бы тебя в его руки. Ни за что. – Что ж, я не знаю, прав ты в этом или нет, но спасибо. – Подожди, раз уж мы говорим на чистоту, то ты должен знать, что я не просто не сказал тебе, я врал ему о том, что ты натурал, и угрожал всевозможными способами, чтобы он держал рот на замке. Рука, что еще ни разу не промахнулась, отвесила мягкий подзатыльник. – Болван. Какаши-то ты хоть не шантажировал ничем? – с еле заметной усмешкой в глазах. – Нет, Какаши мне нравится. Целая жизнь пожирающей изнутри фрустрации, и добрая половина груза, что висела на нем, рухнула. А потребовалось всего-то двум людям сказать. Если бы кто только знал, как он чувствовал себя после сорокаминутного разговора в парке. Казалось, что может летать. Даже выдал теплую улыбку, пока они шагали обратно в квартиру, но ее никто не увидел, ибо оба оставленных дома мужчины сейчас сидели над фотоальбомами. Они принадлежали явно не брату, он вообще никаких фото в доме не хранил. – Вы чем занимаетесь? – протянул брюнет, скидывая обувь, и на него не очень вежливо подняли палец. Заткнуться, да? Это я твой лучший друг, если ещё не забыл. – Чем они занимаются? – нахмурился старший, склонив голову к своему отото. – Что-то ищут в фотоальбомах. – У него он один, оставшийся после отца, – шепнули Саске на ухо, чтобы внести немного ясности, но эффект получился обратным. Это какая-то больная тема, или что? По формулировке можно предположить, что в живых этого человека уже нет. Ну, или физически рядом, вещи таких тоже «остаются» на память. – Не этот? – спрашивает Хатаке. – Ммм, – тянет Наруто, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть, – не могу разобрать, качество ужасное. Саске, иди-ка сюда, – отводит руку в сторону в таком жесте, словно ждет, что за нее возьмутся. Сердце споткнулось о то, как это сейчас прозвучало. Тепло и совершенно обыденно. Он звал его к себе тысячи раз. Имеет на это право. Может отвлечь от чего и кого угодно, протянув вот так руку и сказав «подойди». И пусть никаких романтических чувств у блондина не прослеживается, платоническая дружба – это тоже некая форма принадлежности, одна лишь мысль о которой сжимает грудную клетку тисками. – В чем дело? – чуть прочистив горло и потянув брата следом за собой, потому что ноги несут не очень уверенно. – Это мой отец или нет? – в глазах горит его фирменный энтузиазм, который никто не способен остановить и которому нет смысла противиться. Вопрос сбил с толку, как и опасный по своей силе эмоциональный фон, поэтому, взглянув на фотографию, он даже не сразу понял, что на ней такое. Качество и правда отвратительное: цвета поблекли, хотя не похоже, чтобы они когда-то вообще были яркими, мелкие царапины и блики света отвлекали от лиц, да и сами лица рассмотреть не представлялось возможности из-за зернистости изображения. На ней была группа мужчин в неидентифицируемой форме, что походила на армейскую, да и то, как ровно они друг с другом стояли намекало именно на это. Палец указывал на блондина в одном из задних рядов, и Саске склонился над ним, подобно лучшему другу. – Да ну нет, – покачал он головой, уже принявшись сканировать изображение на предмет объясняющих надписей, но их не было ни на этом, ни на соседнем. – Вы ищете Минато? – уточнил брат, подумав, что ослышался. – Он служил в том же подразделении, что и мой отец, – пояснил Хатаке, гуляя взглядом по фотографии. – В одно и то же время? – протянул брюнет с великим сомнением. – Папа пошел на службу в 18, – вклинился Наруто, на которого Саске, собственно, и смотрел, пытаясь мысленно залезть в его голову, чтобы хоть немного разобраться в скудной информации. – Если мы правильно посчитали, у них был один год на то, чтобы пересечься. Окей. Минато сейчас сколько? Сорок? Сорок пять? Минус восемнадцать дает нам двадцать с хвостиком лет назад. Отец Хатаке, видимо, умер, а ему самому должно было быть… слишком мало. Какой-то странный холод тронул сердце. Сколько же важной информации он не знает об этом человеке. Информации, которая, возможно, объясняет очень многое в характере. Кто-то перелистнул страницу, и брюнет мгновенно поймал взглядом знакомую улыбку. Саске с Наруто дернулись почти одновременно, указав на молодого парня. – Нашли, – прокомментировал для брата. – А как вы вообще эту тему подняли? – дернул бровями Итачи, скользнув пальцами Хатаке по спине, чтобы обойти его и оказаться по другую сторону стола. – Действительно, – кинул Саске испепеляющий взгляд своему другу. Они с братом много лет уже ломали голову над тем, чем все же занимается Минато. Наруто где-то молчал, где-то строго качал головой, где-то спасался через «не знаю». А с Хатаке взял и заговорил об этом? – Ну, мы начали с Кобе, – блондин мастерски ответил на осуждающий взгляд. О, так Какаши тоже оттуда? Какой маленький мир. – Я поделился, чем занимался мой отец, – продолжил мужчина, – он умер, это уже не секрет. Оставь свои вопросы при себе, Саске, – предвидел действие, стрельнув в него взглядом, – я не скажу тебе. – Итачи? – любопытство съедало, а брат перебирал разговоры в памяти, но, кажется, ничего не находил. – Надо было спрашивать раньше, – усмехнулся Какаши. – Лучше бы вы нам вообще не говорили, – заключил Учиха старший. Кажется, за этот день все узнали много нового. Голова гудела от сказанного, услышанного и пойманного между строк, поэтому по пути домой он молчал, управляя машиной почти на автомате. – Все хорошо? – спросили сбоку мягко, и парень понял, что на него внимательно смотрят уже какое-то время. – Да, – ответил задумчиво, сворачивая на узенькую одностороннюю дорогу. – Нормально поговорили? – да что с этим взглядом-то делать? Отвернись, бога ради, отвлекаешь. – М-хм, – все еще смотрит, – тебе что-то нужно? – не выдержал Саске, бросив предупреждающий взгляд. Легкая улыбка, не сползавшая с лица, стала чуть шире. – Ты сегодня особенно нервный, – протягивает полусонно. Еще бы. Глушил красное сухое полвечера и балдеет теперь на мягком сиденье. – И тебе принципиально докапываться? – бросил, не сводя взгляда с какого-то мудака на дороге, не способного определиться, в какую полосу ему надо. – Нет, смешно злишься, – если бы не сладкий хитрый голос, в который он оборачивал почти всю информацию сегодня, Узумаки, честно, получил бы в лицо. Но засранец сидел, играл на нервах, стрелял взглядами, светил улыбкой и позволял себе все, а у Саске даже не было, чем ответить. Слов не нашлось, а рука не поднимется. – Я устал разговаривать о важном и глубоком, – выдохнул Учиха, и ему медленно кивнули где-то на периферии. – Хочу травить тупые шутки, разговаривать о фигне, вроде вечеринки Инузуки, и пару литров пива. – Это можно, – протянул собеседник, отвернувшись, наконец. – На следующем сверни направо.